Блинн… странно он как-то говорит. То ли внушённое повторяет, то ли с чужих слов. Нет, конечно, фальшивую историю моих родителей он мог слышать и от Дадли — Дурсли явно раньше в выражениях не стеснялись, но всё равно… странно…

— А ты, — продолжил Ник, — слишком много стал себе позволять. Ты забыл, где твоё настоящее место, отброс… Мы тебя проучим, да так, что ты всю жизнь не забудешь. Пирс, давай.

Пирс сделал шаг вперед, и я увидел у него в руках бутылку с яркой этикеткой. Жидкость для розжига. Это… Это что? Они что, сжечь меня решили? Не, я не ведьма Венделина Странная, удовольствие от подобных забав не получу. Они хоть последствия себе представляют? Похоже, нет.

— Давай, Пирс, — повторил Ник. Губы его пересохли, и он их то и дело облизывал, щёки разрумянились, глаза возбуждённо блестели. Ну, точно, маньяк. Или это от вседозволенности? Думает, папа отмажет и в этот раз?

Пирс нерешительно открутил крышку, и я почувствовал резкий запах. Последняя надежда на то, что меня решили просто попугать, растаяла, как дым. Это реально была жидкость для розжига.

— Давай, Пирс, — повторил Ник в третий раз. — Покажи этому отребью, что значит настоящий сильный парень.

— Давай, Пирс, — съехидничал я. — Ника папочка отмажет, а ты точно поедешь в школу святого Брутуса. А уж как будет этому рад твой отец-полицейский… Его собственный сын станет преступником, здорово, да?

Пирс замешкался. Похоже, до него стало доходить, что поджог одноклассника — это не пара поставленных синяков, за такое придётся серьёзно отвечать. Поэтому предвкушение в нём боролось с осторожностью. А насчёт того, что он может раскаяться и не захотеть причинить мне боль, я не обольщался. Крысы не таковы.

— Ненормальный дело говорит, Ник, — неожиданно сказал он. — Давай, я его оболью, а ты подожжёшь. Так будет справедливо.

— Что, зассал, Пирси-детка? — ехидно спросил Ник и достал из кармана джинсов зажигалку. — Ладно уж, поливай.

— Вы серьёзно думаете, что вам такое сойдёт с рук? — спросил я.

— А кому ты нужен, урод ненормальный? — усмехнулся Ник. — Уверен, твои опекуны шума поднимать не будут, сдался ты им. А Большой Дэ сразу поймёт, с кем нужно дружить, а с кем лучше не водиться. Давай, Пирс!

Ого… А похоже то, что Дадли от них откололся, подействовало на Ника сильнее, чем я думал. Как же, с ним не захотели дружить. С ним, таким крутым и богатым. А крайний — снова я…

Пирс потряс бутылку и, подойдя ко мне совсем близко, стал её наклонять. Только вот я совсем не зря поддерживал этот неконструктивный диалог. Резкий хлопок, и верёвки упали. Я соскочил со стула и ногой выбил бутылку из руки Пирса. Она отлетела в угол, грохнулась об стену и разбилась. Противный запах бензина наполнил захламленную комнату. Ник и Пирс замерли от неожиданности, а я, подхватив валявшуюся рядом сумку, выпрыгнул в окно и плавно приземлился на вытоптанную землю под окном.

— Держи его, придурок! — раздался из дома раздражённый голос Ника. — Ты всё испортил, баран!

Дальнейшее я слушать не стал, поскольку понёсся от места несостоявшегося аутодафе со всей возможной скоростью.

«Этого мальчишку необходимо нейтрализовать, — задумчиво произнёс Томми, — он опасен. Другой их жертве может не повезти так, как тебе».

Я был полностью согласен с Томми, поэтому, завернув за угол, притормозил и стал ждать.

Пирс и Ник показались пару минут спустя, оба выглядели взъерошенными, злыми и недовольными, Ник злобно шипел на Пирса, тот молчал, но лицо его было красным от обиды, а на скулах играли желваки.

— Пошли к магазину, — прошипел Ник. — Он же с сумкой был. Там ему и наваляем.

— Может, в следующий раз? — предложил Пирс. — Или после школы подкараулим… Как раньше.

— После школы он с Большим Дэ, — отрезал Ник. — И вообще, ты что, намерен спустить этому отребью, что он тебя в дураках оставил?

Пирс тут же пошёл на попятный:

— Нет, конечно же нет… Но чем мы его прижмём? Бутылку-то он разбил. Да и драться где-то научился…

— Ничего, — хмыкнул Ник. — Вдвоём мы его скрутим. И вообще, у твоей матери крысиный яд ещё остался?

