— Ну, теперь вы уверены в том, что попытка не слушать меня оказалась крайне невыгодна для него.

Он осмотрелся на навостривших уши низших.

— Будут еще желающие меня убить?

Демоны подкрались ближе, но нападать не рисковали.

— Что же касается людей, — он оскалился под маской. — Мне плевать, что он сделал для вас или против вас. Мне все равно, что будет дальше с вам и вашими жизнями. Храм теперь мой. Как и Небоскреб. Любого покусившегося ждет тоже самое, — он нагнулся в отрубленной голове и продемонстрировал ее толпе. — Но, если вы вдруг захотите сделать вид, будто ничего не произошло — мешать не стану. Храм мой, но жить здесь можете и вы. Я все сказал.

Он собрался на выход, но вдруг вспомнил и вернулся к телу. Вытащив из-за пазухи артефакт, он покинул подземелье.

Выбравшись и встав в полный рост, Верджил выставил перед собой голову первосвященника. Люди, увидевшие его, с дикими криками кинулись наутек. Демоны, что заметили его еще в подземельях, повысовывали свои носы. Хмыкнув, Верджил откинул голову к ближайшим стражам-статуям. Каменная крошка с хрустом посыпалась на пол, освобождая высших демонов от своих оков. Сквозь крик бегущих горожан послышался вой очнувшихся тварей.

За все время демонстрации Верджил не произнес не слова. Он знал, что Венера может услышать его, так что решил действовать молча. Обведя битой всех высших в поле зрения, он указал на пол перед своими ногами. Те поняли его намек, но не спешили подчиняться.

— Как ты смеешь?! — зашипел кто-то из них. — Убейте его!

Орава низших повалила на него из-под сводов Храма. Хмыкнув, Верджил даже не напрягся. Взмах, и кровь, что натекла из головы первосвященника тонкими иглами приняла нападавших. Демоны, не успев коснуться пола, осыпались кровавым прахом. Высшие были обходительнее. Впрочем, продуманная тактика и пара заклинаний не спасла двоих из пятерых посмевших покуситься. Остальные разумно решили отступить и покориться.

— В чем твоя… — прежде, чем успел договорить один из них, Верджил снес ему челюсть. Вместо ответа он велел собственной крови, что была в его бите, лечь на пол посланием:

1. Я — первый среди вас. Мое слово — закон.

2. Любой может оспорить это. Проигравших ждет смерть.

Верджил оскалился на демонов. Пусть те и не видели этого под маской, но чувствовали. Рычали, бродили вокруг, словно загнанные звери, но не смели трогать его.

3. Город — моя обитель. Любая капля человеческой крови, пролитая здесь без моего ведома — это смерть.

Он ухмыльнулся и добавил:

4. Демонов это не касается.

Он ткнул в морду тому, которому сломал челюсть:

5. Ты будешь первым среди остальных пока меня нет. Или тот, что превзойдет тебя по силе.

«Первый» яростно зарычал и вцепился отросшими зубами в свою руку. Верджил понял этот вопрос: чем им питаться?

Верджил довольно усмехнулся:

6. Вы не рабы этого города.

В чужих рожах он увидел осознание. Сейчас в городе поднялась паника. Люди побегут прочь из Храма. И, подгоняемые, но не тронутые демонами, они могут покинуть предполагаемые границы города. Уж там демонам ни что не мешает их сожрать. Однако сейчас им предстоит решить, разжигать ли панику, опустошая людские запасы на корню; либо погасить ее, но позже иметь возможность питаться тайно.

Верджил не знал, как с этой проблемой справлялся первосвященник. Да и, честно говоря, ему было не интересно, скольких жителей он принес в жертву спокойствию Храма. Сейчас Храм может стать его опорной точкой в будущем. Он уже понял, что лучше иметь место, куда можно вернуться. И, желательно что-то отличное от особняка отца.

Глянув на стоящую в стороне Неван, Верджил ткнул в нее битой. Демоница испуганно сжалась. Он поманил ее ближе, и та неохотно подчинилась.

