— Ну и трепло же ты, Уилсон, — тяжело вздохнул Питер. — Почему тебе каждый разговор нужно превращать в балаган?

— Потому что я не хочу, чтобы ты превращал его в поминки.

Питер поморщился.

— Ты несправедлив.

— Да нет, крошка, это ты не замечаешь, что зациклился на безнадежных затеях.

— Не вижу ничего безнадежного!

— Ну да, конечно, — фыркнул Уилсон. — Всего-то оживить мертвеца, вернуть популяцию мутантов и добиться мира во всем мире. Отличный план, Питти, постарайся закончить с ним к четвергу!

— Я пытаюсь тебя спасти, дурака кусок.

— Лучше проведи со мной то время, что осталось.

Питер шумно втянул носом воздух, силясь улыбнуться.

— И это, значит, я превращаю все в поминки, да?

— Господи, ну почему мы просто не можем потрахаться, пока я, в кои-то веки, в гордом одиночестве в своем собственном теле?

Питер красноречиво молчал.

— Эй, — подал голос Уэйд, поднимая руку и ласково приглаживая вьющуюся прядь у виска Питера. — Знаешь что?

Питер прикрыл глаза.

— Что?

— Не хочу быть занудой, но раз ты дал мне право голоса, то я хотел вставить свое авторитетное мнение еще по одному вопросу.

— Нетфликс не выкупит «Холистическое агентство», прошло больше двенадцати лет, Уэйд.

— Боже, не произноси это вслух. Я о другом. Пит, ты слишком много на себе тащишь. Я имею ввиду… Спасение меня, исследования, «Паркер-Индастриз», журналисты, интервью, паучьи дела, переживания о пацане — это перебор, никто не способен такое вытянуть. Тебя же на куски рвут, не замечаешь? А ты умудряешься еще иногда есть, спать и трахаться. Питер, ты с ума себя сведешь.

— Все не так плохо.

— Нет, так.

Питер заворочался, выбрался из объятий. Выяснять тяжелые вопросы вслух всегда было сложно. Говорить о проблемах — невыносимо.

— Я…

Больше не Человек-Паук. Больше не Человек-Паук.

— Я держу все под контролем, Уэйд.

— Пит, если бы мне давали доллар каждый раз, когда ты это говоришь, то у меня уже был бы…

— Доллар?

— Миллион чертовых долларов. Я мог бы в них купаться, как Скрудж МакДак или построить замок, или сложить костер, как Джокер в Темном Рыцаре.

— Я понял, хватит ассоциаций.

Пит попытался улыбнуться, потому что ссориться с умирающим — плохая стратегия. Он вычитал это в глупой брошюрке, которую невзначай подкинул Тони. Брошюрка была полна совершенно идиотских советов, как принять неизбежное и смириться с утратой. Пит, закончив с ней, с удовольствием высказал Старку все, что думал о брошюре, об издательстве, что ее выпустило, и о каждом из авторов в отдельности.

Потому что ни один совет не мог помочь.

Потому что ему не хватало времени и никакие супергеройские силы не могли помочь.

Потому что каждая новая сыворотка казалась перспективнее предыдущей, но каждая, начав регрессию, уже не останавливалась. Где-то за окном разваливалась страна, люди хотели справедливости и, отчего-то, хотели ее от Питера. А Питер с упорством фанатика хотел найти нужную формулу. В конце концов, у него был отличный опыт в безнадежных поисках.

Было очень много причин, по которым авторы идиотских книжонок ничерта не понимали в потерях и в том, как их пережить.

В этот раз он даже карту не сможет повесить.

— Послушай, Пит, — Уэйд осторожно коснулся волос Паркера. — Я тебе уже говорил, но, пожалуйста, послушай еще разочек. Ты не должен нести на плечах весь мир, ты не должен спасать всех. Это нормально, что тебе тяжело. Ты просто человек, тыковка, который взял на себя столько, что не вытянет и половина этого бездарного города. Сбавь обороты.

— О, прекращай, — закатил глаза Питер. Потом отвернулся, закопошился в тумбочке и выдавил таблетку из жестяной пластинки, сунув ее под язык. Так и остался сидеть на краю постели, ссутулив плечи.

