Видение Амона подняло голову, а вслед за ней и дрожащую руку:

— Инпу? Пожалуйста, не оставляй меня одного.

Анубис прекрасно понимал, что если он приблизится и коснется Амона, поверит ему, то увязнет еще глубже. Но и смотреть на друга было невыносимо.

— Инпу, пожалуйста…

За спиной Амона появился Осирис. Такой, каким его запомнил Анубис, суровый, с морщинкой между бровей:

— Ты разочаровываешь меня, Инпу.

Анубис никогда раньше не видел на изнанке Осириса. И вот так вместе друг с другом видения обычно не оказывались.

Это было слишком неожиданно, и Анубис сказал первое, что пришло в голову:

— Я скучал.

Осирис покачал головой и растворился красноватым дымом под звуки той же навязчивой мелодии. Она не прекращалась ни на миг.

— Инпу, пожалуйста… не оставляй меня одного…

Анубис сполз по двери вниз, на пол, не в силах оторвать взгляд от месива на том месте, где должны быть глаза Амона.

— Инпу… мы смотрели не туда. Геката не хочет власти. Ей не нужны миры мертвых. Надо понять, чего она правда жаждет. Пока не стало слишком поздно.

Анубис запомнил эту мысль, он понимал, что это важно, хотя никак не мог сообразить, почему. Он смотрел на Амона, слепо шарящего по алому ковру.

— Воробушек.

Нахмурившись, Анубис посмотрел по сторонам, но Гора не видел. И в то же время ощущал его и Нефтиду. И четкий приказ Амона, который заставлял вставать и двигаться вперед.

Амон — глава пантеона, и он приказывал явиться.

Анубис обошел безглазую фигуру и раскрыл новую дверь, смело шагая вперед.

Он терялся в красном тумане, не мог понять, куда двигаться. Обычно выход находился просто, Анубис шагал словно под водой, но точно вперед. А тут вокруг только красный туман, за который он никак не мог ухватиться.

Найти дорогу.

— Инпу, черт бы тебя побрал, где ты?

Сет всегда оставался маяком. Чем-то твердым, к чему Анубис всегда возвращался, в чем мог быть уверен. Сет — единственное постоянное в жизни, несговорчивый и грубоватый, кто всегда был большим отцом, чем Осирис.

Кто никогда не оставлял.

Анубис вынырнул из тумана, ориентируясь на Сета. И через мгновение ощутил его силу бури. Тусклый свет комнаты вокруг и голоса вместо навязчивой мелодии изнанки.

У Анубиса не было сил говорить, он только уткнулся лбом в Сета, ощущая, что тот реальный и такой же устойчивый, как всегда. Шелестящий меж пальцев песок.

— Ему надо отдохнуть, — голос Гора. — Это нормально. Просто выспаться.

Анубис не был уверен, что не уснет прямо здесь и сейчас — точнее, уверен, что именно это он и собирается сделать.

Комментарий к 8.

Вся серия про психушку - это драбблики АУшки из психушки в сборнике (https://ficbook.net/readfic/6510864).

Тлен. В “Руках” всё гораздо оптимистичнее)

========== 9. ==========

Гадесу снилась кровь.

Он стоял на вершине одной из открытых площадок Подземного мира. Смотрел на город, изгибы мостиков, раскидистые деревья, многочисленные переходы и топорщащиеся башни. Он видел свой привычный мир, который всегда был частью его самого.

Но сейчас всё застилал тяжелый запах железа. И фиолетовые искры, привычные в Подземном мире, прибивала густая алая кровь.

Она лилась с неба. Дождь, которого никогда не было и не могло здесь быть. Жирные красные капли, стекавшие по камням, ручьями вихрящиеся между башен. Гадес чувствовал капли и на своей коже. Он стоял под этим дождем, ощущая, как кровь пропитывает его волосы, одежду, срывается с опущенных кончиков пальцев.

Льющаяся с неба кровь лезла в глаза, и Гадес с раздражением провел по ним ладонью, хотя лучше не стало.

Подземный мир, всегда бывший черным и фиолетовым, теперь казался багровым.

Однажды Анубис расспрашивал Гадеса, есть ли изнанка у Подземного мира. Он тогда предположил, что, если нет, возможно, Гадес о ней не знает. Предположение казалось абсурдным, уж Гадес точно знал, что есть, а чего нет в его мире. Но сейчас невольно вспомнил эти слова.

