| You are right, of course, in saying that it's not new, that it's like what we've read and heard a thousand times already; but what is really original in all this, and is exclusively your own, to my horror, is that you sanction bloodshed _in the name of conscience_, and, excuse my saying so, with such fanaticism.... | Ты, конечно, прав, говоря, что это не ново и похоже на все, что мы тысячу раз читали и слышали; но что действительно оригинально во всем этом, - и действительно принадлежит одному тебе, к моему ужасу, - это то, что все-таки кровь по совести разрешаешь, и, извини меня, с таким фанатизмом даже... | | That, I take it, is the point of your article. | В этом, стало быть, и главная мысль твоей статьи заключается. | | But that sanction of bloodshed _by conscience_ is to my mind... more terrible than the official, legal sanction of bloodshed...." | Ведь это разрешение крови по совести, это... это, по-моему, страшнее, чем бы официальное разрешение кровь проливать, законное... | | "You are quite right, it is more terrible," Porfiry agreed. | - Совершенно справедливо, страшнее-с, -отозвался Порфирий. | | "Yes, you must have exaggerated! | - Нет, ты как-нибудь да увлекся! | | There is some mistake, I shall read it. | Тут ошибка. Я прочту... | | You can't think that! | Ты увлекся! Ты не можешь так думать... | | I shall read it." | Прочту. | | "All that is not in the article, there's only a hint of it," said Raskolnikov. | - В статье всего этого нет, там только намеки, - проговорил Раскольников. | | "Yes, yes." Porfiry couldn't sit still. "Your attitude to crime is pretty clear to me now, but... excuse me for my impertinence (I am really ashamed to be worrying you like this), you see, you've removed my anxiety as to the two grades getting mixed, but... there are various practical possibilities that make me uneasy! | - Так-с, так-с, - не сиделось Порфирию, - мне почти стало ясно теперь, как вы на преступление изволите смотреть-с, но... уж извините меня за мою назойливость (беспокою уж очень вас, самому совестно!) - видите лис: успокоили вы меня давеча очень-с насчет ошибочных-то случаев смешения обоих разрядов, но... меня все тут практические разные случаи опять беспокоят! | | What if some man or youth imagines that he is a Lycurgus or Mahomet--a future one of course--and suppose he begins to remove all obstacles.... | Ну как иной какой-нибудь муж, али юноша, вообразит, что он Ликург али Магомет... -будущий, разумеется, - да и давай устранять к тому все препятствия... | | He has some great enterprise before him and needs money for it... and tries to get it... do you see?" | Предстоит, дескать, далекий поход, а в поход деньги нужны... и начнет добывать себе для похода... знаете? | | Zametov gave a sudden guffaw in his corner. | Заметов вдруг фыркнул из своего угла. | | Raskolnikov did not even raise his eyes to him. | Раскольников даже глаз на него не поднял. | | "I must admit," he went on calmly, "that such cases certainly must arise. | - Я должен согласиться, - спокойно отвечал он, -что такие случаи действительно должны быть. | | The vain and foolish are particularly apt to fall into that snare; young people especially." | Глупенькие и тщеславные особенно на эту удочку попадаются; молодежь в особенности. | | "Yes, you see. | - Вот видите-с. | | Well then?" | Ну так как же-с? | | "What then?" Raskolnikov smiled in reply; "that's not my fault. | - Да и так же, - усмехнулся Раскольников, - не я в этом виноват. | | So it is and so it always will be. | Так есть и будет всегда. | | He said just now (he nodded at Razumihin) that I sanction bloodshed. | Вот он (он кивнул на Разумихина) говорил сейчас, что я кровь разрешаю. | | Society is too well protected by prisons, banishment, criminal investigators, penal servitude. There's no need to be uneasy. | Так что же? Общество ведь слишком обеспечено ссылками, тюрьмами, судебными следователями, каторгами, - чего же беспокоиться? | | You have but to catch the thief." | И ищите вора!.. | | "And what if we do catch him?" | - Ну, а коль сыщем? | | "Then he gets what he deserves." | - Туда ему и дорога. | | "You are certainly logical. | - Вы-таки логичны. | | But what of his conscience?" | Ну-с, а насчет его совести-то? | | "Why do you care about that?" | - Да какое вам до нее дело? | | "Simply from humanity." | - Да так уж, по гуманности-с. | | "If he has a conscience he will suffer for his mistake. | - У кого есть она, тот страдай, коль сознает ошибку. | | That will be his punishment--as well as the prison." | Это и наказание ему, - опричь каторги. | | "But the real geniuses," asked Razumihin frowning, "those who have the right to murder? Oughtn't they to suffer at all even for the blood they've shed?" | - Ну а действительно-то гениальные, - нахмурясь, спросил Разумихин, - вот те-то, которым резать-то право дано, те так уж и должны не страдать совсем, даже за кровь пролитую? | | "Why the word _ought_? | - Зачем тут слово: должны? | | It's not a matter of