Уэйд выпрямился, подполз ближе и обвил Питера руками, притягивая к горячей груди. Тот безмолвно прижался, все еще напряженный, и Уэйд мягко, но уверенно надавил ему на плечи. Пит выдохнул и откинулся на грудь Уилсона, запрокидывая голову.

Уэйд больше ничего не говорил, только держал в руках, покачивая. Идиотские все эти разговоры, думал он, убаюкивая Питера. Разве они могут помочь? Разве позволит Пит себе хоть немного ослабить хватку? Да ничерта. И не для этого у них есть несколько часов вместе. Уэйд больше не хотел разглагольствовать, Болтливый наемник подавал в отставку.

— Я не буду… — заговорил Пит после долгой паузы.

— Что?

— Я не буду себя винить, если ты умрешь.

Это «умрешь» он выговаривал медленно, едва ли не по слогам, но четко и твердо.

— Потому что точно уверен: я делаю все, что могу. Сейчас — действительно все, большего во мне нет, даже если наизнанку вывернусь. И если… если тебе это не поможет, то все уже было не зря. Мы сможем помочь другим.

Плечи Паркера снова напряглись, Уэйд успокаивающе его погладил.

— Но если я сдам сейчас, сдам хоть немного, хоть на минутку, и не закончу, вот тогда это будет моей виной, понимаешь?

— Понимаю.

Уэйд продолжал укачивать Питера, изредка касаясь губами то волос, то плеч, то виска. Любовь в нем была такая огромная, что мешала дышать.

Он, не задумываясь, умер бы сотню раз, чтобы чувствовать такое.

— Придешь завтра в лабораторию? — спросил Питер сонно. — Нужна еще одна диагностика и, если повезет, успеем опробовать новую формулу.

— А ты пообедаешь со мной в новом ЗОЖненьком ресторане?

Питер улыбнулся.

— Пообедаю.

— Вот и договорились.

========== Уэйд ==========

— Прототип пятьдесят девять-а-сорок-один.

— Завтра будет ответ от швейцарцев.

— Вероятность антимутагенеза семьдесят три и девять процента.

— Прототип семьдесят шесть-икс-пятнадцать.

— Уже три недели длятся демонстрации в центре Нью-Йорка. Правительство настаивает на проведении закрытого судебного процесса, однако горожане хотят знать…

— Американо для Питера!

— Доступ разрешен.

— К концу года падение акций «Паркер-Индастриз» составило двенадцать процентов. Инсайдеры сообщают об оттоке капитала, но создатель корпорации, Питер Бенджамин Паркер, отказывается комментировать слухи…

— Девятое января. Семь двадцать три утра. Температура воздуха минус один, днем возможен снег, будьте осторожнее за рулем.

— Ты уверен?

Питер откинулся в кресле и запустил пальцы в волосы.

— Нет. Это что-то меняет?

У Паркера под глазами обосновались вполне заметные синяки, он почти перестал улыбаться и, по мнению Уэйда, походил больше на злобного двойника, чем на крошку Питти.

— Не представляю, в чем дело. Закономерности нет, я перепробовал все. Начинаю думать, что затея «Алхимакс» с самого начала была провальной.

— Но ты говорил, что это не так. Что ген поддается мутации.

— Последний удачный результат — девять дней. Девять дней и мгновенный откат. Можно организовать поточное производство и пренебречь погрешностью на долговременный прием. Финансово неокупаемо, но не все ли равно, Уэйд?

— Ну знаешь, перспектива идти торговать задницей ради дури, что удержит меня на плаву, не очень радует, — отозвался Уилсон, потирая щеку, на которой расцвела новая язва, прикрытая повязкой с пришлепнутым поверх крест-накрест розовым пластырем.

Питер усмехнулся.

— Задницей? Да даже если мы начнем продавать твою регенерирующую печень, покроем процентов десять затрат.

— А пятерочку за левую почку накинешь? Она никогда мне не нравилась.

— Не больше трех.

— Значит, на остальную немыслимую сумму ты спустишь корпорацию, супер-пупер костюмчик и симпатичную квартирку?

— Это даст время, чтобы синтезировать следующую формулу.

— А что будешь делать, когда деньги закончатся, и даже папочка Старк откажется давать кредит?

— Снова начну продавать фотки газетам?

— Вау! Да это же целых…

— В прошлый раз было две сотни баксов в неделю.