Анубис говорил, изнанка Дуата для него тоже в багровых тонах. Цвета крови внутри тела.

Гадес проснулся под утро. Он всегда знал, какое сейчас время суток там, у людей, а Подземный мир отзывался, тут светлело тогда же, когда у людей — там, где находилась в данный момент дверь.

Гадес выбрался из большой кровати с балдахином осторожно, стараясь не потревожить спящую Персефону. Замок в Подземном мире не был замком в полном смысле этого слова: скорее, повторял архитектуру, которая когда-то понравилась Гадесу, а вот комнаты располагали вполне современными удобствами.

В гостиной, примыкавшей к спальне, стояла кофе-машина. Гадес налил себе чашку покрепче, думая, что в этот момент Сет как раз может варить кофе у себя в квартире.

Накануне Гадес занимался делами в Подземном мире, но Персефона раз пять уходила через врата к Нефтиде, чтобы узнать последние новости. Анубис вернулся ближе к ночи и сразу завалился спать. В остальном всё было тихо и спокойно, как будто Геката вовсе и не появлялась.

Уже перед сном Гадес, закончив с делами, пришел в эту гостиную. Персефона разожгла камин и сидела в большом удобном кресле, забравшись в него с ногами. В одной тонкой ночнушке, с рыжими волосами, рассыпавшимися по плечам, в них путались отблески огня.

В руках Персефона держала окровавленный шарф, который Гадес узнал. Кажется, именно он так пригодился с раной Анубиса.

Персефона подняла голову, в ее взгляде была задумчивость:

— Геката сказала, что не причинила бы мне вреда. Думаешь, это так?

Гадес пожал плечами и присел на ручку кресла Персефоны. Видел, как ее тонкие пальцы перебирают заскорузлый шарфик.

— А если бы меня там не было? Геката постаралась убить Анубиса?

— Он бы не стал сдерживаться. Но я уверен, Геката специально выбрала такой момент. Она не хотела открытого противостояния и не желала навредить тебе. И ей нужно, чтобы Анубис пока держал мертвецов. Если бы всё было как обычно, он бы быстро исцелился.

— Если бы… Геката была не одна. Кто сидел с ней рядом в машине? И — если бы — он тоже вышел?

— Слишком много «если», — мягко сказал Гадес. — Ты много об этом думаешь. Случайности, совпадения, стечения обстоятельств…

— Из них состоит наша жизнь.

Гадес поймал себя на мысли, что это звучит очень по-человечески. Большинство богов искренне полагали, что они сами вершат свою судьбу, оставляя веру во всё остальное людям.

Персефона слишком много жизней была человеком. Став сейчас полноценной богиней, она еще не привыкла. Еще слишком человечная.

И Гадесу это безумно нравилось. Как и всё, что касалось Персефоны.

Он аккуратно взял шарфик из ее рук и поднялся:

— Кровь богов смерти разрушает границы мертвецов, любых. Так что не стоит здесь это хранить.

Шарф полетел в огонь, и Гадес наблюдал, как языки пламени взвились вокруг ткани, уничтожая и ее, и кровь. Геката и правда взяла мало, это не представляло опасности ни для одной из границ, но Гадесу очень не нравилось то, что происходит.

Он отлично мог представить, как богиня колдовства и теней выходит на свой любимый перекресток и совершает некий обряд. У нее была сила солнца Амона, которую она использовала, теперь есть кровь бога смерти. Что дальше? И к чему всё это?

Отвернувшись от огня, Гадес почти невольно залюбовался Персефоной. Она вся будто состояла из колеблющихся теней и отсветов огня. Богиня весны и королева Подземного мира. Она принадлежала этому месту не по крови, но по духу.

Его жена.

Гадес подхватил Персефону на руки, она взвизгнула и рассмеялась. А потом они долго любили друг друга в спальне. Гадес вжимал ее тело в кровать, ласкал грудь и зарывался лицом в рыжие волосы, пахнущие луговыми травами.

Она стонала ему в губы, что хочет еще, выгибалась, ее пальцы ласкали его тело, а ноготки царапали спину.

Они любили друг друга в отсветах фиолетовых искр за окном.