| His is the old, circumstantial method.... | Ну и материальный старый метод... | | But he understands his work... thoroughly.... | А дело знает, знает... | | Last year he cleared up a case of murder in which the police had hardly a clue. | Он одно дело, прошлого года, такое об убийстве разыскал, в котором почти все следы были потеряны! | | He is very, very anxious to make your acquaintance!" | Очень, очень, очень желает с тобой познакомиться! | | "On what grounds is he so anxious?" | - Да с какой же стати очень-то? | | "Oh, it's not exactly... you see, since you've been ill I happen to have mentioned you several times.... | - То есть не то чтобы... видишь, в последнее время, вот как ты заболел, мне часто и много приходилось об тебе поминать... | | So, when he heard about you... about your being a law student and not able to finish your studies, he said, | Ну, он слушал... и как узнал, что ты по юридическому и кончить курса не можешь, по обстоятельствам, то сказал: | | 'What a pity!' | "Как жаль!" | | And so I concluded... from everything together, not only that; yesterday Zametov... you know, Rodya, I talked some nonsense on the way home to you yesterday, when I was drunk... I am afraid, brother, of your exaggerating it, you see." | Я и заключил... то есть все это вместе, не одно ведь это; вчера Заметов... Видишь, Родя, я тебе что-то вчера болтал в пьяном виде, как домой-то шли... так я, брат, боюсь, чтоб ты не преувеличил, видишь... | | "What? | - Что это? | | That they think I am a madman? | Что меня сумасшедшим-то считают? | | Maybe they are right," he said with a constrained smile. | Да, может, и правда. Он напряженно усмехнулся. | | "Yes, yes.... That is, pooh, no!... | - Да... да... то есть тьфу, нет!.. | | But all that I said (and there was something else too) it was all nonsense, drunken nonsense." | Ну, да все, что я говорил (и про другое тут же), это все было вздор и с похмелья. | | "But why are you apologising? | - Да чего ты извиняешься! | | I am so sick of it all!" Raskolnikov cried with exaggerated irritability. | Как это мне все надоело! - крикнул Раскольников с преувеличенною раздражительностию. | | It was partly assumed, however. | Он, впрочем, отчасти притворился. | | "I know, I know, I understand. | - Знаю, знаю, понимаю. | | Believe me, I understand. | Будь уверен, что понимаю. | | One's ashamed to speak of it." | Стыдно и говорить даже... | | "If you are ashamed, then don't speak of it." | - А коль стыдно, так и не говори! | | Both were silent. | Оба замолчали. | | Razumihin was more than ecstatic and Raskolnikov perceived it with repulsion. | Разумихин был более чем в восторге, и Раскольников с отвращением это чувствовал. | | He was alarmed, too, by what Razumihin had just said about Porfiry. | Тревожило его и то, что Разумихин сейчас говорил о Порфирии. | | "I shall have to pull a long face with him too," he thought, with a beating heart, and he turned white, "and do it naturally, too. | "Этому тоже надо Лазаря петь, - думал он, бледнея и с постукивающим сердцем, - и натуральнее петь. | | But the most natural thing would be to do nothing at all. | Натуральнее всего ничего бы не петь. | | Carefully do nothing at all! | Усиленно ничего не петь! | | No, _carefully_ would not be natural again.... | Нет, усиленно было бы опять ненатурально... | | Oh, well, we shall see how it turns out.... We shall see... directly. Is it a good thing to go or not? | Ну, да там как обернется... посмотрим... сейчас... хорошо иль не хорошо, что я иду? | | The butterfly flies to the light. | Бабочка сама на свечку летит. | | My heart is beating, that's what's bad!" | Сердце стучит, вот что нехорошо!.." | | "In this grey house," said Razumihin. | - В этом сером доме, - сказал Разумихин. | | "The most important thing, does Porfiry know that I was at the old hag's flat yesterday... and asked about the blood? | "Важнее всего, знает Порфир ий иль не знает, что я вчера у этой ведьмы в квартире был... и про кровь спрашивал? | | I must find that out instantly, as soon as I go in, find out from his face; otherwise... I'll find out, if it's my ruin." | В один миг надо это узнать, с первого шагу, как войду, по лицу узнать; и-на-че... хоть пропаду, да узнаю!" | | "I