Я прошёл через дом в гараж, предварительно выпив огромный стакан вкуснейшего домашнего лимонада, предложенный Петуньей. Дадли напомнил мне, что через час нас ждёт, я кивнул и сказал, что сначала схожу в душ.

В гараже меня дожидались книззлы. Я достал из пояса два купленных ещё вчера шмата ветчины и предложил им угощения. Книззлы уничтожили первый с рекордной скоростью и благодарно замурчали, а потом мистер Лапка показал мне мисс Фигг, стоящую на четвереньках перед камином, в котором действительно виднелось лицо, но не Дамблдора, а Кингсли.

«Большой чёрный хочет принести плохую вещь», — передал Мистер Лапка.

О, вот оно как… Значит, артефакт то ли починили, то ли второй достали… И притащить его в Литтл-Уингинг должен всё тот же Кингсли. Не понимаю я мужика, вроде бы и не идиот совсем, раз в каноне стал Министром магии, что ж он так Доброму Дедушке прямо как привязанный служит? Да и Грюм… Если вспомнить подслушанный разговор в сарае, то эта парочка многое видит, во многом сомневается и совсем не так предана Великому Светочу. Но, тем не менее, они ему служат… Преследуют свои цели? Возможно… Но что-то их постоянное присутствие рядом со мной начинает надоедать. Уж лучше пьяница Флетчер или старый сухарь Дож. Им что, в аврорате работы мало?

Я слегка напрягся и попросил Мистера Лапку проследить за Кингсли и «плохой вещью», а потом показать мне. Книззл понятливо муркнул, после чего парочке был выдан второй шмат ветчины с наказом передать его всей остальной стае.

Ответом мне было урчание и шипение, а на ментальном уровне — понимание и согласие. Затем оба книззла синхронно вцепились в упаковку и потащили её к выходу из гаража, умудрившись вновь проскользнуть в ту же узкую щель без особых проблем. Ну ладно, книззлы — это жидкость, но ветчина? Шмат был вдвое больше щели, я сам видел! Или это такая особая кошачья магия?

Потом я принял душ, надел приготовленную Петуньей свежую одежду, прихватил браслет, спрятал в пояс палочку Тёмного Лорда и спустился вниз. Дадли был уже готов, как и большой пирог, испечённый Петуньей. Слоёный пирог с пятью начинками немного напоминал расстегай, только со сладкой начинкой, и был просто шедевром кулинарного искусства Петуньи.

— Неприлично идти в гости с пустыми руками, — наставительно сказала она. — А этот пирог когда-то понравился Нику.

Только мельком взглянув на аккуратный, с румяной корочкой, обалденно пахнувший пирог, я с ней согласился. Если вкус хоть немного соответствует виду и запаху, то этот пирог реально понравится кому угодно. Даже Дадли, привыкший к овощам и отварному мясу, посмотрев на него, тоскливо вздохнул. Петунья же, ловко упаковав пирог в специальную коробку, заявила:

— Прекрасно выглядите, мальчики.

— Если только Гарри никто с девочкой не перепутает! Он себе такие шикарные кудри отрастил! — хихикнул Дадли.

— Самсона же никто с девочкой не путал, — хихикнул в ответ я, — а кто путал — потом долго жалели.

Дадли посмеялся, Петунья улыбнулась, а я, мельком глянув на себя в зеркало, отметил, что мои волосы и впрямь успели вымахать до приличной длины… и никакого шухера на голове. Отросшие волосы слегка завивались и были вполне себе послушными, во всяком случае, хвост у меня получился толстенький и аккуратный.

— Да, — вздохнула Петунья, — с таким кудрями тебе только в рекламе сниматься.

Мы с Дадли снова синхронно хихикнули, распрощались с Петуньей и поспешили через парк к дому Мэннингов.

Дом родителей Ника выделялся среди стандартных домиков Литтл-Уингинга — трёхэтажный, старой постройки, но прекрасно отреставрированный, окружённый не маленьким палисадником, а полноценным садом с небольшим прудом, цветущими кустарниками и большой альпийской горкой. Дорожка к дому была обсажена невысокими, но пушистыми туями, посреди ровно подстриженной лужайки красовалась изящная беседка. В общем, дорого, но стильно, ничего, бьющего в глаза своим нарочитым богатством.

Дверь нам открыла сама мама Ника, симпатичная женщина лет тридцати, одетая очень просто — в светлые брюки и белую футболку. Миссис Мэннинг улыбнулась нам и сказала, что рада, что в гости к Нику зашли друзья.

