Обернувшись, увидела то, как его лицо исказила грязная усмешка и споткнулась, как только страх сковал горло. Только вот упала не на пол, где он бы спокойно меня догнал, а в чьи-то руки.

Долохов, это я потом поняла, развернул меня лицом к остановившемуся Майкнеру, но так же крепко держал за предплечья, что не позволило тому приблизиться.

— Вы вроде взрослые люди, так чего догонялки по поместью устраиваете? — со смешком поинтересовался он, глядя прямо в глаза тому.

— Да, почему ты за мной бежал? — чуть нахмурив брови и схватившись за Долохова, как защиту, попыталась сделать шаг назад.

— Тем более, ваша невеста уже начала волноваться.

Несколько секунд Майкнер прожигал нас взглядом, сжимая и разжимая кулаки, потом вытер пот, выступивший над верхней губой, и пошел вниз.

— Не соврала ведь, стерва.

Это было лишним, потому что Долохов резко схватил его за плечо, оттолкнув меня в сторону.

— Что ты сказал? — обманчиво спокойным шепотом проговорил он, чуть наклоняя голову.

— Твоя подружка самая настоящая стерва, которая сначала манит пальчиком, а потом убегает под крылышко к защитничку, — зло выплюнул тот, доставая палочку из кармана.

— Это правда? — не поворачиваясь ко мне, безучастно проговорил Антонин, но, кажется, немного ослабил хватку.

Все, что произошло за последние дни навалилось огромной тяжестью на плечи, ноги, казалось, подогнулись, а из глаз потекли слезы, которые не получалось остановить.

— Нет! Да почему вы во всем меня всегда обвиняете? Почему я виновата в том, что этот подонок гнался за мной, пытаясь схватить, и… и… — я прикрыла рот, чтобы не всхлипнуть, стараясь успокоиться. Но не получалось уравнять дыхание, так что отвернувшись, побежала на улицу, подальше от Майкнера и его взгляда, от спокойного голоса Долохова, быстро поверившего в мою вину.

Понятия не имею, что они там делали, но когда получилось прекратить рыдать и жалеть себя любимую, Долохов подошел сзади и ничего не говоря, накинул на плечи свой пиджак.

— На улице прохладно, а ты можешь заболеть.

Отвечать не хотелось, так что я просто поправила ткань, закутываясь посильнее и отвернулась.

— Можешь не переживать из-за него, — равнодушно продолжил этот, все еще глядя на мое заплаканное и раскрасневшееся лицо. Ну и плевать. — с сегодняшнего вечера проблемы его возрастут во сто крат.

— И что? Неужели теперь моя жизнь пойдет под другим углом, изменится в лучшую сторону? — я обернулась, собирая в кулак последние силы, чтобы не разрыдаться. Он чуть наклонил голову, молча глядя в глаза, а потом мягко усмехнулся и притянул к себе.

— Скажи, чего ты такая упрямая? — я шмыгнула носом, и повернула голову, глядя на сверкающий дом.

Так мы и замерли, наслаждаясь тишиной и пустотой вокруг, только мотыльки, пролетавшие мимо жужжали, а в траве стрекотали кузнечики.

— Только вот, — его голос вновь разрушил темноту, но прозвучал более жестко, — я ничего не делаю просто так.

***

Обратно мы вернулись незадолго до рассвета. Фрэнк, все еще находившийся с блаженной улыбкой на губах, после вечера, проведенного в компании Дианы, насвистывал незатейливую мелодию, чуть прикрыв глаза.

А вот папочка был очень серьезен и сразу увел Долохова в свой кабинет, говоря, что есть важные вопросы, которые надо обсудить.

Лезть в эти вопросы у меня не было совершенно никакого желания, так что, помахав ручкой Реддлу и Розали, отправилась в ближайшую гостиную и рухнула на диван, закрыв глаза. Сил, чтобы подняться в спальню, совершенно не осталось, так что, как только голова коснулась мягкой поверхности, Морфей забрал в свои объятия.

Разбудили меня, как обычно, домовики. Они суетились вокруг, бормоча что-то о гостье и том, что мне быстро надо приводить себя в порядок.

