Только что услышал, хотя этого нет в газетах, что Италия объявила войну… Союзные войска уходят из Норвегии, это объясняют тем, что их можно использовать в другом месте, а Нарвик после захвата был разрушен и бесполезен теперь для немцев. Но на самом деле Нарвик не понадобится им до зимы, и от него в любом случае было бы мало пользы с тех пор, как Норвегия перестала быть нейтральной, и не думаю, чтобы у союзников хватало в Норвегии войск, чтобы что-то изменить. Настоящая причина, скорее всего, в нежелании разбрасываться военными судами.

Сегодня днем я очень отчетливо припомнил инцидент с таксистом в Париже в 1936-м и собирался что-то о нем записать в этом дневнике. Но теперь я чувствую такую горечь, что не могу писать об этом. Все разваливается. Нутро выворачивает от того, что я продолжаю в такое время писать рецензии и т. д., и даже возмущает, что подобные растраты времени все еще допускаются. Собеседование в военном министерстве в субботу может что-то дать, если я ухитрюсь проскочить врача. Стоит попасть в армию, и я знаю, по аналогии с Испанской войной, что я перестану переживать из-за общественных событий. Пока что я чувствую себя так, как в 1936-м, когда фашисты надвигались на Мадрид, только намного хуже. Но о таксисте я когда-нибудь напишу{315}.

Э[йлин] и я прошлым вечером прошлись по Сохо, посмотреть, нанесен ли итальянским магазинам и т. д. такой урон, как сообщалось. Похоже, в газетах это преувеличивалось, но мы действительно видели, полагаю, 3 магазина с разбитыми витринами. Большинство поспешно переименовались в «британские». Дженнари, итальянский бакалейщик, заклеил все вокруг печатными объявлениями со словами: «Это заведение полностью британское». «Спагетти-хауз», специализирующийся на итальянских продуктах, переименовался в «Британский продуктовый магазин». Другой магазин назвался швейцарским, и даже французский ресторан объявил себя британским. Интересно в этом то, что объявления, очевидно, должны были быть напечатаны заранее и хранились наготове…. Как ни отвратительны эти нападения на безобидных итальянских торговцев, это любопытное явление, потому что англичане, т. е. такие люди, кто мог бы грабить магазины, обычно не проявляют спонтанного интереса к международной политике. Не думаю, чтобы нечто в таком роде происходило во время Абиссинской войны, а Испанская война попросту не затронула массы народа. До последнего месяца или двух не было никакого народного движения против живущих в Англии немцев. Хладнокровное, подлое коварство Муссолини, объявившего войну в такой момент, должно быть, произвело впечатление и на тех, кто обычно почти не читает газет.

Вчера на групповом собрании L. D. V.{316}, проводившемся в конференц-зале на «Лордсе»… Последний раз я был на «Лордсе», кажется, во время матча Итон – Харроу в 1921 году. В ту пору мне бы показалось, что войти в Павильон, не будучи членом M. C. C.{317}, – не лучше, чем помочиться на алтарь, да и спустя годы оставалось смутное ощущение, будто это какой-то нарушение закона, за которое могут судить.

Я заметил, что нога, попирающая свастику, и надпись «Наступи на нее» на плакате с призывом записываться в саперский корпус позаимствованы с правительственного плаката времен Испанской войны, т. е. сама идея украдена. Разумеется, она доведена до вульгарности и комизма, но само ее появление показывает, что правительство обнаруживает желание учиться.

Кандидат от коммунистов на дополнительных выборах в Боу{318} набрал около 500 голосов. Новый антирекорд, хотя чернорубашечникам случалось нередко получать и меньше (однажды около 150). Тем более замечательно, что от Боу прежде представительствовал Лансбери{319} и предполагалось, что там множество пацифистов. Впрочем, в целом явка была очень низкой.

Немцы определенно в Париже, на день раньше графика. Гитлер, несомненно, отправится в Версаль. Почему бы не заминировать там все и не взорвать вместе с ним? Испанские войска заняли Танжер, очевидно чтобы позволить итальянцам пользоваться им как базой. Отвоевать Испанское Марокко у Французского Марокко было бы в данный момент, наверное, легко, а проделать то же самое с другими испанскими колониями и поставить Негрина{320} или кого-то вроде него как альтернативное правительство было бы серьезным ударом по Франко. Но даже нынешнее британское правительство и не подумает сделать нечто подобное. Уже почти и не удается вообразить, чтобы союзные правительства когда-нибудь проявили инициативу.

Всякий раз, когда я прохожу по станциям метро, тошнит от рекламы, дурацких пучеглазых лиц и кричащих красок{321}, всех этих отчаянных потуг соблазнить людей тратить труд и материалы, потребляя бесполезную роскошь или вредные лекарства. Сколько мусора унесет прочь эта война, только бы нам продержаться лето. Война попросту изнанка цивилизованной жизни, ее девиз – «Отныне, Зло, моим ты благом стань»{322}, а среди благ современной жизни столько на самом деле дурных, что можно задаться вопросом, действительно ли в конечном счете война причиняет вред.

Мне только что пришло в голову озаботиться, означает ли падение Парижа конец «Библиотеки Альбатроса», как я подозреваю{323}. Если так, я теряю £30. Кажется невероятным, что в такие времена люди все еще придают какое-то значение долгосрочным контрактам, акциям и облигациям, страховым полисам и т. д. Сейчас разумно было бы назанимать денег со всех сторон и накупить нужных вещей. Недавно Э[йлин] узнавала условия покупки в кредит швейных машинок и выяснила, что предлагается рассрочка до двух с половиной лет.

П. У.{324} сообщил, что Юнити Митфорд{325}, помимо того что она попыталась в Германии застрелиться, еще и ждет ребенка. В ответ маленький человечек со сморщенным лицом, чье имя забыл, воскликнул: «Фюрер такого не мог сделать!»

Из сегодняшних утренних газет достаточно ясно, что по крайней мере до президентских выборов США ничего не будут делать, т. е. не объявят войну, что единственное и важно. Потому что если США не будут участвовать непосредственно в войне, то ни в коем случае не добьются достаточного контроля ни над бизнесом, ни над рабочими, чтобы ускорить производство боеприпасов. В прошлой войне так происходило, даже когда США были одной из сторон конфликта.

Пока невозможно даже решить, что делать в случае завоевания Англии немцами. Единственное, чего я не сделаю, – не скроюсь, во всяком случае не дальше Ирландии, если допустить, что это будет возможно. Если флот будет невредим и окажется, что война продолжится из Америки или доминионов, тогда нужно по возможности оставаться в живых, если придется, то и в концентрационном лагере. Если же и США сдадутся завоеванию, то не остается ничего, кроме гибели в бою, но главное – погибнуть сражаясь и получить удовлетворение, убив сначала кого-то другого.

Вчера в разговоре с М.{326}, одним из еврейских членов моего подразделения L. D. V., я сказал, что, когда и если нынешний кризис минует, в консервативной партии произойдет мятеж против Черчилля, будут попытки снова урезать зарплаты и т. д. Он ответил, что в таком случае произойдет революция, «или по крайней мере он на это надеется». М. – фабрикант, и я так понимаю, довольно богатый.