— Но, мама, я не хочу.

— А что ты хочешь, милая? Думаешь, когда созреешь, останется еще приемлемый вариант? Мне повезло, что родители мозги на место поставили. Тебе такой судьбы я не желаю, вот и требую, — на секунду черты ее лица расслабились, но потом заострились. Леди Принц не желала показывать свою слабость. Даже родной дочери. Даже любимому мужу. — Так что прекращай перечить и шагом марш привлекать кавалеров, — она снова закурила трубку, прикрывая глаза и выпуская клубы сладкого дыма. Эйлин уже тошнит от этого запаха, пробирающегося во все щели души, дергающего каждый нерв. — И я пойду, послушаю глупые сплетни кумушек.

— Не понимаю, если ты это так не любишь, почему идешь туда? — помогая жене снять накидку, улыбнулся лорд Принц.

— Лучше всего знать, что происходит вокруг, и уметь вовремя использовать эту информацию. Вы же с Корвусом не просто так садитесь за карточный стол, правда?

— Ты, как всегда, права, дорогая.

— Вот видишь, — снова обернувшись на дочь сказала она. — Даже твой отец подтверждает, что я еще что-то соображаю. Так что прекрати перечить, — снова выпустив клубы дыма, она развернулась и пошла в сторону сплетниц.

— Не принимай близко к сердцу, — тихо проговорил он, даря теплую улыбку Эйлин. — Может, она немного резка, но желает вам с Дианой только хорошего.

— Я понимаю, папочка. Можешь не волноваться за меня.

Несколько секунд тот внимательно всматривался в черные глаза дочери, а потом снова улыбнулся, передал накидку стоящему неподалеку домовику, а потом пошел за карточный стол. Сегодня они с лордом Лестрейнджем дадут жару.

Эйлин глубоко вздохнула, поправляя прическу, над которой так долго трудились домовики.

— Найти кавалера. Легко сказать! — пробормотала она, недовольно поджав губы и осматриваясь по сторонам. Диана вытащила Фрэнка танцевать, Розали разговаривала с мистером Реддлом, Адель нигде не было видно. Похоже, она затерялась среди многочисленных пар, сверкающих украшений и шуршащих кринолинов. Единственный человек, понимающий ее переживания и поддерживающий. А сейчас она исчезла в толпе, оставив Эйлин наедине с жужжащими, как надоедливые пчелы, мыслями.

— Мисс Принц, вы одна? — дернувшись от знакомого голоса, она обернулась и смущенно улыбнулась Оггюсту, опустив глаза в пол. Щеки предательски стали покрываться краской, на что он только усмехнулся. — Не думал, что Адель когда-нибудь позволит этому случиться. Хотя, не могла же она стать исключением.

— О чем вы? — Эйлин подняла удивленный взгляд на него, но тут же отвела, устыдившись такому резкому движению.

— Бедняжке приглянулся Антонин. Или ей просто нравится проводить время в компании его очарования и злых взглядов влюбленных в него дам, — весело ответил Оггюст, тоже смотря на рябящий огонь свечей.

— Такого просто не может быть, — слабо качнула головой Эйлин, но все же принялась выискивать подругу в толпе.

— Почему же вы мне не верите? Или считаете, что Адель не могла влюбиться? — откровенно посмеиваясь над состоянием собеседницы, продолжил тот, перевод взгляд на ее миловидное личико.

Ни на один из этих вопросов Эйлин не знала ответа. С одной стороны, не верить Оггюсту у нее причин не было. Наоборот, глупая влюбленность заставляла внимать каждому слову. Но… ее задело то, что об увлечении единственной подруги она узнает не от нее. Задело недоверие Адель. Кажется, дружба должна быть искренней со всех сторон, а не только с одной. Конечно, она могла пытаться скрыть это. Но почему тогда об этом знает ее дядюшка? Да, и болтает направо и налево. Мало похоже на какую-то скрытность или желание сохранить тайну. Больше смахивает на недоверие.

— Я считаю, вы не должны рассказывать об этом всем подряд, проявляя неуважение к чувствам близкого человека, — выдавила из себя она, отворачиваясь и уходя в другую сторону, оставляя Оггюста задумчиво смотреть ей вслед.

