| If I come to-morrow, I'll tell you who killed Lizaveta.... | Если же приду завтра, то скажу тебе, кто убил Лизавету. | | Good-bye." | Прощай! | | Sonia started with terror. | Соня вся вздрогнула от испуга. | | "Why, do you know who killed her?" she asked, chilled with horror, looking wildly at him. | - Да разве вы знаете, кто убил? - спросила она, леденея от ужаса и дико смотря на него. | | "I know and will tell... you, only you. | - Знаю и скажу... | | I have chosen you out. | Тебе, одной тебе! | | I'm not coming to you to ask forgiveness, but simply to tell you. | Я тебя выбрал. Я не прощения приду просить к тебе, я просто скажу. | | I chose you out long ago to hear this, when your father talked of you and when Lizaveta was alive, I thought of it. | Я тебя давно выбрал, чтоб это сказать тебе, еще тогда, когда отец про тебя говорил и когда Лизавета была жива, я это подумал. | | Good-bye, don't shake hands. | Прощай. Руки не давай. | | To-morrow!" | Завтра! | | He went out. | Он вышел. | | Sonia gazed at him as at a madman. But she herself was like one insane and felt it. | Соня смотрела на него как на помешанного; но она и сама была как безумная и чувствовала это. | | Her head was going round. | Голова у ней кружилась. | | "Good heavens, how does he know who killed Lizaveta? | "Господи! как он знает, кто убил Лизавету? | | What did those words mean? | Что значили эти слова? | | It's awful!" | Страшно это!" | | But at the same time _the idea_ did not enter her head, not for a moment! | Но в то же время мысль не приходила ей в голову. Никак! Никак!.. | | "Oh, he must be terribly unhappy!... | "О, он должен быть ужасно несчастен!.. | | He has abandoned his mother and sister.... | Он бросил мать и сестру. | | What for? | Зачем? | | What has happened? | Что было? | | And what had he in his mind? | И что у него в намерениях? | | What did he say to her? | Что это он ей говорил? | | He had kissed her foot and said... said (yes, he had said it clearly) that he could not live without her.... | Он ей поцеловал ногу и говорил... говорил (да, он ясно это сказал), что без нее уже жить не может... | | Oh, merciful heavens!" | О господи!" | | Sonia spent the whole night feverish and delirious. | В лихорадке и в бреду провела всю ночь Соня. | | She jumped up from time to time, wept and wrung her hands, then sank again into feverish sleep and dreamt of Polenka, Katerina Ivanovna and Lizaveta, of reading the gospel and him... him with pale face, with burning eyes... kissing her feet, weeping. | Она вскакивала иногда, плакала, руки ломала, то забывалась опять лихорадочным сном, и ей снились Полечка, Катерина Ивановна, Лизавета, чтение Евангелия и он... он, с его бледным лицом, с горящими глазами... Он целует ей ноги, плачет... О господи! | | On the other side of the door on the right, which divided Sonia's room from Madame Resslich's flat, was a room which had long stood empty. A card was fixed on the gate and a notice stuck in the windows over the canal advertising it to let. | За дверью справа, за тою самою дверью, которая отделяла квартиру Сони от квартиры Г ертруды Карловны Ресслих, была комната промежуточная, давно уже пустая, принадлежавшая к квартире госпожи Ресслих и отдававшаяся от нее внаем, о чем и выставлены были ярлычки на воротах и наклеены бумажечки на стеклах окон, выходивших на канаву. | | Sonia had long been accustomed to the room's being uninhabited. | Соня издавна привыкла считать эту комнату необитаемою. | | But all that time Mr. Svidrigailov had been standing, listening at the door of the empty room. | А между тем, все это время, у двери в пустой комнате простоял господин Свидригайлов и, притаившись, подслушивал. | | When Raskolnikov went out he stood still, thought a moment, went on tiptoe to his own room which adjoined the empty one, brought a chair and noiselessly carried it to the door that led to Sonia's room. | Когда Раскольников вышел, он постоял, подумал, сходил на цыпочках в свою комнату, смежную дверям, ведущим в комнату Сони. | | The conversation had struck him as interesting and remarkable, and he had greatly enjoyed it--so much so that he brought a chair that he might not in the future, to-morrow, for instance, have to endure the inconvenience of standing a whole hour, but might listen in comfort. | Разговор показался ему занимательным и знаменательным, и очень, очень понравился, - до того понравился, что он и стул перенес, чтобы на будущее время, хоть завтра например, не подвергаться опять неприятности простоять целый час на ногах, а устроиться покомфортнее, чтоб уж во всех отношениях получить полное удовольствие. | | CHAPTER V | V | | When next morning at eleven o'clock punctually Raskolnikov went into the department of the investigation of criminal causes and sent his name in to Porfiry