«Отныне ты свободна от оков сомнений», — он выжег это с своей кровью на ее запястье. Та с удивительным для нее смирением кивнула. Ее взгляд, не выражающий сейчас абсолютно ничего, скользнул по его лицу, маске. В такой момент человек заплакал бы, потребовал объятий. Даже такой отмороженный тюфяк, как Данте, хотя бы боднул рукой в плечо на прощание. Но Неван — демон. А ни один демон никогда не был и не будет уличен в искренних человеческих чувствах. Эта ноша непомерна для них. Банальные сомнения делают из них рабов, что и говорить о чем-то более высоком. Поэтому Неван собранно кивнула и поспешила удалиться прочь с его глаз. Навсегда.

Верджил проводил ее задумчивым взглядом. То, что чувств не было у нее не означало, что их не было у него. Но Верджил сделал свой выбор и не собирался жалеть о нем. Он окинул взглядом толпу отродий.

7. С сего момента и до нового возвращения в Храм гоните меня, словно преступника.

Он ударил битой по полу, приказывая собственной крови вновь стать ее частью, а за тем, схватив ближайшего гуля, рукой вспорол ему глотку, с ног до головы орошая себя гнилой кровью. Мгновение, и он уже бежит прочь из города.

— Венера! — покинув храм, закричал он во всю мощь своих легких. — Уходим, живо! — И, наплевав на все, кинулся к краю области.

Данте в задумчивости мял подбородок, и так и эдак приглядываясь к демонической длани, что Неро освободил от бинтов.

— Мне интересно, как ты объяснял это караванщикам?

— Темная химия, — пожал плечами тот, размяв конечность.

— И они велись?

— Пока я спасал машины и скарб от демонов — им было все равно.

— Разумно, — хмыкнул Данте. — И что она умеет? — он ткнул в нее пальцем, предпочитая держаться на расстоянии.

— Всякое, — уклончиво ответил Неро. — Проще показать.

— Так, ладно, пока без демонстраций. Это все?

Тот как-то неуверенно посмотрел на Данте.

— Больше нет никаких шипов-клыков-ядовитой крови?

Неро цыкнул:

— Я не демон, нацепивший человеческое тело. Я человек с демонической конечностью! И эта рука — все, что у меня есть, чтобы выживать и питаться. — Насупился парень. Данте на секунду осекся, но не позволил себе излишнее сочувствие:

— Кстати о питании…

— В обществе людей я ем человеческую еду, — поспешил ответить Неро.

Данте вскинул бровь.

— Мама говорила, что тебе может не понравиться, если я буду есть людей, — неуверенно потупил взгляд тот.

— А ты… Ты когда-нибудь ел людей? — осторожно уточнил Данте.

Неро мотнул головой:

— Я питался только демонами и человеческой едой.

— Хорошо, — уверенно кивнул Данте. — Просто отлично.

Неро, словно сомневаясь в его словах, взглянул ему в лицо:

— Но…

Данте напрягся.

— Это тело не имеет некоторых преимуществ демонического. Я… мне нужно питаться чаще. Я не могу наесться впрок, как мама.

— И как часто тебе нужно есть?

— Низшего мне хватает на пять-семь дней. Человеческой еды… на несколько часов. День — максимум, потом просыпается голод.

Данте тяжело вздохнул. Ему повезло, он знал о голоде лишь понаслышке от отца и Верджила, который рассказывал о его записях. Это состояние сильно отличалось от того, что было у людей и конкретно у самого Данте. Высшие от голода теряют разум и все желания кроме одного — насытиться. Это как дикая охота, как ломка и наслаждение от самого чувства скорой резни. У Данте такие чувства вызывали только вылазки вроде недавней с Леди. Но и то, это был лишь отдаленный пшик той чистой концентрации, что испытывали демоны во время голода.

— Ладно, с этим мы сможем справиться. В конце концов, это больше похоже на нас с бра… другими людьми, так что просто кормить по расписанию.

Неро шмыгнул и утер нос.

— Ладно, у тебя с собой много вещей? — уточнил Данте.

— Караванщик обещал дать мне плату. Кроме этого, все мое при мне.

Данте с ужасом уставился на него.

— Что?

Данте принюхался, отчего-то заставив Неро покраснеть.

— Да что не так?

— Понять не могу, почему от тебя не несет, если ты, не снимая, носишь одну и ту же одежду уже сколько? Неделю? Две?

Неро закатил глаза и объявил так, будто это было чем-то само собой разумеющимся: