| The man turned to the left without looking behind him. | Мещанин поворотил в улицу налево и пошел не оглядываясь. | | Raskolnikov remained standing, gazing after him. | Раскольников остался на месте и долго глядел ему вслед. | | He saw him turn round fifty paces away and look back at him still standing there. | Он видел, как тот, пройдя уже шагов с пятьдесят, обернулся и посмотрел на него, все еще стоявшего неподвижно на том же месте. | | Raskolnikov could not see clearly, but he fancied that he was again smiling the same smile of cold hatred and triumph. | Разглядеть нельзя было, но Раскольникову показалось, что тот и в этот раз улыбнулся своею холодно-ненавистною и торжествующею улыбкой. | | With slow faltering steps, with shaking knees, Raskolnikov made his way back to his little garret, feeling chilled all over. | Тихим, ослабевшим шагом, с дрожащими коленами и как бы ужасно озябший воротился Раскольников назад и поднялся в свою каморку. | | He took off his cap and put it on the table, and for ten minutes he stood without moving. | Он снял и положил фуражку на стол и минут десять стоял подле, неподвижно. | | Then he sank exhausted on the sofa and with a weak moan of pain he stretched himself on it. | Затем в бессилии лег на диван и болезненно, с слабым стоном, протянулся на нем; глаза его были закрыты. | | So he lay for half an hour. | Так пролежал он с полчаса. | | He thought of nothing. | Он ни о чем не думал. | | Some thoughts or fragments of thoughts, some images without order or coherence floated before his mind--faces of people he had seen in his childhood or met somewhere once, whom he would never have recalled, the belfry of the church at V., the billiard table in a restaurant and some officers playing billiards, the smell of cigars in some underground tobacco shop, a tavern room, a back staircase quite dark, all sloppy with dirty water and strewn with egg-shells, and the Sunday bells floating in from somewhere.... | Так, были какие-то мысли или обрывки мыслей, какие-то представления, без порядка и связи, - лица людей, виденных им еще в детстве или встреченных где-нибудь один только раз и об которых он никогда бы и не вспомнил; колокольня В-й церкви; биллиард в одном трактире и какой-то офицер у биллиарда, запах сигар в какой-то подвальной табачной лавочке, распивочная, черная лестница, совсем темная, вся залитая помоями и засыпанная яичными скорлупами, а откуда-то доносится воскресный звон колоколов... | | The images followed one another, whirling like a hurricane. | Предметы сменялись и крутились, как вихрь. | | Some of them he liked and tried to clutch at, but they faded and all the while there was an oppression within him, but it was not overwhelming, sometimes it was even pleasant.... | Иные ему даже нравились, и он цеплялся за них, но они погасали, и вообще что-то давило его внутри, но не очень. | | The slight shivering still persisted, but that too was an almost pleasant sensation. | Иногда даже было хорошо... Легкий озноб не проходил, и это тоже было почти хорошо ощущать. | | He heard the hurried footsteps of Razumihin; he closed his eyes and pretended to be asleep. | Он услышал поспешные шаги Разумихина и голос его, закрыл глаза и притворился спящим. | | Razumihin opened the door and stood for some time in the doorway as though hesitating, then he stepped softly into the room and went cautiously to the sofa. | Разумихин отворил дверь и некоторое время стоял на пороге, как бы раздумывая. Потом тихо шагнул в комнату и осторожно подошел к дивану. | | Raskolnikov heard Nastasya's whisper: | Послышался шепот Настасьи: | | "Don't disturb him! Let him sleep. He can have his dinner later." | - Не замай; пущай выспится; опосля поест. | | "Quite so," answered Razumihin. | - И впрямь, - отвечал Разумихин. | | Both withdrew carefully and closed the door. | Оба осторожно вышли и притворили дверь. | | Another half-hour passed. | Прошло еще с полчаса. | | Raskolnikov opened his eyes, turned on his back again, clasping his hands behind his head. | Раскольников открыл глаза и вскинулся опять навзничь, заломив руки за голову... | | "Who is he? | "Кто он? | | Who is that man who sprang out of the earth? | Кто этот вышедший из-под земли человек? | | Where was he, what did he see? | Где был он и что видел? | | He has seen it all, that's clear. | Он видел все, это несомненно. | | Where was he then? And from where did he see? | Где ж он тогда стоял и откуда смотрел? | | Why has he only now sprung out of the earth? | Почему он только теперь выходит из-под полу? | | And how could he see? Is it possible? | И как мог он видеть - разве это возможно?.. | | Hm..." continued Raskolnikov, turning cold and shivering, "and the jewel case Nikolay found behind the door--was