— Примерно, — сказал я. — Беги к телефону-автомату. Нужно обезопасить дядю и тётю.

Дадли больше не стал ничего спрашивать, кивнул и помчался к установленной неподалёку от выхода из парка будке телефона-автомата. Вот и славненько… теперь можно и к дому рвануть…

И я рванул. Мистер Лапка бодро топал следом, умудряясь не отставать, а бежал я очень быстро. Но у поворота на Тисовую пришлось притормозить. Вот только любопытства мисс Фигг мне сейчас и не хватает. К счастью, окна старой сквибки были уже темны. Возможно, она уже спит, а возможно, если в курсе появления Мардж, стоит у занавески и ждёт, когда же вернёмся мы с Дадли. Ох, пусть я ошибаюсь, пусть ошибаюсь, и побег Мардж вызван обострением её болезни, а не чьими-то кознями…

Я замер, практически незаметный из дома мисс Фигг, Мистер Лапка тоже замер, вопросительно глядя на меня, и я начал формулировать просьбу пробраться в дом и глянуть, спит ли уже мисс Фигг, но тут из-за калитки вырулил Мистер Снежинка — единственный книззл-альбинос в стае старой сквибки.

Он вальяжно подрулил к Мистеру Лапке, оба книззла на миг замерли, обнюхиваясь, почти соприкасаясь носами и вытянув хвосты в струну. Затем Мистер Лапка фыркнул, снежно-белый книззл попятился назад и словно растворился в ночном воздухе. А Мистер Лапка подошёл ко мне и снова потёрся об мои ноги. Я наклонился и уловил нечёткий мыслеобраз — спящая в кровати мисс Фигг. Ага, всё-таки это не очередная подляна доброго дедушки, а обострение личной шизы Мардж… Хотя, третью сторону со счетов скидывать пока рановато.

— Мистер Лапка, — прошептал я, — а посмотрите, есть ли там кто-нибудь ещё кроме Мардж?

Книззл недовольно фыркнул, но я послал ему мыслеобраз аппетитного куска мясной вырезки. Мистер Лапка не спеша сделал шаг в сторону изгороди и тоже растворился в воздухе, как и Мистер Снежинка до него. Кошачья магия, иначе и не объяснишь.

Вернулся книззл быстро и вновь передал мне мыслеобраз Мардж. На этот раз ему удалось подобраться к ней достаточно близко, так что смог рассмотреть и красные, полопавшиеся сосуды в уголках глаз, и пересохшие губы, которые тётушка периодически облизывала, что-то тихо бормоча под нос, и побелевшие пальцы, которыми она сжимала хлебный нож… Похоже, всё серьёзно… Интересно, сможет ли тут Сев помочь хоть чем-нибудь?

Не буду врать, даже несмотря на мимолётную жалость, мне было параллельно до судьбы тётушки Мардж. Да, маги с ней обошлись нехорошо. Да, у неё были причины возненавидеть любое упоминание о магии… Но то, что я чудом сильно не пострадал в поединке со Злыднем, совсем не прибавляло мне христианского милосердия. Но эта немолодая склочная женщина заботилась когда-то о Верноне, а он любил её… Ещё и поэтому я не хотел вызывать полицию. В подобных обстоятельствах попадание в полицию грозило бы Мардж пожизненной психушкой… и далеко не тем пансионом с мягкими условиями, в котором она содержалась до сих пор. Вернона бы это сильно надломило, он и так переживал из-за всех неприятностей, приключившихся с сестрой, я-то видел.

Поэтому план у меня был такой — подкрасться к Мардж, оглушить беспалочковым Ступефаем, а затем связаться с Сири и попросить забрать женщину на Гриммо. Если Северус скажет, что ей можно вернуть хотя бы относительную вменяемость — так и быть, а если нет… Пусть её найдут на другом конце страны и вернут в тот же самый пансионат, на радость дяде Вернону. Пусть себе живёт, только вот надзор за ней лучше усилить. Как я понял, Мардж весьма состоятельна, детей у неё нет, так что её личных средств хватит надолго. Мардж уже немолода, так что доживёт свой век в комфорте. Правда… правда, перед этим её надо сначала обездвижить.

И я нырнул в заросли, хорошо хоть именно этот участок живой изгороди представлял собой кусты без колючек. Двигаться мне удавалось бесшумно и — я очень надеялся — незаметно. Шаг, ещё шаг… И вот я разглядел неясную скрюченную фигуру, которая сидела на корточках, активно жестикулировала и что-то бормотала. Я прислушался и разобрал некоторые слова.

