– Надо ж! Пожар на Настенькиной опушке! Хорошо- пламя тут же загасили.

– Если б Семеныч, часы проверявший, не увидел и нам не позвонил – неизвестно, что б случилось.

«Какой еще Семеныч? Никого на станции рядом со сломанными часами не было…», – невольно подумал слышавший разговор Миша.

В это время, один из собеседников стал другого упрекать за то, что, по его милости, они, вместо того, чтоб подмогу дождаться, «прут неизвестную змеюку и кабана» вдвоем.

– Что вы говорите!? – возражал тот, на кого ворчали. – Погибшие – африканская мамба с кабаном, несмотря на пожар, прекрасно сохранились. Их появление в наших краях – сенсация, а я даже ни одной фотографии для своего вуза и всех мировых академий не сделал.

«Володька! Студент биофака, часто приезжающий в Потеряевку к родственникам погостить, – узнал говорившего Колобков и только хотел к двум собеседникам подойти, как услышал конец Вовкиной реплики:

–…тем более, что бабы Шурин, Мишка-«ботаник» сейчас к завтрашней защите диплома готовится, а, когда приедет –ни за что без фото не поверит мне.

«Что говорит? – подумал удивленный Миша. – Я ж вчера последний раз все повторил, а защитился сегодня»

– Вовка, привет. Ты что-то путаешь. Сегодня я защитился», – сказал Колобков, подойдя к студенту биофака и другому деревенскому жителю.

Собеседники, между тем, продолжали рассматривать останки змеи и кабана, не обращая на Мишу внимания. Тот, подойдя к студенту-биологу с незнакомым потеряевцем, присел рядом и тоже стал разглядывать лежавших на рогожке длинную мамбу с блестящей чешуей и кабана с массивной, вытянутой клином вперед, головой и широкими заостренными ушами.

– Как хочешь, а я с одним тобой эту многокилограммовую кабанью тушу дальше не поволоку, – заявил потеряевец студенту. – Иди зови для своей научной сенсации кого-нибудь еще.

– Так здесь же я! Могу помочь! – с готовностью вызвался Миша.

– Ладно. Сейчас за кем-нибудь схожу. В лесном полумраке снимка не сделаешь, а с подмогой хоть до склада дотащим деревенского, – согласился с помощником Вовка.

«Меня, что, не видят!?» – с изумлением подумал Колобков.

–Вовк, не уходи! – свистящим от ужаса шепотом попросил студента потеряевец, – похоже, у меня сдвиг по фазе: вижу, как змея с кабаном исчезают. Точь-в-точь, как в предании: «…и сгорят, покусившиеся на человека доброго, силы темные на опушке Настеньки ной, а потом и сгинут вовсе.»

Сначала, пораженно взиравшие на то, как змея с кабаном постепенно уменьшаются в размерах, Володя с Мишей быстро опомнились и, одновременно, принялись эту картину мобильными телефонами снимать. Когда же трупы мамбы с кабаном полностью исчезли, потеряевец Володе предложил никому о случившимся не говорить, чтоб их не приняли за ненормальных.

– Как же… А, видео? Сенсация, ведь, мировая, – неуверенно бормотал Володя.

– Сначала свое видео, куда надо, отошли и, что скажут, послушай, – осадил Вовкин энтузиазм житель Потеряевки.

После этого, они, на глазах у Миши Колобкова исчезли, а сам он очутился…на остановке автобуса, прямо у свисавших с крыши беседки часов. На этот раз, часы, как и полагалось, показывали четыре дня. Увидевший «правильное время» историк сразу почувствовал сильное головокружение и плюхнулся на лавочку. Перед тем, как потерять сознание, он еще успел набрать телефон своих бабушек, поздороваться и, бредя, произнести: «Настенькина опушка»

Очнувшийся уже на диване, в доме у своих любимых и неповторимых старушек, с удивлением узнал, что, все-таки сам до них добрался, хоть, смутно помнил какого-то помогавшего.

– Защитился на «отлично!» – устало проинформировал Миша Колобков прабабушку Александру(Шуру) и бабушку Иванну, а потом стал рассказывать, что с ним произошло.

С напряженным вниманием слушавшие внука, после его сбивчивого и сумбурного повествования, спросили, можно ли взглянуть на сделанную им видеозапись.

– Действительно! – спохватился тот и включил свой сотовый.

