— Так вот, — невозмутимо продолжил Грюм, — возвращаясь к пикси. Вы в курсе, мисс Данбар, что эти мелкие магические паразиты тоже не прочь подзакусить человечинкой? Стая пикси вполне может утащить маленького ребёнка и… Простите, думаю продолжать не стоит. Именно поэтому на первом курсе мы выучим простейшее Оглушающее заклятье, с ним вы справитесь с двумя-тремя пикси. Но если их будет больше, а вы будете в одиночестве — активируйте портключ.
— А если у нас нет портключа? — взволнованно спросила Гермиона. — Что делать тогда?
— Не думаю, что у воспитанницы Рода Блэк его нет, — хмыкнул Грюм. — Но если вы спрашиваете чисто теоретически… могу посоветовать только одно — бегите. Бегите оттуда с такой скоростью, словно за вами черти гонятся. У пикси слишком короткая память — если они отвлекутся или потеряют вас из виду — у вас будет шанс выйти из подобной ситуации невредимой. Впрочем, к концу года мы изучим простейшие Щитовые чары, они могут пригодиться в подобной ситуации. Но держать их слишком долго в вашем возрасте не рекомендуется — если вы не рассчитаете и потеряете сознание от магического истощения… думаю, вам уже понятно, как будут себя вести пикси?
Гермиона позеленела, сглотнула, но всё-таки нашла в себе силы ответить:
— Мне всё понятно, благодарю, профессор Грюм.
Стоит ли говорить, что всё последующее занятие прошло в столь же жизнерадостном духе? Правда, заклинанием, которое показал старый аврор, все овладели безукоризненно. Под конец урока Грюм притащил клетку с пикси и стал выпускать их по одной штучке, веля нам сбивать их по очереди. Справились все.
Грюм заклинанием вернул бессознательные тушки в клетку и одобрительно прохрипел:
— Справились. По два балла за урок. Каждому. Эссе проверю позже. Запишите домашнее задание. И помните: постоянная…
— Бдительность! — хором закончил класс.
Грюм одобрительно улыбнулся, отчего его жутковатое лицо стало ещё более зловещим. В общем и целом, урок, как ни странно, мне понравился. Этот Грюм был куда более вменяемым, чем в каноне, к тому же старик явно был себе на уме и только для виду играл на стороне Светлейшего.
— У меня от него мороз по коже! — пожаловалась Гермиона. — Он такой жуткий!
— Зато живой, — спокойно парировал Ник. — Я слыхал, что он бывал в таких переделках, в каких от нас и шнурков от кроссовок не осталось бы. А значит, его надо слушать.
— Но Ник, — возразила Гермиона, — у тебя же нет портключа, если что…
— Почему — нет? — удивился Ник. — Есть. Я тоже могу оказаться в такой ситуации, которую не смогу разрешить благополучно. И тогда я просто активирую его. Гермиона, поверь, мёртвым героем быть далеко не так весело, как кажется…
Девочка задумалась, а потом спросила:
— Но как же Гарри? Его ведь все считают героем…
— Гермиона, ты сама-то понимаешь? — сказал я. — Какой из меня герой? Мне было чуть больше года, когда Волдеморт пришёл в наш дом, убил моих отца и маму и по какой-то причине самоликвидировался.
— Но Авада… Она ведь отскочила от тебя… — недоумённо сказала Гермиона. — Это написано в «Новейшей истории магической Британии», и во «Взлёте и падении тёмных искусств», и…
— Герми, — поддержал меня Ник, — книги пишут люди. А люди могут ошибаться, принимать желаемое за действительное, просто лгать… В ту ночь у случившегося не было свидетелей, кроме самого Гарри, а он просто ничего не может рассказать. Просто в силу возраста. Вот ты помнишь себя в год с небольшим?
Девочка медленно покачала головой.
— Вот именно, — продолжил Ник. — Так кто озвучил эту версию с самоотверженной защитой Лили Поттер? А ведь ей верят все. Ну, почти все.
— К тому же, — задумчиво произнёс я, — я многое прочёл о заклинании Авада Кедавра. Но никто из авторов никогда не писал о том, что оно оставляет следы на теле. Напротив, все подчёркивают, что у подвергшихся Непростительному нет никаких внешних повреждений. Так откуда взялся шрам? И ещё… Герми, я был в Годриковой Лощине. К дому моих родителей, который, на минуточку, принадлежит мне, водят туристов. В кафе там подают торт под названием «Шоколадная смерть Джеймса Поттера», а ещё всем желающим продают куклы мальчика со шрамом на лбу. Причём, меня никто об этом не спрашивал. Прости, но если бы дело касалось твоих родителей… трагически погибших в совсем юном возрасте родителей — как бы отреагировала бы ты?
