— Я… никогда об этом не думала, — и почему? Это же логично. Почему я никогда не пыталась устроить этим двоим одну судьбу? С Розали сразу начала, а тут. Нет, иногда я слишком сильно туплю. Бывает, годами.

— Иногда мы не замечаем очевидных вещей.

— Но вы говорили, что замечаете все. Или нет? — чуть наклонив голову, в которой до сих пор сидела мысль по сведению Эйлин и Оггюста, спросила.

— Разве я это отрицал?

— Превозносите себя над другими?

— С чего ты взяла? — насмешливо спросил он, несколько секунд глядя в глаза. — Хочешь, помогу тебе попробовать заняться сватовством?

— Вы решили помочь мне? С чего это?

— Развлекусь хотя бы. Да и мое умение многое замечать должно помочь, не так ли?

— Я говорила, что вы слишком самонадеянны?

— Это да?

— А вы гарантируете хороший результат? — войдя в азарт, спросила, уже приготовившись к следующему “подлету”.

— На девяносто процентов, — кивнул он, снова приподнимая меня над землей, прищурив один глаз.

— Тогда по рукам, — я улыбнулась, приседая в реверансе. Танец закончился, со всех сторон послышались аплодисменты.

— Тогда тебе, для начала, нужно прощупать почву. Поговори сначала с подругой, а потом и Оггюстом.

— А вы?

Он не ответил, усмехнувшись и уходя в другую сторону. Ну, что ж, я поговорю с ними. Но только потому, что сама хочу, а не этот мне сказал.

========== Мы должны были тут появиться. ==========

Конец POV.

Розали стояла перед зеркалом, внимательно всматриваясь в свое отражение. Такие знакомые глаза, волосы, губы. Но что-то было не так. Что-то изменилось сегодня вечером. Изменилось в ней.

— Мил человек, если ты позвал меня сюда, чтобы посмотреть на то, как ты вертишься перед зеркалом, подражая самовлюбленности Реддла, то так бы и сказала. Я матушкин портрет сюда притащила бы. Она же бедная сидит, скучает, ждет, когда я ей про бал расскажу, — Адель, стоявшая возле кровати упала на нее, раскинув руки.

— Безоар помог смотрю, — дернув уголком губ, ответила та, не отрывая взгляд от своих глаз. Посветлевших и искрящихся в полутьме глаз.

— Я же тебя уже поблагодарила. Стой, — резко подскочив, та подбежала к сестре встав рядом, — ты влюбилась?

— Смотрю, ты жутко наблюдательная, — чуть склонив голову, ответила Розали.

— Ты не дослушала. Влюбилась в саму себя? Минут пятнадцать в отражение смотришь, хотя Реддла я там не вижу.

— Адель, беги, — проникновенно прошептала она.

— Что?

— Беги далеко и надолго. Потому что сейчас я достану палочку.

— Все, все, — выставив руки вперед, ответила та, видя жажду крови в глазах сестры. — Я понял, ошибку осознал, пойду с крыши прыгну. А из пансионата уеду замужней женщиной и буду, как леди Принц, трубку курить и сплетни слушать.

— То-то же. Погляди, как распоясалась, — прищурившись, ответила Розали, отворачиваясь от зеркала. Слишком долгое самолюбование и правда вредно для здоровья.

— Чтобы такого не было, - поучительно начала Адель, вздернув нос и подняв палец вверх, — когда зовешь меня, сразу высказывайся или спрашивай.

— Хорошо. Где ты была? После танца с Антонином, — специально акцентируя на этом внимание, она скрестила руки, не отводя взгляда от поморщившейся сестры, — исчезла.

— Может, ты была слишком увлечена Реддлом, чтобы заметить свою бедную маленькую сестру? — невинно хлопая ресницами, спросила та.

— Адель, угроза с палочкой все еще в силе, — в таком же тоне ответила Розали, положив руку на карман платья, где спокойно, ни о чем не думая и не гадая, лежало оружие.

— Знаешь, вам с Реддлом надо меньше общаться. Ты уже его тон и манеру разговора перенимать начала. Еще немного и станешь его полной копией в женском обличье, — усмехнулась та, но видя руку сестры, переместившуюся на рукоятку палочки, глубоко вздохнула, хитро улыбнувшись. — Ты ведь заметила, что шоколадного торта не было? Так вот, после танца с этим…

— Кем?