— Ну да, — недоумевающе ответил Пирс. — В чулане стоит. Ещё полбутылки. Зачем?

— Затем, что ты сейчас бежишь домой, берёшь яд, мы покупаем лимонад в магазине, добавляем туда немного из твоей бутылки… и заставим Поттера выпить.

— Он у нас ничего не возьмёт, — резонно ответил Пирс.

— Ты идиот? — фыркнул Ник. — Скрутим и в глотку зальём. Пусть поблюёт как следует.

— А если он… того? — предположил Пирс. — Или если нам его скрутить не удастся?

— Ты идиот? — повторил Ник. — Подберёмся сзади, вырубим потихоньку — и привет. И ничего ему не сделается, живот поболит и всё. Давай, беги. И лимонада купить не забудь. Я тебя здесь подожду.

Пирс подорвался и умчался, Ник остался один, а я призадумался. Похоже, эта парочка меня в покое не оставит ни при каких обстоятельствах. И главный тут — Ник. Значит, его придётся нейтрализовать. Нет, будь это мелкие пакости — я бы стерпел, но тут, похоже, уже не поможет прикладная гадология. Не поймёт. И вообще, поведение Ника смахивает на… на одержимость? Неужели?

«Оглуши его, — посоветовал Томми. — И присмотрись. Мне это тоже не нравится».

Я вышел из-за угла и коротко скомандовал:

— Ступефай! Инкарцеро!

Ник рухнул на землю, его тут же оплели верёвки. Лицо парня стало неподвижным, глаза остекленели. Я положил руки ему на виски и прошептал:

— Легилименс!

И не увидел ничего. В голове Ника клубилась грозовая тьма. Никакого проблеска сознания, только злоба и странная жажда. Да что же это такое?

«Это уже не Ник», — прошептал Томми, и я услышал в его голосе нешуточное потрясение.

«Не Ник? — поразился я. — Что это значит?»

«То и значит, — проворчал Томми. — Я слышал о таком… Вызывается неприкаянный дух из-за Грани, пленяется… Ему внушаются некие установки. После этого он подселяется в другое тело, словно паразит. Дух не может освободиться и вернуться обратно за Грань, пока не выполнит установку. Поэтому поведение… тела очень напоминает одержимость. Но это не одержимость. Это куда хуже».

«Почему?» — спросил я.

«Потому что взрослое сознание может оправиться после ухода духа. Детское — нет. Ник Мэннинг мёртв, Гарри. Его больше нет. Есть только злобная тварь в теле твоего одноклассника, которая будет пытаться тебя извести снова, снова и снова… Пока не добьётся своего».

Вот тебе, бабушка, и Юрьев день!

«Но зачем? Зачем это Дамблдору?» — я даже не сомневался, кто превратил Ника в эту жуткую тварь.

«Возможно, это входит в его программу воспитания Избранного, — отозвался Томми. — Чтобы у тебя был враг, не дающий расслабиться. А возможно ему уже не нужно, чтобы ты дожил до Хогвартса. Трагическую гибель Избранного тоже можно выгодно обыграть в нужном ключе».

«Или ему каким-то образом удалось добраться до Невилла, и теперь у него есть запасной Избранный…» — предположил я.

«А вот это вряд ли, — хмыкнул Томми. — Невилл находится под покровительством русских магов, а с ними рискнул связаться только Гриндевальд. И чем это для него кончилось? Так что нет, не бойся за Невилла. С ним всё в порядке. Скорее всего у Дамблдора созрел новый план…»

«Крестражи… — вырвалось у меня. — Если он проверил крестражи…»

«Вполне возможно, — хмуро ответил Томми. — В любом случае, мы с тобой в глубокой…»

«Я понял, — ответил я. — Что делать будем?»

«А с этим можно поиграть… — хихикнул Томми. — Гарри, у тебя Сфера с собой?»

Я хлопнул себя по лбу. Точно! Сфера! Ловушка Духов! Уж не знаю, зачем Сири впихнул парочку в один из кармашков моего пояса, предчувствие его осенило, что ли?

Я торопливо достал Сферу, активировал её каплей своей крови и выученным заклинанием и приложил жемчужно-белый шарик размером с кулак ко лбу Ника. Сфера замерла, словно приклеенная, постепенно темнея. Спустя три минуты шарик приобрёл аспидно-чёрный цвет, внутри него что-то тихо щёлкнуло, и он отвалился прямо мне в руку. И всё. Никаких спецэффектов. Между прочим, изобретение Герпия Злостного. Почему-то все помнят его только как изобретателя крестражей, а ведь этот маг в своё время был неплохим демонологом.