Petrovitch, he was surprised at being kept waiting so long: it was at least ten minutes before he was summoned. | Когда на другое утро, ровно в одиннадцать часов, Раскольников вошел в дом -й части, в отделение пристава следственных дел, и попросил доложить о себе Порфирию Петровичу, то он даже удивился тому, как долго не принимали его: прошло, по крайней мере, десять минут, пока его позвали. | | He had expected that they would pounce upon him. | А по его расчету, должны бы были, кажется, так сразу на него и наброситься. | | But he stood in the waiting-room, and people, who apparently had nothing to do with him, were continually passing to and fro before him. | Между тем он стоял в приемной, а мимо него ходили и проходили люди, которым, по-видимому, никакого до него не было дела. | | In the next room which looked like an office, several clerks were sitting writing and obviously they had no notion who or what Raskolnikov might be. | В следующей комнате, похожей на канцелярию, сидело и писало несколько писцов, и очевидно было, что никто из них даже понятия не имел: кто и что такое Раскольников? | | He looked uneasily and suspiciously about him to see whether there was not some guard, some mysterious watch being kept on him to prevent his escape. | Беспокойным и подозрительным взглядом следил он кругом себя, высматривая: нет ли около него хоть какого-нибудь конвойного, какого-нибудь таинственного взгляда, назначенного его стеречь, чтоб он куда не ушел? | | But there was nothing of the sort: he saw only the faces of clerks absorbed in petty details, then other people, no one seemed to have any concern with him. He might go where he liked for them. | Но ничего подобного не было: он видел только одни канцелярские, мелкоозабоченные лица, потом еще каких-то людей, и никому-то не было до него никакой надобности: хоть иди он сейчас же на все четыре стороны. | | The conviction grew stronger in him that if that enigmatic man of yesterday, that phantom sprung out of the earth, had seen everything, they would not have let him stand and wait like that. | Все тверже и тверже укреплялась в нем мысль, что если бы действительно этот загадочный вчерашний человек, этот призрак, явившийся из-под земли, все знал и все видел, - так разве дали бы ему, Раскольникову, так стоять теперь и спокойно ждать? | | And would they have waited till he elected to appear at eleven? | И разве ждали бы его здесь до одиннадцати часов, пока ему самому заблагорассудилось пожаловать? | | Either the man had not yet given information, or... or simply he knew nothing, had seen nothing (and how could he have seen anything?) and so all that had happened to him the day before was again a phantom exaggerated by his sick and overstrained imagination. | Выходило, что или тот человек еще ничего не донес, или... или просто он ничего тоже не знает и сам, своими глазами ничего не видал (да и как он мог видеть?), а стало быть, все это, вчерашнее, случившееся с ним, Раскольниковым, опять-таки было призрак, преувеличенный раздраженным и больным воображением его. | | This conjecture had begun to grow strong the day before, in the midst of all his alarm and despair. | Эта догадка, еще даже вчера, во время самых сильных тревог и отчаяния, начала укрепляться в нем. | | Thinking it all over now and preparing for a fresh conflict, he was suddenly aware that he was trembling--and he felt a rush of indignation at the thought that he was trembling with fear at facing that hateful Porfiry Petrovitch. | Передумав все это теперь и готовясь к новому бою, он почувствовал вдруг, что дрожит, - и даже негодование закипело в нем при мысли, что он дрожит от страха перед ненавистным Порфирием Петровичем. | | What he dreaded above all was meeting that man again; he hated him with an intense, unmitigated hatred and was afraid his hatred might betray him. | Всего ужаснее было для него встретиться с этим человеком опять: он ненавидел его без меры, бесконечно, и даже боялся своею ненавистью как-нибудь обнаружить себя. | | His indignation was such that he ceased trembling at once; he made ready to go in with a cold and arrogant bearing and vowed to himself to keep as silent as possible, to watch and listen and for once at least to control his overstrained nerves. | И так сильно было его негодование, что тотчас же прекратило дрожь; он приготовился войти с холодным и дерзким видом и дал себе слово как можно больше молчать, вглядываться и вслушиваться и, хоть на этот раз по крайней мере, во что бы то ни стало, победить болезненно раздраженную натуру свою. | | At that moment he was summoned to Porfiry Petrovitch. | В это самое время его позвали к Порфирию Петровичу. | | He found Porfiry Petrovitch alone in his study. | Оказалось, что в эту минуту Порфирий Петрович был у себя в кабинете один. | |
