— Должно быть, каждый наш раз будет как первый, — шепчет Эрик, когда им перестает хватать дыхания, нежно проводя пальцами по пульсирующей быстро вене на шее жены, — каждый раз я буду содрогаться от предвкушения и желания… Каждый раз буду бояться продолжать.

Она улыбается одними уголками губ, упоенно вглядываясь в его глаза, и легонько отстраняется от стены. Призрак берет Кристину за руку своими дрожащими пальцами и направляется к их спальне, не чувствуя от волнения своих ног.

Их первая брачная ночь приближается для Эрика слишком быстро. Именно на нём лежит сегодня ответственность за самые сладкие воспоминания об этом дне. Тревога непроизвольно накатывает на Призрака, не позволяя ему ни на секунду расслабиться, не позволяя перестать думать о том, как завершить этот сказочный вечер идеально.

Они чересчур скоро оказываются у широкой резной двери одной из многочисленных комнат замка, и Эрик легонько толкает её свободной рукой — спальня встречает их мягким светом симпатичных фонарей, расставленных здесь повсюду.

Призрак неторопливо проходит вглубь и усаживает супругу на пышные покрывала кровати, укрытой балдахином, позволяя ей осмотреться.

Интерьер комнаты оказывается удивительно уютным для столь величавого замка: стены выкрашены в приятный, спокойный миндальный свет, пол покрыт тонким ковром с утонченными узорами, а тяжелые портьеры кофейного цвета тщательно укрывают спальню, расположенную на первом этаже особняка, от любопытных глаз прохожих.

— Я чувствую себя настоящей принцессой, — тихо смеется Кристина, складывая ноги по-турецки и не сводя восторженного взгляда с мужа, — весь день меня носят на руках, балуют, делают сюрпризы… К такому недолго привыкнуть.

Супруг нежно улыбается ей и опускается рядом на край кровати, заключая Кристину в свои объятия.

— Привыкай, — кивает он, мягко толкая Кристину на спину и вынуждая её вытянуться на кровати.

— Ты меня совсем забаловал, — смеется она, сладко потягиваясь и прикрывая глаза в блаженстве.

Призрак глядит на неё с трепетным упоением и неторопливо склоняется к её шее, чтобы коснуться её невесомым поцелуем и вызвать у жены мелкую дрожь по коже. Девушка резко откидывает голову, поставляя свою шею его умелым губам и обнимая его бережно за плечи.

Он нависает над ней, продолжая покрывать россыпью легких поцелуев не укрытую изящным платьем ключицу, а Кристина выгибается под этими приятно жгущими губами, цепляясь пальцами за его жилет и стягивая его, чтобы затем отбросить прочь.

Руки Эрика неуловимо проскальзывают под её спинку и аккуратно обхватывают собачку платья, затем плавно её спуская вниз и освобождая супругу от ажурного лифа.

Мягкая прохлада неприятно касается обнаженной груди девушки, и она невольно вздрагивает, поджимая губы. Призрак торопливо прижимается к ней, желая согреть теплом своего разгоряченного тела, и Кристина томно выдыхает, ощущая как сильно его желание чувствовать её.

Глухой стон вырывается из груди Эрика и он на мгновение отстраняется от жены, чтобы стянуть с неё мешающую им пышную юбку платья.

Никогда он не прекратит восторгаться хрупкой фигуркой Кристины — он замирает в немом оцепенении на коленях, оглядывая её с нескрываемым упоением. Она тянется своими руками к его выглаженной рубашке и начинает неторопливо расстегивать тугие пуговицы одну за другой, открывая своему взору его поджарое, исполосованное тело.

Девушка глядит на него с неподдельной нежностью, невесомо проводя подушечками пальцев многочисленным грубым рубцам от нанесенных ему ранений, и тяжело вздыхает.

— Тише, милая, — шепчет Эрик ласково, перехватывая её охваченные дрожью руки, замершие на свежем шраме от пули кольта, и крепко их сжимая, — всё уже позади.

Она переводит на него рассеянный взгляд и кротко кивает, притягивая Эрика на себя с такой осторожностью, будто сама она может причинить ему боль, ненароком задев одно из увечий.

— Я никогда не смогу смириться с тем, что тебе пришлось пережить, — тихо говорит Кристина, вглядываясь в любимые янтарные глаза, — никогда не смогу перестать удивляться твоей силе.