Начавшаяся запись, где, как по волшебству, исчезали трупы кабана со змеей, полностью подтвердила бы Мишин рассказ. Однако, не ставшая ее досматривать баба Шура, выхватила у внука телефон и выбросила в окно. Раздавшийся после этого взрыв показал, что ее поступок был верным.

–Что это было? – спросил у бабушек побледневший от волнения Миша.

– Не знаю, – деланно-безразлично пожала плечами баба Шура. – Показалось – в твоем телефоне опасность, вот и постаралась забросить его подальше.

– Ну а, почему опасность возникла именно тогда, когда я эту свою видеозапись включил!? – продолжал допытываться не удовлетворенный объяснением Миша.

– Как объяснишь тому, кто во «всякую потеряевскую мистику» не верит? – вопросом на вопрос теперь уже ответила бабушка Иванна.

– Да я с этой мистикой сегодня столько раз сталкивался, что уж и в невероятное поверю! – воскликнул младший Колобков и потребовал. – Рассказывайте!

И услышал, в который раз, молодой историк рассказ о Настенькиной опушке, где, много лет назад невеста Финиста Ясного сокола в огненных башмачках пробежала, чтоб добрых людей от лихой силы отвадить.

– Дайте догадаюсь, – предложил Миша. – …Погибшие мамба с кабаном и были той самой темной силой? Правильно? Не пойму только, на кого ж они напасть собирались?

– Подумай, – ответила баба Шура. – Почему, перед твоим приездом в Потеряевку часы остановились, а сам ты на один час в прошлое попал?

После этих слов, удивленный Миша сначала ненадолго задумался. Потом, не найдя случившемуся объяснения, лишь рукой махнул, рассмеявшись:

– Да ну вас. Как могли и проклятие, и защита, сработать через столько веков?

Бабушка Александра, вместо ответа, широко улыбнувшись, сказала:

– Миша, Мишенька, рады тебя видеть. Поцелуй меня. Как дела расскажи.

Дальше молодой человек, крепко сжимавший в объятиях свою любимую бабу Шуру, кружил ее по комнате и во всех деталях рассказывал о своей блестящей защите диплома про меры времени у древних славян. В ответ, бабушка шутила и смеялась, а, видевшая эту сцену другая пожилая женщина всеми силами пыталась «старого» и «малого» друг от друга оторвать.

– Миша, нельзя прабабушку так долго кружить. Пойдемте лучше чай пить, – просила она.

– Не волнуйся, Иванна, – успокоила свою дочь баба Шура, – Пока Мишу не женю – ни болеть, ни, отправляться в мир иной не собираюсь.

Шуре-Александре, прабабушке молодого историка Колобкова, по паспорту, было сто десять лет, хотя, по мнению, врачей из районной поликлиники, такой возраст не соответствовал действительности. После проведенного обследования у пожилой женщины обнаружились: полное отсутствие зашкаливающего давления, «нехватка» сколиоза с остеохондрозом и другие медицинские показатели, свойственные людям средних лет…

– Баб, ну, ты тогда, как минимум, лет до ста двадцати проживешь, – сказал с веселой обреченностью «рухнувший» на диван Миша. – Раз я за всю студенческую жизнь единственной и неповторимой не встретил – теперь искать ее придется га-а- раздо дольше.

–Ты в этом уверен? – серьезно спросила бабушка правнука, присаживаясь с ним рядом. На лице ее при этом появилось выражение странно-отрешенной задумчивости

Заметившие это, бабушка Иванна с Мишей чуть вздрогнули, переглянулись. Их легкое волнение было вызвано тем, что Шура-Александра в селе Потеряевка считалась не только целительницей, но еще экстрасенсом, и пророчицей. За предсказаниями к ней обращались со всей России, а по электронной почте она, бывало, общалась с предсказателями и целителями со всего мира.

– Признавайся, что, там, тебе на счет меня привиделось? – строго спросил прабабушку Миша, которому единственная, безответно-влюбленная сокурсница пожелала в такую же, как он, «ботаничку» влюбиться.

–Все самое хорошее, – улыбнулась баба Шура, в ответ. – Совсем скоро ты свою единственную и неповторимую встретишь. Печать молчания будет вначале наложена на уста ваши…

«…Нас одолеет робость», – подумал Миша.

– …По глупости, болезнь обретешь. При том, под защитой богов окажешься…