Мне бы такой, а то уже часа четыре таскаемся между рядами, весеннее солнышко напекло голову… и вот опять.
— Тв-вари, — выдохнула следопытка, полыхнула глазами и взяла курс на загон, где мыкался одинокий заморенный единорог. Костлявый, старый, с обломанным рогом и взглядом существа, которое хочет скорее стать колбасой. Когда Мел перемахнула загон и принялась оглаживать ему бока — единорог посмотрел на нее с однозначным выражением: «Да ты совсем». Продавец — старикан, который выглядел точь-в-точь под стать товару, только без рога — уставился на Мел примерно так же.
— Малец, ты чего? — возмутился сипло. — Да он тебя сейчас…
Из загона донеслось вполне внятное рычание. Ясно было, что дедушке сейчас достанется за ненадлежащий уход за единорогом.
Оставалось вообразить себя бешеной мамашей на выгуле — что я и сделал. Упер руки в бока и возопил жалобно:
— Сыночка! Сыночка-а-а, вернись! Ты наберешься от него заразы! Он поцарапает тебя рогом, ой, ой, не заставляй болеть мое старое сердце! Сыночка, мы купим другую лошадку, эта тебя укусит!
Сомневаюсь, что единорог мог укусить что-то, что твёрже каши. Мел на мои воззвания не обернулась — так, кинула пару слов, не оборачиваясь. Зато старикан проникся сочувствием до самой маковки.
— Мальца выгуливаешь? — спросил с участием. — Да ты не дёргайся, Седой смирный, объезженный. С самой конюшни Варрантов, вот как! Покупать, правда, советовать не буду, ему уж недолго осталось. Мы тут, понимаешь, с начала ярмарки торчим — думал, хоть на зелья его какие возьмут… нет, не находится пока никого. Одна и надежда осталась, что на следующих три дня — «скотные дни» тут будут, перед закрытием… а вы на них останетесь-то?
Я вздохнул. Покосился на Мел, которая ворковала над единорогом — она уже кормила его с ладонью чем-то, извлеченным из заплечной сумки. Смерил глазами старика — одежда конюха, даже герб вышит — голова альфина, только вот затертая очень.
— А ты, случайно, не из местных? — спросил я и позвякал монетками в кармане. — А то чёрт его знает — где тут выпивку купить.
Чем, можно сказать, покорил сердце старикана на месте.
Через пять минут я запасся живительной влагой, а через десять мне начали рассказывать — что и как на ярмарке в последние дни.
Попойка третьего дня. Да, особенная, потому что крупная попойка. Южане подрались с северянами — это пять дней назад. На соревнованиях лучников приз взял какой-то безвестный парнишка, поговаривают — без Дара лучника, вообще пустой элемент. Собралась какая-то пьянь альфинов ночью искать на всхолмье — так заблудились в холмах всей компанией, приняли за альфинов стадо коз и от них же по деревьям позалезали. Господин Лейд, зараза и урод, обещает в день закрытия выкатить несколько бочек дармовой выпивки…
Я кивал, прихлебывал пивко из купленной по пути деревянной кружки — на кружке тоже был альфин, изображения этих кошек тут встречались только чуть-чуть реже, чем вёсла. Мел обхаживала единорога — чистила, смазывала болячки мазью, которая оказалась извлечена все из той же сумки. Что-то шептала в уши. Что она не просто увивается вокруг лошадки, а еще и прислушивается или принюхивается — я понял только на второй кружке. Подошел, спросил, не надо ли чего «сыночке».
— Ведро воды для единорога — заморили жаждой, сволочи, — огрызнулась «сыночка» из загона. — Следы крови на ограде те же. Твой варг здесь был.
Стало быть, Мел не просто так понесло в этот загон. Крыса внутри нетерпеливо дрогнула хвостом.
Ведром воды я разжился за следующие пять минут — и добавкой к пиву тоже. Небрежно поинтересовался у местного конюха, разливая из меха в кружки:
— Что, совсем никто не заходит, что ли?
— Из конюхов Лейда, заводчика местного — позубоскалить, — скривился старикан. — Милостыньку предложить. Сволочи — ну, не чета господину своему. Этот — змеюка учтивая, у него и выпивка бесплатная, и чуть ли не кланяется, и вот, за так пустил на Ярмарку, хоть она, можно сказать, на наших землях, на землях Варранта… а эти — сволочи. Видал? — показал синяк на руке. — В самом начале пришли еще — говорят, выметайся отсюда со своим одром. А хозяину моему молодому… припадок сделали, понимаешь, хозяину!
