«Синий колокол» снова закрыт, пива нет. Основательная пьянка 4 или 5 дней в неделю, потом засуха. [Однако иногда, когда они закрыты, видно, что местные офицеры пьют в частном кабинете, а рядовых солдат и работников не пускают. «Красный лев» в соседней деревне придерживается иной системы, как объяснил мне его владелец: «Я не согласен отдавать все летним приезжим. Если пива мало, пусть местные идут первыми, так я говорю. Частенько приходится закрывать главный вход, и только местные знают, что сзади есть дверь. Человек, который трудится в поле, должен выпить пива, особенно при той жратве, какая у них теперь. Но я выдаю им по норме. Я им говорю: “Слушайте, вы же хотите чтоб пиво было всегда, верно? Не лучше ли каждый день пинта к ужину, чем сегодня четыре пинты, завтра три – и все?” И так же с солдатами. Я не хочу отказывать солдату в пиве, но целую пинту я им даю только в первый раз, а потом: “Только полпинты, ребята”. И так оно малость распределяется».]

Из последнего письма Ахмеда Али{549} из Индии:

«Вот немножко старого Дели, которое может вас заинтересовать. На людной улице мальчишка-газетчик орет на урду: «Пандит Джавахарлал{550} перевернул свои четки». Это значит, он изменил свою позицию по отношению к правительству. Я задал парнишке вопрос, и тот ответил: «С ним никогда не знаешь, сегодня он говорит, поддерживаем правительство, и помогает в войне, завтра – совсем наоборот». Он отвернулся от меня и принялся вновь выкрикивать те же слова, прибавляя: «Джавахарлал бросил вызов правительству». Я никакого «вызова» в газетах не обнаружил. Другие мальчишки, продающие газеты на урду: «Германия разбила Россию при первой же атаке». Стоит ли говорить, что в английских газетах я наутро прочел в точности противоположные известия. Очевидно, газеты на урду повторяли то, что сказал Берлин. Никто не мешает газетчикам орать, как им вздумается.

На днях я ехал в тонге и слышал, как кучер кричит своей лошади, вздумавшей опорожниться:

– Почему ты пятишься, как наш саркар! Вперед иди, как Гитлер! – и бранился.

[«Некоторое развлечение – бродить по рынкам и базарам, прислушиваясь к громким пересудам, разумеется когда нет невыносимой жары. Я вам буду еще рассказывать время от времени, если вам интересно».]

Я теперь гораздо реже делаю записи в этом дневнике, чем обычно, по той причине, что буквально не имею свободного времени. И при этом все, что я делаю, – пустое, и сколько я ни трачу времени, предъявить нечего. Кажется, так у всех – самое ужасное чувство разочарования, топчемся на одном месте, делая какие-то бессмысленные вещи, не потому бессмысленные, что это часть войны, а война по сути своей глупа, просто эти вещи ничего не дают, никак на войну не влияют, однако гигантская бюрократическая машина, в которой мы все вертимся, считает их нужными. Почти все, что выдает в эфир Би-би-си, рассеивается в стратосфере, никто этого не слушает, и те, кто отвечают за передачи, знают, что их никто не слушает. А вокруг этого пустого дела собраны сотни опытных работников [которые обходятся стране в десятки тысяч в год], и с ними связаны еще тысячи других, у которых, по сути, нет настоящей работы, но они подобрали себе тихую нишу и сидят там, притворяясь, будто чем-то заняты. То же самое повсюду, особенно в министерствах.

[И однако хлеб, отпущенный по водам, порой попадает в неожиданные места. Мы провели серию из 6 бесед по современной английской литературе для очень высоколобых и, полагаю, целиком прошедших бесед мимо индийских слушателей. Сяо Чиен, китайский исследователь, прочел беседы в «Листенер» и так был увлечен, что начал писать по-китайски книгу о современной западной литературе, опираясь в основном на наши передачи. Так что пропаганда, нацеленная на Индию, промахнулась и случайно поразила Китай. Возможно, лучший способ повлиять на Индию – вести передачи на Китай.]