Не поднимая свинцовые веки, как только почувствовала под ногами пол, стала на автомате делать каждодневные процедуры (эти прекрасные существа быстро перенесли в ванную комнату). Окончательно проснулась только когда на языке, вместо зубной пасты, оказался привкус мыла, перемешанный еще с чем-то. Резко подняв веки, обнаружила, что чищу зубы щеткой для обуви и шампунем.

Это было намного действеннее холодной воды, потому что жечь во рту начало быстро, что заставило побегать по ванне и даже покричать несколько раз.

Окончательно справившись с последствиями умываний с закрытыми глазами и мозгом, досматривавшим сон (два из десяти, никому не советую), я устало присела на краюшек кровати, надеясь провалиться в сон.

Но эльфы, эти ненасытные существа, заставили надеть платье, заплели волосы, вновь попытались меня накрасить, за что получили кучу ругани, и отправили минут через десять вниз, говоря что-то о жалобе папочке и увольнении. Пустые угрозы, но, зараза, смешные.

Семья почему-то стояла полным составом, а синяков под глазами не было ни у кого. Даже у Реддла, хотя на его бледной коже именно их я и ждала.

— А что происходит-то? — закрывая ладонью рот и зевая, поинтересовалась у папочки, но ответил почему-то Долохов.

— К сожалению, мне пришлось просить лорда Лестрейнджа об одолжении, которое он благородно оказал мне.

— Да что вы, нам совсем не в тягость, — улыбнувшись, папочка махнул рукой, а потом посмотрел на меня тем же взглядом что и на Розали, когда говорил, что Долохов в нашей семье жизненно необходим.

Стоп, я? Он чего, с дуба рухнул? Да я этого человека боюсь!

— Просто моя племянница рассорилась с родителями, и сестренка отправила ее ко мне на перевоспитание, а сама с мужем умотала во Францию на воды, — недовольно проговорил он. Как раз в этот момент, будто по расписанию, распахнулась парадная дверь и в холл вошла она — нимфа.

Высокая девушка, про каких говорят ноги от ушей, одетая по последней моде, с легким макияжем на лице и аккуратно собранными рыжими волосами, пара завитых прядей которых обрамляли нежную кожу лица.

— Прошу любить и жаловать, Элла Долохова.

Девушка с обожанием посмотрела на Антонина, сделала книксен, а потом полезла к нему обниматься.

Не знаю почему, но какое-то жгучее чувство неприязни тут же заполнило внутренности. То, каким высокомерным взглядом она смерила меня, глядя поверх его плеча, было ужасным.

А еще я вдруг осознала, что мы с этой Эллой уж точно не подружимся.

========== Последствия многих решений очень неожиданно всплыли. ==========

Конец POV.

Эйлин прижала руку к губам, выскальзывая из-под кроваво-красного покрывала, которым была застелена кровать с резными столбиками. Вся комната была окрашена в этот, будто специально, пугающий цвет. Снизу доносилась музыка, солировали скрипки, а под них на паркете наверняка кружили десятки улыбающихся пар, за ними наблюдали старшие аристократы со снисходительной улыбкой. Никому не было дело до развлекающихся на втором этаже. Это всегда считалось личным, и, кажется, никто не допускал мысль, что это может быть не по обоюдному желанию.

Всех беспокоили наряды. Конечно, это же в тысячи раз важнее.

Не оглядываясь на дремлющего Оггюста, она схватила разорванное платье и попыталась восстановить, что почти не получилось. Сдерживая слезы, вызвала домовика, маячившего перед ней, как последний оплот надежды на побег в таком состоянии, ведь он не станет задавать вопросы. Эльф и правда промолчал, просто протянув мантию и предложив помочь трансгрессировать.

Эйлин не задумывалась, куда надо идти, но точно понимала, что домой возвращаться нельзя. Она совершила непоправимое, подставила всю семью. Сейчас ей лучше всего исчезнуть.

Перед глазами все расплывалось из-за слез, плечи сотрясались от беззвучных рыданий, но она все же смогла прошептать название маленького городка, в котором они несколько раз были с семьей, наблюдая за красотой природы.

Домовик чуть нахмурился, зная, что это маггловское место, но промолчал, обученный хозяевами тому, что запрещено совать крючковатый нос в дела волшебников. Он щелкнул пальцами и перед глазами все завертелось, а внутренности сдавило на пару секунд.