— В последнее время Ник был сам не свой, но, к счастью, всё изменилось, — улыбнулась она, — надеюсь, что и в школе у него всё наладится. Я рада, что он помирился с тобой, Дадли… и что пригласил вас с Гарри в гости.

Ещё бы нет… Уж что-что, а располагать к себе канонный Том в юности умел. Думаю, что на целый год Мэннинги получат идеального сына. А уж как Томми развернётся в школе… Ох, даже и представить боюсь.

— Ну, маам… — раздалось сверху и со второго этажа к нам спустился Ник. — Я же сказал, что всё будет хорошо. Гарри, Дадли, привет! Здорово, что вы пришли! Мама, мы поиграем в моей комнате, да?

— Конечно, сынок, — ласково улыбнулась женщина и ловко освободила Дадли от пирога.

— Это твоя мама так замечательно печёт? — спросила она его.

Дадли закивал, и миссис Мэннинг сказала:

— Я, пожалуй, его разрежу и отнесу вам наверх вместе с соком, хорошо?

Мы согласились и отправились в комнату Ника.

Лично мне там очень понравилось. Комната была большой, но при этом уютной, в ней было всё, что могло понадобиться десятилетнему мальчику и даже чуточку сверх того. Компьютер, коробочки с видеоиграми, видеодвойка, ещё один телевизор с игровой приставкой, кассеты, целый стеллаж интересных книг, скейт, самокат, большой ящик с «Лего», громадный набор фломастеров, маленький телескоп у окна, плакаты с Оззи Осборном, «Металликой» и «Скорпионс», магнитофон, огромный шкаф с одеждой… Мэннинги явно не экономили на единственном сыне. Дадли, когда-то бывавший в гостях у Ника, сразу же прилип к стойке с видеоиграми, перебирая коробочки. Ник разрешил ему попробовать всё, что душа пожелает, и Дадли был минут этак на сорок потерян для общества, а мы с Ником получили возможность перекинуться словцом.

— Как ты? — шёпотом спросил я.

— Отлично, — отозвался Том. — У этого парня действительно хорошие родители, любят его, вот и разбаловали. Странно было, правда, называть их папой и мамой — привычки нет. Но я привыкну. Они хорошие. И они не магглы, Гарри.

— Сквибы? — спросил я.

— Да, — отозвался Том. — Так что теперь, когда моё имя появится в Книге Хогвартса, ничего удивительного не будет. Было бы сложнее, если бы они оказались магглами. Пришлось бы втолковывать профессорам, что я усыновлённый.

— Получилось бы? — удивился я.

Томми-Ник только вздохнул:

— Нечестно это… А что делать?

— Вот, смотри, — протянул я ему браслет. — Это тебе.

— Здорово! — восхищённо сказал Ник. — Но это же… это… Ты сам понимаешь, что сюда вплёл?

— Не-а, — беспечно ответил я. — Само всё получилось. Неужели что-то вредное получилось?

— Наоборот, — радостно ответил Томми и нацепил браслет на руку, — ты тут что-то вроде Кровной защиты навесил и ещё…

Он закрыл глаза и сосредоточенно наморщил лоб, а в голове у меня раздалось:

«Слышишь меня, Гарри?»

«Томми? — радостно откликнулся я. — Это что, мы теперь сможем разговаривать, как раньше?»

«Ага, — разулыбался Томми-Ник. — Ты понимаешь, что ты сделал? Это самый настоящий артефакт ментальной связи, огромная редкость, а ты за один вечер… Гарри, ты просто талант!»

«Захвалишь, — отозвался я. — Кстати, я тебе тут палочку принёс…»

И, покосившись на увлечённого какой-то стрелялкой Дадли, я достал палочку из пояса и протянул её Томми-Нику рукоятью вперёд.

Тот принял её чуть ли не со слезами на глазах и радостно прошептал:

— Моя… Наконец-то… Гарри, ты не представляешь, что я сейчас чувствую… Это словно… словно взлететь… Спасибо…

Я ещё порылся в поясе и протянул Томми-Нику ещё один браслет — кожаный. Это был артефакт авторства Сириуса, представлявший собой универсальные ножны для палочки. Сам браслет был шириной сантиметров десять, но в него легко умещалась палочка любой длины. Томми тут же застегнул браслет, а я сказал:

— Дотронься до него палочкой.