Индийская коммунистическая партия и ее пресса снова легализованы. Я бы сказал, теперь надо снять запрет и с «Дейли уоркер», иначе выходит нелепость.

Это напоминает историю, которую рассказал мне Дэвид Оуэн[66] и которую я, кажется, не вносил в этот дневник. Прибыв в Индию, Криппс попросил вице-короля отпустить интернированных коммунистов. Вице-король согласился (я так понимаю, большинство из них с тех пор было отпущено), но в последний момент засомневался и тревожно спросил: «Но как проверить, что они действительно коммунисты?»

Нам предстоит на 20 % увеличить потребление картофеля, так говорят. Отчасти чтобы сэкономить хлеб и отчасти для того, чтобы распорядиться небывалым урожаем картофеля{551}.

Вчера и сегодня на учениях ополчения проходили мимо небольших военных лагерей в лесу, радиолокационных [= радар] станций и т. д. Поражен внешним видом солдат, их замечательным здоровьем и тупым выражением лиц. Все молодые и свежие, с круглыми жирными конечностями и розовыми лицами с прекрасной чистой кожей. Но тупое и мрачное выражение – не свирепое и нисколько не скверное, но просто одурелое от скуки, одиночества, недовольства, бесконечной усталости и избытка физического здоровья.

Говорил сегодня с Султаной, одним из мальтийских радиоведущих. Он говорит, что ему удается поддерживать достаточно надежную связь с Мальтой и что ситуация там очень скверная. «Последнее письмо, которое я получил этим утром, было – как это называется? (энергично жестикулирует) – как решето. Столько кусков вырезал цензор, понимаете. Но я кое-что все-таки разобрал»

Помимо всего прочего, он рассказал мне, что 5 фунтов картофеля ныне обходятся в эквивалент 8 шиллингов. [Он считает, что из двух конвоев, недавно попытавшихся добраться до Мальты, английский, который сумел попасть туда, вез боеприпасы, а другой, из Египта, который так и не одолел этот путь, вез продукты.] Я спросил: «Почему бы им не послать самолеты с сублимированными продуктами?» Он пожал плечами, видимо инстинктивно понимая, что британское правительство не будет предпринимать такие усилия ради Мальты. И все же кажется, что мальтийцы твердо стоят на стороне британцев, благодаря Муссолини разумеется.

[Немецкое радио утверждает, что Ворошилов{552} находится в Лондоне, что маловероятно, и об этом здесь слухов нет. Возможно, стреляют наугад, чтобы загладить свой недавний промах с Молотовым{553}, рассчитывая, что здесь в этот момент, вероятно, находится какой-нибудь высокопоставленный представитель русской армии. Если эта история окажется правдой, мне придется пересмотреть свои представления о немецкой разведке в этой стране.]

Правые газеты оценивают толпу на Трафальгарской площади на митинге за второй фронт в 40 000, левые – в 60 000. Наверное, на самом деле 50 000. Мой шпион докладывает, что, вопреки нынешнему лозунгу коммунистов «Вся власть Черчиллю», коммунистические ораторы свирепо нападали на правительство.

Сегодня я читал меньше газет, чем обычно, но те, которые я видел, махнули рукой на второй фронт (за исключением только «Ньюс кроникл») [The Evening News поместила на первой странице статью генерала Браунригга{554} против второго фронта.] Я сказал об этом Герберту Риду{555}, и тот мрачно ответил: «Правительство велело им заткнуться на этот счет». [Само собой, если они собираются что-то затеять, они все равно должны с виду это отрицать.] Рид сказал, что положение России он считает отчаянным, и был этим очень удручен, хотя прежде был еще больше, чем я, настроен против Сталина. Я сказал ему: «Теперь, когда русские попали в переделку, вы, похоже, относитесь к ним совсем иначе?», и он согласился с моими словами. Да ведь и я переменил свое отношение к Англии, когда увидел, в какую переделку она попала. Оглядываясь назад, я вижу, что был настроен против русских (или, точнее, против Сталина) в те годы, когда Россия казалась могущественной и в военном, и в политическом отношении, т. е. с 1933 по 1941 год. До того и после того я был за Россию. Можно по-разному это истолковывать.