that possible? | Гм... - продолжал Раскольников, холодея и вздрагивая, - а футляр, который нашел Николай за дверью: разве это тоже возможно? | | A clue? | Улики? | | You miss an infinitesimal line and you can build it into a pyramid of evidence! | Стотысячную черточку просмотришь - вот и улика в пирамиду египетскую! | | A fly flew by and saw it! | Муха летала, она видела! | | Is it possible?" | Разве этак возможно?" | | He felt with sudden loathing how weak, how physically weak he had become. | И он с омерзением почувствовал вдруг, как он ослабел, физически ослабел. | | "I ought to have known it," he thought with a bitter smile. "And how dared I, knowing myself, knowing how I should be, take up an axe and shed blood! | "Я это должен был знать, - думал он с горькою усмешкой, - и как смел я, зная себя, предчувствуя себя, брать топор и кровавиться! | | I ought to have known beforehand.... | Я обязан был заранее знать... | | Ah, but I did know!" he whispered in despair. | Э! да ведь я же заранее и знал!.." - прошептал он в отчаянии. | | At times he came to a standstill at some thought. | Порою он останавливался неподвижно перед какою-нибудь мыслию: | | "No, those men are not made so. The real _Master_ to whom all is permitted storms Toulon, makes a massacre in Paris, _forgets_ an army in Egypt, _wastes_ half a million men in the Moscow expedition and gets off with a jest at Vilna. And altars are set up to him after his death, and so _all_ is permitted. | "Нет, - те люди не так сделаны; настоящий властелин, кому все разрешается, - громит Тулон, делает резню в Париже, забывает армию в Египте, тратит полмиллиона людей в московском походе и отделывается каламбуром в Вильне; и ему же, по смерти, ставят кумиры; - а стало быть, и все разрешается. | | No, such people, it seems, are not of flesh but of bronze!" | Нет, на этаких людях, видно, не тело, а бронза!" | | One sudden irrelevant idea almost made him laugh. | Одна внезапная посторонняя мысль вдруг почти рассмешила его: | | Napoleon, the pyramids, Waterloo, and a wretched skinny old woman, a pawnbroker with a red trunk under her bed--it's a nice hash for Porfiry Petrovitch to digest! | "Наполеон, пирамиды, Ватерлоо - и тощая гаденькая регистраторша, старушонка, процентщица, с красною укладкою под кроватью, - ну каково это переварить хоть бы Порфирию Петровичу!.. | | How can they digest it! | Где ж им переварить!.. | | It's too inartistic. "A Napoleon creep under an old woman's bed! | Эстетика помешает: "полезет ли, дескать, Наполеон под кровать к старушонке"! | | Ugh, how loathsome!" | Эх, дрянь!.." | | At moments he felt he was raving. He sank into a state of feverish excitement. | Минутами он чувствовал, что как бы бредит: он впадал в лихорадочно-восторженное настроение. | | "The old woman is of no consequence," he thought, hotly and incoherently. | "Старушонка вздор! - думал он горячо и порывисто, - старуха, пожалуй что, и ошибка, не в ней и дело! | | "The old woman was a mistake perhaps, but she is not what matters! The old woman was only an illness.... | Старуха была только болезнь... я переступить поскорее хотел... я не человека убил, я принцип убил! | | I was in a hurry to overstep.... I didn't kill a human being, but a principle! I killed the principle, but I didn't overstep, I stopped on this side.... | Принцип-то я и убил, а переступить-то не переступил, на этой стороне остался... | | I was only capable of killing. | Только и сумел, что убить. | | And it seems I wasn't even capable of that... | Да и того не сумел, оказывается... | | Principle? | Принцип? | | Why was that fool Razumihin abusing the socialists? | За что давеча дурачок Разумихин социалистов бранил? | | They are industrious, commercial people; 'the happiness of all' is their case. | Трудолюбивый народ и торговый; "общим счастием" занимаются... | | No, life is only given to me once and I shall never have it again; I don't want to wait for 'the happiness of all.' | Нет, мне жизнь однажды дается, и никогда ее больше не будет: я не хочу дожидаться "всеобщего счастья". | | I want to live myself, or else better not live at all. | Я и сам хочу жить, а то лучше уж и не жить. | | I simply couldn't pass by my mother starving, keeping my rouble in my pocket while I waited for the 'happiness of all.' | Что ж? Я только не захотел проходить мимо голодной матери, зажимая в кармане свой рубль, в ожидании "всеобщего счастия". | | I am putting my little brick into the happiness of all and so my heart is at peace. | "Несу, дескать, кирпичик на всеобщее счастие и оттого ощущаю спокойствие сердца". | | Ha-ha! | Ха-ха! | | Why have you let me slip? | Зачем же вы меня-то пропустили? | | I only live once, I too want.... | Я ведь всего однажды живу, я ведь тоже хочу... | |
