Ночью ветер стих. Прекрасный, тихий, солнечный день. Море очень спокойное. Нездоровилось, так что не выходил наружу. Свинью сегодня отправили на убой. Домашние поехали в Крейгхаус за керосином, но получили только 1 галлон. Положение почти отчаянное – пока на остров не доставят новый груз. Сегодня привезли барана. Батарейки на исходе (не помню, когда я их вставил).

Тихий, довольно солнечный день. Утром небольшой дождь. Море менее спокойное. А[врил] привезла внутренний жир и т. д. свиньи. Много жира и мяса на щечках. Заплатил за убой и разделывание свиной туши £1, а также отдал ножки. Очень нездоров.

Оруэлл не делал записей до 19.12.48.

Был нездоров и поэтому не вел дневник. Погода по большей части тихая, пасмурная, не слишком холодная, иногда будто сумерки целый день. Море преимущественно спокойное. Раз или два яростный ветер, но почти без осадков. Пытается зацвести пролеска. Б[илл] говорит, что за последние две недели подросла трава. Сегодня привезли гуся (для Рождества). Также дикую козочку. Вес свиньи (без головы и ног) составил 2 центнера (возраст около 9 месяцев).

Открыли новый бидон керосина. Около 10 галлонов мы должны, так что в действительности наших там около 30.

NB: заказать керосин безотлагательно. «Калоргаз» скоро иссякнет. Должно быть, утечка в трансформаторе. Установил новый баллон. (NB: на этот раз у нас в запасе единственный баллон.)

На смежной странице, напротив даты 19.12.48, Оруэлл дописал строки и пометил галочкой последний пункт:

Заказать керосин.

Заказать «калоргаз2.

Получить страховые марки{708}.

Заказать сено (1 тонну).

Два последних дня ясная, безветренная, холодная погода. Море очень спокойное. Лампы приходится зажигать около трех или половины четвертого пополудни. Сегодня на море интересные белые полоски, вероятно от косяков рыбной молоди, но птицы не проявляют интереса.

Осталось 8½ тюка сена из 25, полученных почти 2 месяца назад. То есть в это время года 1 тонны (25 тюков) должно хватать примерно на 3 месяца, т. е. на двух молочных коров и теленка.

Сильные заморозки две ночи кряду. В дневное время солнечно и тихо, море спокойное. А[врил] сильно простужена. Рождественский гусь исчез, затем был обнаружен плавающим в море вокруг якорной стоянки, примерно в миле от нашего берега. Б[илл] полагает, что он мог оплыть залив. Б[иллу] пришлось последовать за гусем в шлюпке и забить его. Вес перед обескровливанием и ощипыванием 10½ фунта.

Везде подснежники. Выглядывает несколько тюльпанов. Кое-где пытаются зацвести желтофиоли.

На этом заканчивается том V Домашнего дневника Дж. Оруэлла.

Вследствие тяжелого рецидива болезни 2 января 1949 года Оруэлла перевезли с острова Джура в туберкулезный санаторий Крэнэм, близ Страуда, в графстве Глостершир.

В последнем Литературном блокноте Оруэлла (см. CW, v. XX, p. 200) содержится несколько записей от руки, относящихся к пребыванию в санатории Крэнэм и в клинике Университетского колледжа Лондона. Для каждой больницы приводится распорядок дня (как и ранее – для клиники Эрмайрз) и краткие яркие зарисовки с указанием даты. Записи, относящиеся к санаторию, датированы 21 и 24 марта и 17 апреля 1949 года. Первая и последняя записи приводятся здесь, тогда как вторая помещена на с. 482, ввиду того что в ней говорится о лечении Оруэлла стрептомицином в клинике Эрмайрз в 1948 году и, следовательно, запись воспроизводится в актуальном контексте. Распорядок дня в санатории Крэнэм опубликован в Полном собрании сочинений Оруэлла (CW, v. XX, pp. 69–70).

Нумерация примечаний с 1.