— С Долоховым, — недовольно Адель по слогам проговорила его фамилию, постоянно морщась.

— Прекрати так делать, морщины будут.

— Тогда меня никто замуж не возьмет, и буду я племянников воспитывать.

— Так же как и до пансионата доедешь, — улыбнулась Розали, на секунду приложив руку ко рту и широко распахнув глаза. — Как же я забыла, Фрэнк убьет тебя еще по дороге.

— Тебе бы только поиздеваться, — огрызнулась та, надув губы и глянув на сестру исподлобья. — А я о тебе, вообще-то, забочусь.

— И я чертовски за это благодарна. Но ты так и не ответила, где была.

— Да на кухне мы с Эйлин сидели и шоколадный торт поедали. Она про Оггюста рассказывала, потом про требования леди Принц, дальше мозги пыталась вправить, что я должна все Ж.А.Б.А. сдать, вместо тех предметов, что выбрала. Подожди, ты не видела домовиков с дергающимися веками?

— Нет. У них на тебя иммунитет выработался, наверное.

— Не мели ерунды, — отмахнулась Адель, зевая. — В обморок же падали, Эйлин их нашатырем в чувство приводила. Еле ее оттаскивала, а то заобнимала бы их до смерти, — видя, как Розали, не сдержавшись, облегченно выдохнула, та хитро прищурилась, встав на цыпочки, чтобы глаза были на одном уровне. — Ты думала, я провожу время в каких-нибудь покоях?

— Я думала, ты расчленяешь человека, чтобы глянуть, как у него устроен внутренний мир, — ни капельки не смутившись, ответила Розали, “по-взрослому” глядя на сестру, зная, как та это не любит.

— Оригинальные у тебя предположения, — чуть огорченно заметила Адель, подавив в себе еще один зевок.

— Знаю, — тепло улыбнулась она. — Иди спать, а то потеряешь сознание от усталости прямо здесь.

— Не, мне домовики кофе сделают, и я с мамой пойду говорить. Она же ждет.

— Отпускаю тебя, бедное ты создание, на все четыре стороны, — Розали снова повернулась к зеркалу, заглядывая себе в глаза.

— Мой тебе совет, — в тон ей доверительным шепотом заговорила Лестрейндж-младшая, — не стой долго возле этой адской машины. А то, как говорится, чем дольше всматриваешься в бездну, тем больше бездна всматривается в тебя. Не хочу, чтобы по поместью ходил еще один павлин с распушенным хвостом. А то начнутся петушиные бои за красоту земную, — хохоча, закончила та, похоже, представив себе картину, где благородные и красивые птицы дерутся наравне с глупыми петухами.

Розали поморщилась, но все же улыбнулась. С приходом Адель это всегда хотелось делать, а тяжелые мысли о новой жизни отодвигались на второй план. Своеобразное действие розмарина, только более безобидное.

— Иди уже, индюшечка наша.

Адель снова заливисто рассмеялась, громко хлопнув за собой дверью. Еще около минуты до Розали доносились ее шаги, стихшие на лестнице.

Она снова повернулась к отражению, пытаясь найти то, что изменилось. Внутри ясно ощущалась какая-то перемена, не дающая покоя. Этим вечером случилось что-то важное, что-то дернувшее за одну из многочисленных ниточек судьбы. И это что-то было совсем рядом, буквально на расстоянии вытянутой руки.

Поддаваясь порыву, Розали протянула руку, но ударилась о задрожавшее после столкновения стекло. Момент был упущен, ниточка, связывающая с этим изменением, бесследно растворилась в воздухе.

Постояв еще несколько минут перед успокоившимся зеркалом, она глубоко вздохнула и протянула руку к волосам, вытаскивая заколку, державшую прическу. В ту же секунду многочисленные локоны распались, застилая спину мягким покрывалом.

Улыбнувшись отражению, Розали задула три горящих свечки, погружая комнату в полумрак.

***

Антонин поднял взгляд на расхаживающего туда-сюда по комнате Фрэнка. Он то поджимал, то расслаблял губы, потирал руки и поминутно глядел на тлеющие угольки камина.

— Прекрати мельтешить перед глазами, — осадил его Том, отпивая налитое Долоховым огневиски из бокала. — Действуешь на нервы.

— Они у тебя существуют? — усмехнулся Фрэнк, но все же остановился и, бесцельно постояв несколько секунд, сел в кресло напротив Тома, снова потирая руки.