permission or prohibition. | Тут нет ни позволения, ни запрещения. | | He will suffer if he is sorry for his victim. | Пусть страдает, если жаль жертву... | | Pain and suffering are always inevitable for a large intelligence and a deep heart. | Страдание и боль всегда обязательны для широкого сознания и глубокого сердца. | | The really great men must, I think, have great sadness on earth," he added dreamily, not in the tone of the conversation. | Истинно великие люди, мне кажется, должны ощущать на свете великую грусть, - прибавил он вдруг задумчиво, даже не в тон разговора. | | He raised his eyes, looked earnestly at them all, smiled, and took his cap. | Он поднял глаза, вдумчиво посмотрел на всех, улыбнулся, взял фуражку. | | He was too quiet by comparison with his manner at his entrance, and he felt this. | Он был слишком спокоен сравнительно с тем, как вошел давеча, и чувствовал это. | | Everyone got up. | Все встали. | | "Well, you may abuse me, be angry with me if you like," Porfiry Petrovitch began again, "but I can't resist. Allow me one little question (I know I am troubling you). There is just one little notion I want to express, simply that I may not forget it." | - Ну-с, браните меня или нет, сердитесь иль нет, а я не могу утерпеть, - заключил опять Порфирий Петрович, - позвольте еще вопросик один (очень уж я вас беспокою-с!), одну только маленькую идейку хотел пропустить, единственно только чтобы не забыть-с... | | "Very good, tell me your little notion," Raskolnikov stood waiting, pale and grave before him. | - Хорошо, скажите вашу идейку, - серьезный и бледный стоял перед ним в ожидании Раскольникова | | "Well, you see... I really don't know how to express it properly.... It's a playful, psychological idea.... | - Ведь вот-с... право, не знаю, как бы удачнее выразиться... идейка-то уж слишком игривенькая... психологическая-с... | | When you were writing your article, surely you couldn't have helped, he-he! fancying yourself... just a little, an 'extraordinary' man, uttering a _new word_ in your sense.... | Ведь вот-с, когда вы вашу статейку-то сочиняли, - ведь уж быть того не может, хе-хе! чтобы вы сами себя не считали, ну хоть на капельку, - тоже человеком "необыкновенным" и говорящим новое слово, - в вашем то есть смысле-с... | | That's so, isn't it?" | Ведь так-с? | | "Quite possibly," Raskolnikov answered contemptuously. | - Очень может быть, - презрительно ответил Раскольников. | | Razumihin made a movement. | Разумихин сделал движение. | | "And, if so, could you bring yourself in case of worldly difficulties and hardship or for some service to humanity--to overstep obstacles?... | - А коль так-с, то неужели вы бы сами решились -ну там ввиду житейских каких-нибудь неудач и стеснений или для споспешествования как-нибудь всему человечеству - перешагнуть через препятствие-то?.. | | For instance, to rob and murder?" | Ну, например, убить и ограбить?.. | | And again he winked with his left eye, and laughed noiselessly just as before. | И он как-то вдруг опять подмигнул ему левым глазом и рассмеялся неслышно, - точь-в-точь как давеча. | | "If I did I certainly should not tell you," Raskolnikov answered with defiant and haughty contempt. | - Если б я и перешагнул, то уж, конечно, бы вам не сказал, - с вызывающим, надменным презрением ответил Раскольников. | | "No, I was only interested on account of your article, from a literary point of view..." | - Нет-с, это ведь я так только интересуюсь, собственно, для уразумения вашей статьи, в литературном только одном отношении-с... | | "Foo! how obvious and insolent that is!" Raskolnikov thought with repulsion. | "Фу, как это явно и нагло!" - с отвращением подумал Раскольников. | | "Allow me to observe," he answered dryly, "that I don't consider myself a Mahomet or a Napoleon, nor any personage of that kind, and not being one of them I cannot tell you how I should act." | - Позвольте вам заметить, - отвечал он сухо, -что Магометом иль Наполеоном я себя не считаю... ни кем бы то ни было из подобных лиц, следственно, и не могу, не быв ими, дать вам удовлетворительного объяснения о том, как бы я поступил. | | "Oh, come, don't we all think ourselves Napoleons now in Russia?" Porfiry Petrovitch said with alarming familiarity. | - Ну, полноте, кто ж у нас на Руси себя Наполеоном теперь не считает? - с страшною фамильярностию произнес вдруг Порфирий. | | Something peculiar betrayed itself in the very intonation of his voice. | Даже в интонации его голоса было на этот раз нечто уж особенно ясное. | | "Perhaps it was one of these future Napoleons who did for Alyona Ivanovna last week?" Zametov blurted out from the corner. | - Уж не Наполеон ли какой будущий и нашу Алену Ивановну на прошлой неделе топором укокошил? - брякнул вдруг из угла Заметов. | | Raskolnikov did not speak, but looked firmly and intently at Porfiry. | Раскольников молчал и пристально, твердо смотрел на Порфирия. | | Razumihin was scowling gloomily. | Разумихин мрачно нахмурился. | |