Здесь (в лечебнице Крэнэм) распорядок дня существенно отличается от клиники Эрмайрз. Хотя в Эрмайрз все были со мной исключительно добры и предупредительны – это, вообще-то говоря, достойно удивления, – невозможно не ощущать, буквально каждую минуту, разницу в жизненном укладе, когда платишь за все из своего кармана.

Наиболее заметная разница в том, что здесь намного тише, чем в больнице, и никто никуда не спешит. Я живу в так называемом шале, в одном из череды деревянных домиков со стеклянными дверьми. Площадь каждого составляет примерно 15 на 12 футов. В каждом шале раковина, горячее водоснабжение, комод и платяной шкаф, помимо обычного прикроватного столика и т. д. К домику примыкает веранда со стеклянной крышей. Все приносят в руках – нет чудовищных дребезжащих тележек, которые никогда не затихают в больнице. Не докучает и радио – у всех пациентов наушники. (Здесь радио всегда настроено на «Хоум сервис», прямое вещание новостной службы. В Эрмайрз обычно на «Лайт»1.) Здесь самые настойчивые звуки – пение птиц.

Распорядок дня:

7 утра. Измеряют пульс и температуру. Я просыпаюсь, чтобы всунуть термометр в рот; в эти минуты я обычно слишком сонный, чтобы глядеть на термометр.

7.30. Меняют посуду для сбора мокроты.

8.00. Завтрак. После завтрака я встаю и умываюсь. Ванну разрешается принимать только дважды в неделю, так как ванна якобы «вызывает слабость».

9.30 (примерно). Заправляют постель.

11.00. Чашка кофе.

12.00 (примерно). Метут пол и убирают в комнате.

12.00–12.40. Тихий час. В это время полагается лежать.

Примерно в это время приходит доктор.

12.40. Обед.

2.00–2.40. Тихий час. Как правило, я сплю с 2.30 до 3.30.

3.30. Чай.

6.00. Измерение температуры и пульса.

6.00–6.40. Отдых.

6.40. Ужин.

9.30 (около того). Чай.

10.30. Тушат свет.

Взвешивание и рентгеноскопия – только раз в месяц. Плата составляет 12 ш. 12 п. в неделю, но в эту сумму входит фактически только проживание и питание; рецептурные препараты, процедуры оплачиваются отдельно.

1. «Хоум сервис» соответствует современной «Радио-4», а «Лайт» – «Радио 1 или 2». Канал «Радио-3» назывался в те годы «Третьей программой» и в основном имел ту же направленность, что и сегодня.

Крэнэм. В пасхальное воскресенье, когда большинство обитателей этого (самого дорогого{709}) квартала шале в лечебнице принимают посетителей, любопытное впечатление производит многоголосица представителей высшего английского общества. Я отвык от этих голосов, так как за два последних года слышал их от силы раз или два; уши мои стали гораздо более привычны к голосам шотландских рабочих и простолюдинов. В клинике Эрмайрз, к примеру, я ни разу не слышал «культурной» речи – если только от своих посетителей. Теперь мне кажется, будто я слышу эти голоса впервые в жизни. И какие голоса! Нотки пресыщенности, дурацкой самоуверенности, гулкие раскаты беспредметного смеха и надо всем этим – тяжеловесность богатства, всеобъемлющая недоброжелательность; люди, которые, чувствуешь инстинктивно, даже не видя их, враждебны всякому уму, чувствительности и красоте. Неудивительно, что все нас так ненавидят.

Роман «1984» был опубликован издательством «Секер и Варбург» 8 июня 1949 года, а спустя пять дней, 8 июня 1949 года, вышел в издательстве «Харкурт, Брейс» в Нью-Йорке. Роман произвел большой общественный резонанс, так что уже 27 августа 1949 года в цикле «Университетский театр» Эн-би-си транслировалась радиопостановка по мотивам романа (Дэвид Найвен в роли Уинстона Смита); комментарии к постановке читал писатель Джеймс Хилтон. Третьего сентября Оруэлла перевели в клинику Университетского колледжа Лондона. Ниже следует запись из последнего Литературного дневника писателя (CW, v. XX, pp.165–166) о распорядке дня в этой больнице, датируемая сентябрем 1949 года. (Здесь же дано описание палаты.){710}