Почему Адель не написала ей? Почему не рассказала об Антонине? Точнее, она рассказывала о том, какой он пугающий и подозрительный. Но ни слова о том, что она в него влюблена или он уделяет ей какое-то внимание. Ни слова об их отношениях кроме того, насколько он ужасен. Может, она и слишком часто упоминала его в письме, но это не показалось Эйлин странным. Она, как дурочка, внимала каждому ее слову и подумала, что это просто шок после разговоров и встреч. А оказалось — нет. Ее подруга зациклилась на этом человеке, потому что влюбилась.

Но неужели она испугалась доверить этот секрет Эйлин? Испугалась, что она разболтает или осмеет? Это же даже звучит как бред! Как она может смеяться над чувствами лучшей подруги? Разве она когда-то предавала ее доверие?

И неужели доверить это Оггюсту казалось Адель самым правильным решением? Конечно, все наслышаны о том, какие у этих двоих доверительные отношения. Но почему тогда он болтает об этом на каждом шагу? Почему не молчит, а рассказывает всем подряд? Или он таким способом решил ее выделить?

Как бы эта мысль не грела душу, но Эйлин быстро от нее отмахнулась. Эйвери не обращал на нее внимания раньше, так почему решил сейчас? У этого человека увлечения меняются как перчатки, только она ни разу не попала “в пару”. Может, не суждено? Она в любом случае не сможет обратить внимание на кого-то еще. Не сможет исполнить свой долг.

Так может ей не место в магическом мире? Может, стоит попытать счастье среди маглов?

Эйлин облокотилась о прохладную стену, равнодушно смотря на кружащиеся пары. Слишком счастливые. Как они могут улыбаться, пока у нее на душе кошки скребут?

Она не заслуживает доверия. Адель променяла ее на человека, о котором отзывалась ужасно… совершенно не лестно.

Она не подходит для этого мира. Слишком замкнутая, слишком застенчивая. Не желающая искать кавалера. Верная единственному чувству.

Она - странная. Белая ворона среди гордых орлов.

Эйлин откинула голову назад, прикрывая глаза и слушая размеренный стук сердца, отдающий в ушах. Музыка неприятно разрезала его, заставляя морщиться при каждом новом аккорде.

Наконец вальс закончился, и в зале раздались аплодисменты. Танец был хороший. Они благодарили друг друга.

Открыв глаза, она огляделась по сторонам, видя приближающегося Оггюста. Что ему еще надо? Или придумал ответ на ту фразу, а теперь спешит ошарашить остроумием?

— Я собираюсь пригласить вас на танец, юная леди. Не хочу, чтобы кто-то грустил из-за моей неудачной шутки.

— Шутки? - переспросила Эйлин, принимая его руку, и тут же алея от смущения и тока, пробежавшего по коже при прикосновении.

— Да. Я думал, Адель писала, какие у них с Антонином захватывающие отношения, — видя заинтересованность партнерши, улыбнулся тот, приобняв ее за талию, как только заиграла новая мелодия. — Постоянные пререкания и издевки.

— Но вы же сказали…

— А вы поверили? — несколько самовлюбленно хмыкнул тот. — Неужели решили, что такие вещи она расскажет мне, а не вам или Розали?

— Я… — еще больше краснея, Эйлин отвела взгляд, заметив танцующих неподалеку Реддла и мисс Лестрейндж-старшую. Они молчали, лишь иногда Том что-то говорил, а Розали поднимала рассеянный взор и кивала. Но не отвечала. На секунду та поймала взгляд Эйлин, натянуто улыбнулась, а потом подмигнула. Будто поддержала, дала силы снова посмотреть на Оггюста. — А почему вы так сказали мне?

— Говорю же, пытался пошутить. Только это оказалось выше моих сил, — легко ответил тот, резко подхватывая ее за талию двумя руками и приподнимая над землей. Эйлин от неожиданности вцепилась в его руки и облегченно выдохнула, снова оказавшись на паркете. — Не стоит так увлекаться мыслями во время танца.

— И что же надо делать?

— Наслаждаться тем, что происходит.

— Как я могу это делать, если ваши слова заставили переживать? — несколько обиженно спросила та, чувствуя поднимающееся внутри смущение.

— И за это я сердечно прошу прощения, — тихо заверил Оггюст так, чтобы услышала только она. — Это, право, не было моей целью.