— Я бы побила все стёкла в этой гадкой кафешке, — живо отреагировала Гермиона. — А потом нашла бы адвоката и разорила бы всех, кто пользуется мной как торговой маркой без моего согласия. Но неужели мистер Блэк оставит всё это просто так?
— Мистер Блэк как раз не оставит, — усмехнулся я. — Сейчас адвокаты Блэков готовят судебные иски. Но тогда возникает вопрос — почему раньше никому не было до этого дела? Жители Годриковой Лощины зарабатывали деньги на трагедии моей семьи и моём сиротстве, и никому из них не пришло в голову поинтересоваться — а есть ли хоть что-то на ужин у самого знаменитого сироты магического мира? И ты ведь знаешь, кто был моим опекуном до Сириуса Альфарда?
Гермиона кивнула.
— А сейчас давай закончим этот разговор, хорошо? — мягко спросил я. — Я плохо спал сегодня ночью, а поэтому могу вспылить и наговорить глупостей. А мне бы этого не хотелось.
— Да, Гарри, прости, мне уже пора на следующий урок, — быстро сказала Гермиона, подмигнула мне незаметно и, подхватив под руку тусовавшуюся поблизости Лаванду Браун, быстренько убежала.
Я удовлетворённо улыбнулся. Молодец, Герми, здорово мне подыграла. А ребята из Рейвенкло слышали наш разговор и не сомневаюсь, что семена упали на благодатную почву. Думать воронята умеют, а чем меньше у Ревнителя Всеобщего Блага будет юных наивных последователей — тем лучше. Я решил, что план по разрушению репутации Дамблдора стоит начать претворять в жизнь активнее. Книга Риты должна стать бомбой… а чтобы эта бомба взорвалась по-настоящему, нужны были умы, которые смогут принять настоящую правду. Факультет умников как нельзя лучше подходил для крамольных мыслей, а декан Флитвик просто так своих подопечных обливиэтить не даст, не на того напали… Неоднократный чемпион Европы по дуэлям — это вам не семечки, маленького профессора должен побаиваться сам Светлейший…
В общем, сделал гадость — сердцу радость.
После уроков, обеда и дополнительных занятий народ решил снова собраться в Штабе Мародёров, а я подумал, что стоит навестить мистера Филча.
Конни привычно решил идти со мной, к тому же Лео по какой-то причине увязался с нами. Может, у него были какие-то виды на миссис Норрис? Во всяком случае, я прихватил свою шкатулку и к Филчу мы отправились втроём.
Старик мирно пил чай в своей каморке, Миссис Норрис привычно дремала на кровати, заправленной цветастым лоскутным одеялом, в каморке вкусно пахло свежими пирожками, а появившийся домовик тут же поставил на стол чашки для нас, а на пол — блюдечко со сливками для Лео. Но мой книззл вспрыгнул на кровать и принялся обнюхиваться с Миссис Норрис, впрочем, вполне мирно и чинно.
— Что-то не так с браслетом? — спросил я Филча, после того, как мы сделали по глотку из чашек. — Если что-то не так, я готов его поправить.
И выложил шкатулку на стол.
Филч уставился на шкатулку так, словно узрел привидение. Хотя нет, на привидений он вообще не реагирует, а сейчас старый сквиб выглядел так, словно прямо перед ним возник извергающийся вулкан Везувий. Тем не менее, он быстро овладел собой, отставил чашку на блюдце и сдавленным голосом произнёс:
— Так ты отыскал её, Гарри…
— Что? — не понял я.
— Шкатулку, — ответил Филч. — Это ведь шкатулка твоей матери, Лили. Я прекрасно помню, эту вещицу твоей маме подарил Джеймс. В начале седьмого курса, когда они были уже помолвлены… Лили тогда навострилась всякие штучки делать… вот прямо, как ты. И Джеймс сам сделал эту шкатулку и подарил ей. Не знаю, он как-то зачаровал её на то, чтобы нужные бусины и всё остальное в ней не кончалось… вроде так. Помню, ей тогда все однокурсницы завидовали — получить от жениха самолично сделанный им артефакт, да ещё настроенный на невесту… Поверь, далеко не всем чистокровным такое дарили.