Призрак понимающе улыбается ей — он и сам вряд ли сможет когда-нибудь принять события, что происходили с ним в прошлом, вряд ли сможет простить всех тех, кто породил в нём хладнокровного убийцу.

Он не желает видеть Кристину расстроенной. Только не сегодня. Только не этой ночью. Отчаянное желание избавить супругу от нависшей над ней печали толкает Эрика прильнуть к её губам глубоким поцелуем. Девушка тотчас отрекается от мрачных мыслей, отдаваясь его чувственным устам, умелым рукам, ласково задевающим будто невзначай самые чувствительные точки тела Кристины.

— Я люблю тебя… — шепчет с придыханием она, выгибаясь под ласками его влажного языка на своей груди.

Призрак лишь обдает горячим дыханием её напряженное тело и аккуратно подхватывает руками под колени, вынуждая податься навстречу его тонким губам. Поцелуи Эрика спускаются всё ниже вдоль её впалого живота, к внутренней стороне бедра.

В забвении Кристина кусает свои губы, плавно запуская свои пальцы в его тёмные волосы и непроизвольно их сжимая, и издаёт тихий стон.

Он неторопливо спускает с неё гипюровые деван-дерьеры и откидывает их на пол, затем мягко разводя ноги Кристины в стороны. Девушка нетерпеливо ёрзает на месте, глядя на мужа из-под длинных ресниц. Когда его нежные губы едва ощутимо касаются клитора, из её груди вырывается блаженный стон.

Его длинные пальцы плавно проскальзывают в нее — ногти Кристины самозабвенно впиваются в тонкую кожу его костлявой спины, выбивая из Эрика тихий рык. Не отстраняясь ни на секунду от Кристины, он продолжает ласкать её влажным языком и проникать всё глубже пальцами, нарочито задевая внутри неё самые горячие точки.

Дыхание Кристины сбивается, и она бесстыдно движется в такт его методичным движениям рук, не силясь прерваться даже на мгновенье. Ей слишком хорошо, чтобы останавливаться, чтобы прекращать эту сладкую пытку.

Словно от слабого разряда тока, тело Кристины пробивает дрожь, и она выгибается в спине, бессознательно прикусывая нежную кожу на своей руке, заглушая громкий, протяжный стон.

— Эрик, — между сладкими стенаниями выдыхает она, — Эрик, пожалуйста…

Он понимает её без лишних слов и торопливо тянется к своим брюкам, чтобы сбросить их с себя вместе с чёрными брифами. Бережно подложив под поясницу Кристины мягкую подушку, Эрик аккуратно устраивается между ног супруги, склоняясь к её лицу и даря ей чересчур целомудренный для столь чувственного момента поцелуй.

Он мягко обхватывает пальцами её напряженные бёдра и плавно подается вперед, страшась сделать хоть одно небрежное, резкое движение в эту волшебную ночь. Пальцы девушки заключают в мёртвую хватку руки Эрика, легонько прижимающие её к кровати, а он подавляет в себе острое желание продолжить движения, вместо этого одаряя нежными поцелуями её покрытую солоноватой испариной шею.

Слабая боль быстро отпускает Кристину, и она выпускает из своих рук запястья Эрика, осторожно качнув бёдрами к нему навстречу.

— Я так сильно люблю тебя, — ласково шепчет Эрик, начиная медленно двигаться в ней и не сводя с Кристины взгляда, полного обожания.

— Я чувствую… — отвечает она едва слышно, протягивая руки к его шее и бережно обнимая её.

По его губам скользит легкая улыбка, и он нерасторопно опускается к груди Кристины, чтобы затем обхватить губами ареолу её соска и услышать томный стон любимой. Девушка сама задаёт им темп, начиная двигаться быстрее, отдаваясь сладким ощущениям каждой клеточкой своего тела, заставляя дыхание Эрика резко сбиться от испытываемого наслаждения.

Апогей подступает слишком быстро, и Призрак замирает, старательно переводя рваное дыхание.

— Не останавливайся, — говорит тихо Кристина на выдохе, переплетая их с Эриком пальцы сцепленных рук, — прошу тебя…

Он рассеяно кивает, резко подаваясь жене навстречу и заполняя ее всю собой. Её глухой стон сводит Эрика с ума, и он начинает вбиваться непреднамеренно грубо в её податливое, стройное тело, вцепившись зубами в её тонкую шейку и запечатляя на светлой коже крупную багровую отметину.