— Проклятый мальчишка… исчадье ада… это всё из-за него… убить… очистить… это всё он… он виноват… И Петунья… Петунья… дурная кровь… очистить… очистить Дадли… кровь… выпустить кровь…

Потом бормотание стало совсем неясным. По моей спине пробежал холодок. Похоже, Мардж реально спятила, и опасна не только для меня, но и для Дадли с Петуньей. Это их она собирается очищать кровопусканием? Плохо, совсем плохо… Сейчас подберусь поближе и оглушу её, как и задумывал. Даже если не успею связаться с Сири и придется вызывать полицию — другого выхода нет.

Я сделал несколько осторожных шагов вперёд, но тут произошло непредвиденное. Видимо, Дадли дозвонился до Петуньи, и она ему не слишком поверила. Дверь чёрного хода отворилась и оттуда выглянула Петунья с фонариком. Она стала светить на задний дворик, на живую изгородь, но луч фонарика был слабоват, и не зацепил ни меня, ни Мардж. Я замер, мысленно страстно желая, чтобы Петунья закрыла дверь, и можно было бы разобраться с Мардж окончательно.

Увы, женщина медлила, а зря. Если Петунья не заметила Мардж, то Мардж её очень даже хорошо заметила. На какое-то время она замерла, перестав бормотать, а потом резко встала, сделала вперёд несколько дёрганых, пьяных шагов и довольно громко выкрикнула:

— Петунья!

Та замерла, как кролик перед удавом, явно заметив блеснувший в свете фонарика здоровенный нож-хлеборез, а потом слабо прошептала:

— Марджори… Что ты здесь делаешь? Вернон… Вернон…

— Не смей! — прошипела Мардж и сделала ещё несколько шагов вперёд. Теперь она стояла прямо перед крыльцом. Петунье достаточно было сделать только шаг назад и захлопнуть дверь перед носом дорогой золовушки, но, видимо, страх парализовал её.

— Что… — испуганно повторила Петунья, — что ты здесь делаешь?

Мардж жутковато улыбнулась:

— Пришла навестить невестку и племянника… и одного мальчишку, скверного мальчишку, который испортил идеальную семью моего брата… У него дурная кровь, Петунья, в тебе течёт та же кровь, ты испортила кровь Дадли… Дурную кровь надо выпустить, тогда всё будет хорошо… Позови мерзкого мальчишку, Петунья…

— Гарри нет дома, он ушёл в гости, — быстро сказала Петунья. — И Дадли с ним… Мардж, ты больна… ты нуждаешься в помощи…

Но Марджори её словно не слышала. Точнее слышала только то, что хотела.

— Их нет… — пробормотала она. — Хорошо, я подожду… Но сначала я очищу тебя!

Голос Марджори зазвучал отчётливее, переходя в истерический визг, она вскинула нож и бросилась на остолбеневшую Петунью. Больше медлить было нельзя, и я выскочил из-за кустов с криком:

— Ступефай! Инкарцеро!

Мардж рухнула, словно подкошенная, нож от сотрясения вылетел из её руки, описав сверкающую дугу и приземлившись под кустами. И тут же тело женщины обвили крепкие верёвки.

Петунья слабо охнула и стала медленно сползать по дверному косяку. За моей спиной раздался топот, это через кусты ломился Дадли. Он бросил беглый взгляд на связанную фигуру, явно не признав в ней тётушку, и успел подхватить Петунью. Я подскочил к нему и стал помогать. Так, вдвоём мы отвели Петунью в дом и усадили на диван в гостиной.

— Господи… — прошептала Петунья, — Господи… Какой ужас… Гарри, если бы не ты, она… она… Как назло и Вернона дома нет…

— Он на работе задержался? — спросил Дадли.

— Да, сынок, его послали в срочную деловую поездку, он час назад заехал домой, принял душ, поел, переоделся и уехал. Вернётся через два дня. Господи… такой ужас… Я была совсем одна в доме, прости, Дадли, что не поверила тебе сразу и отправилась проверять…

— Ну, мама… — проворчал Дадли.

— Дад, — быстро сказал я, — принеси маме водички. Пусть успокоится. Я сейчас…

Дадли отправился на кухню, а я быстро метнулся в спальню, вызвал Сири и коротко обрисовал ему ситуацию. Сири замысловато выругался и сказал, что сейчас будет.

Я, по-прежнему сжимая сквозное зеркало в руке, поручил Петунью заботам Дадли и отправился на задний двор. Там ничего не изменилось — связанная Марджори мирно лежала на травке, рядом восседали Мистер Лапка, Мистер Пушистик и Мистер Снежинка. Охраняли, умнички…