say, brother," he said suddenly, addressing Razumihin, with a sly smile, "I have been noticing all day that you seem to be curiously excited. | - А знаешь что? - вдруг обратился он к Разумихину с плутоватою улыбкой, - я, брат, сегодня заметил, что ты с утра в каком-то необыкновенном волнении состоишь? | | Isn't it so?" | Правда? | | "Excited? | - В каком волнении? | | Not a bit of it," said Razumihin, stung to the quick. | Вовсе ни в каком не в волнении, - передернуло Разумихина. | | "Yes, brother, I assure you it's noticeable. | - Нет, брат, право, заметно. | | Why, you sat on your chair in a way you never do sit, on the edge somehow, and you seemed to be writhing all the time. | На стуле ты давеча сидел так, как никогда не сидишь, как-то на кончике, и все тебя судорога дергала. | | You kept jumping up for nothing. | Вскакивал ни с того, ни с сего. | | One moment you were angry, and the next your face looked like a sweetmeat. | То сердитый, а то вдруг рожа как сладчайший леденец отчегото сделается. | | You even blushed; especially when you were invited to dinner, you blushed awfully." | Краснел даже; особенно, когда тебя пригласили обедать, ты ужасно покраснел. | | "Nothing of the sort, nonsense! | - Да ничего я; врешь!.. | | What do you mean?" | Ты про что это? | | "But why are you wriggling out of it, like a schoolboy? | - Да что ты, точно школьник, юлишь! | | By Jove, there he's blushing again." | Фу, черт, да он опять покраснел! | | "What a pig you are!" | - Какая ты свинья, однако ж! | | "But why are you so shamefaced about it? | - Да ты чего конфузишься? | | Romeo! | Ромео! | | Stay, I'll tell of you to-day. Ha-ha-ha! | Постой, я это кое-где перескажу сегодня, ха-ха-ха! | | I'll make mother laugh, and someone else, too..." | Вот маменьку-то посмешу... да и еще кой-кого... | | "Listen, listen, listen, this is serious.... What next, you fiend!" | - Послушай, послушай, послушай, ведь это серьезно, ведь это... | | Razumihin was utterly overwhelmed, turning cold with horror. | Что ж это после этого, черт! - сбился окончательно Разумихин, холодея от ужаса. | | "What will you tell them? | - Что ты им расскажешь? | | Come, brother... foo! what a pig you are!" | Я, брат... Фу, какая же ты свинья! | | "You are like a summer rose. | - Просто роза весенняя! | | And if only you knew how it suits you; a Romeo over six foot high! | И как это к тебе идет, если б ты знал; Ромео десяти вершков росту! | | And how you've washed to-day--you cleaned your nails, I declare. Eh? | Да как ты вымылся сегодня, ногти ведь отчистил, а? | | That's something unheard of! | Когда это бывало? | | Why, I do believe you've got pomatum on your hair! | Да ей-богу же ты напомадился! | | Bend down." | Нагнись-ка! | | "Pig!" | - Свинья!!! | | Raskolnikov laughed as though he could not restrain himself. So laughing, they entered Porfiry Petrovitch's flat. | Раскольников до того смеялся, что, казалось, уж и сдержать себя не мог, так со смехом и вступили в квартиру Порфирия Петровича. | | This is what Raskolnikov wanted: from within they could be heard laughing as they came in, still guffawing in the passage. | Того и надо было Раскольникову: из комнат можно было услышать, что они вошли смеясь и все еще хохочут в прихожей. | | "Not a word here or I'll... brain you!" Razumihin whispered furiously, seizing Raskolnikov by the shoulder. | - Ни слова тут, или я тебя... размозжу! -прошептал в бешенстве Разумихин, хватая за плечо Раскольникова. | | CHAPTER V | V | | Raskolnikov was already entering the room. | Тот уже входил в комнаты. | | He came in looking as though he had the utmost difficulty not to burst out laughing again. | Он вошел с таким видом, как будто изо всей силы сдерживался, чтобы не прыснуть как-нибудь со смеху. | | Behind him Razumihin strode in gawky and awkward, shamefaced and red as a peony, with an utterly crestfallen and ferocious expression. | За ним, с совершенно опрокинутою и свирепою физиономией, красный как пион, долговязо и неловко, вошел стыдящийся Разумихин. | | His face and whole figure really were ridiculous at that moment and amply justified Raskolnikov's laughter. | Лицо его и вся фигура действительно были в эту минуту смешны и оправдывали смех Раскольникова. | |