Я не стал расспрашивать дальше — только выразил на физиономии: «Да ну?» И уловил боковым зрением: Мел в загоне насторожилась, повела ладонью, будто что-то пытаясь уловить при помощи Дара…
— Молодой Беннет за меня вступился, — конюх глотал и глотал пиво, а я дожидался и дожидался слов. — Храбрый, значит. Ну, я ж его еще совсем мелким помню, я его и верхом учил, на охоту водил на всхолмье, тропы показывал к пещерам… Полез на этих… без магии-то! А их там четверо было, все парни здоровые, конюхи же… Старшой ударил господина — я уж думал, только нос разбил, а Беннет лежит, бьется, вроде припадка… кровь капает, ужас какой! Вон, Седой всё рвался на помощь, хоть и дряхлый. Не был бы в стойле — на этих сволочей бы кинулся. Тоже понимает ведь, хоть и зверь.
Рвался он… вряд ли на помощь он рвался. Кровь варга, а значит — бешенство. Только единорог у них тут забитый, так что какое у него там бешенство… как был привязанным в стойле — так и остался.
— Хозяина-то спасли?
Конюх посмотрел с недоумением.
— Так он сам встал, — и разочарованно заглянул в кружку. — Эти, которые Лейда конюхи, твари… сбежали — сами, видно, испугались. Я к нему кинулся — думал, убили… Седой ржёт, заходится… а он полежал, встал потом. Кровь с лица вытер — и в имение, обратно. Да он потом заходил ещё, только пару разочков всего… говорил всё, чтобы я не продавал уже, уходил отсюда, с Ярмарки-то. А я говорю — так Седого ж надо продать. А он мне…
Что он — я дослушать не успел. Мел подтянулась, легко перепрыгнула через ограду, повела ладонью, на которой значился глаз — Печать Следопыта… напряглась как стрела, сделала шаг, два, три — я проследил взгляд и увидел, как на той стороне торговых рядов шарахнулся в тень юнец в широкой шляпе, шляпа свалилась — мелькнуло жёлтое, осунувшееся лицо с намечающимися усиками, белесые тонкие волосы… широкая повязка на правой ладони.
— Пришел-таки! — обрадовался старик-конюх за моим плечом.
Юнец-варг, видно, понял, что мы по его душу: повернулся и припустил во весь дух, я только и успел крикнуть Мел: «Лови!» И проводил взглядом метнувшуюся следом следопытку — стараясь не чертыхаться и не орать ей в спину: «Ну, и зачем ты его спугнула? Дала бы мне знак — отошли б, понаблюдали, взяли его тихонько…»
Взвизгнуло крысиное чутьё — и я успел пригнуться, а то поймал бы себе увесистую дубинку в затылок. Дубинкой старик наверняка запасся на случай возвращения этих самых недружелюбных конюхов — а теперь вот отыскал новую мишень.
— Ищейка… поганая, — просипел конюх, когда я отобрал у него дубинку. — За господином моим, значит? От Лейда, значит? Да я…
Когда вернулась понурая Мел — я оттирал лицо от третьего плевка и уворачивался от второй подковы — оказывается, конюх припас солидный метательный запасец. Слушать он меня не желал. Говорить о хозяевах тоже — да и вообще, говорить.
— Не-а, — буркнула Мел и сделала движение ладонью, изображая рыбку. — Через водный портал, тут их аж три в окрестностях. Куда ушел — неизвестно.
А раз знает, что его ищут — вряд ли здесь и появится. И здесь, и в окрестностях.
Я увернулся от третьей подковы и принял решение.
— Ладно, я в «Ковчег», тут больше искать нечего. Ты со мной?
Мел только фыркнула носом и опять развернулась к загону с древним единорогом.
— А ну быстро опустил подкову! — донеслось до меня, когда я уже направил стопы к выходу. — Метнешь — подкую ей тебя. Быстро метнулся мне за овсом!
Ладно, может, Мел найдет общий язык с упрямым старикашкой. У меня-то теперь есть имя — Беннет… Беннет Варрант, если я правильно понял.
Надеюсь, мой зятек еще сохранил свои связи с законниками.
*
— Жратеньки, — умильно сказал Сирил. Он же редчайшая в своём роде птица-вещун. В благословенные времена эта самая птица преспокойно просиживала себе в клетке, откуда высказывала время от времени что-нибудь катастрофическое. С тех пор, как Мел взяла Сирила в оборот — тот приучился к человеческому обществу как-то чересчур. До той степени, что обходиться без него не желал совершенно.
