— Все на битву! На битву! На битву за моего хозяина, надежду и оплот эльфов–домовиков! Бей Темного Лорда во имя отважного Регулуса! На битву!
С горящими злобой личиками они рубили топорами и кололи ножами икры и щиколотки Пожирателей Смерти. Куда ни глянь, Пожиратели отступали, подавленные численным превосходством противника, сражаемые несущимися отовсюду заклятиями, стрелами из луков кентавров, корчась от втыкающихся в ноги ножей, напрасно пытаясь бежать под натиском все прибывающей толпы. И все же битва еще не кончилась. Гарри, продираясь между сражающимися и пленными, прорвался наконец в Большой зал. Волан–де–Морта он увидел в самой гуще схватки. Тот в ярости крушил все, что попадалось ему на пути. Гарри не мог прямо подступиться к нему и с трудом прокладывал себе путь под мантией–невидимкой. В Большом зале стало совсем тесно – все, кто еще мог держаться на ногах, рвались внутрь. Гарри видел, как Фред и Ли Джордан повалили на пол Яксли, как Долохов пал от руки Флитвика, как Хагрид швырнул через всю комнату Уолдена Макнейра и тот врезался в противоположную стену и мешком упал на пол. Он видел, как Невилл сбил с ног Фенрира Сивого, как Аберфорт ударил Оглушающим заклятием Руквуда, как Артур и Перси одолели Толстоватого. Лорд сражался разом с Макгонагалл, Слизнортом и Кингсли. С холодной ненавистью он смотрел, как они, пригибаясь, мечутся вокруг него и никак не могут нанести решающий удар. Беллатриса продолжала борьбу в нескольких шагах от Волан–де–Морта. Как и ее повелитель, она в одиночку сражалась с двумя за раз: Джинни и Полумна напрягали все силы, но не могли одолеть Беллатрису. Гарри чуть не потерял голову, увидев, как Убивающее заклятие просвистело в дюйме от Джинни, так что она чудом осталась жива. Поттер сменил направление и вместо Волан–де–Морта он бросился к Беллатрисе. Но не успел он пробежать и нескольких шагов, его отбросило в сторону.
— НЕ ТРОНЬ МОЮ ДОЧЬ, МЕРЗАВКА!
Миссис Уизли на бегу сбрасывала мантию, освобождая руки. Беллатриса резко повернулась – и расхохоталась при виде новой противницы.
— С ДОРОГИ! — крикнула миссис Уизли двум девушкам, выхватила палочку и бросилась в бой. С ужасом и восторгом Гарри смотрел, как хлещет и крутится волшебная палочка в руках Молли Уизли и как исчезает улыбка с лица Беллатрисы Лестрейндж, превращаясь в злобную гримасу. Потоки пламени лились с обеих палочек, пол под ногами волшебниц раскалился и покрылся трещинами; обе дрались не на жизнь, а на смерть.
— Нет! — крикнула миссис Уизли бросившимся ей на помощь школьникам. — Уйдите! Прочь отсюда! Она моя!
Сотни зрителей стояли теперь вдоль стен, наблюдая за двумя сражающимися группами: Волан–де–Мортом и его тремя противниками и Беллатрисой и Молли. Гарри, невидимый под мантией, замер, не зная, в какую сторону кинуться, разрываясь между стремлением атаковать Темного Лорда и потребностью защитить миссис Уизли, и к тому же боясь попасть в невинного.
— Что станется с твоими детьми, когда я тебя убью? — дразнила Беллатриса, безумная, как и ее Повелитель, уворачиваясь от пляшущих вокруг нее заклятий Молли. — Когда мамочка отправится вслед за Джорджиком?
— Ты больше никогда не тронешь наших детей! — выкрикнула миссис Уизли.
Беллатриса засмеялась исступленным смехом. И вдруг он понял, что сейчас произойдет, еще раньше, чем это случилось. Заклятие Молли пронеслось под вытянутой рукой Беллатрисы и ударило ее в грудь, прямо над сердцем. Злорадная улыбка замерла на губах Беллатрисы, глаза словно выкатились из орбит. Еще мгновение она понимала, что случилось, а потом медленно опрокинулась навзничь, и толпа зрителей зашумела, а Волан–де–Морт вскрикнул. Поттеру казалось, что он видит все в замедленной съемке: Макгонагалл, Кингсли и Слизнорт отлетели прочь, вертясь в воздухе, как сухие листья. Ярость Лорда при виде гибели последней, лучшей его сторонницы взорвалась с силой многотонной бомбы. Волан–де–Морт поднял палочку и направил ее на Молли Уизли.
— Протего! — крикнул Гарри. Щитовые чары разделили Большой зал пополам. Темный Лорд оглянулся в поисках пославшего их, и Гарри наконец сбросил с себя мантию–невидимку. Вопль изумления, приветственные возгласы, крики с обеих сторон: «Гарри!» – стихли почти мгновенно. Толпа испугалась. Внезапно наступила полная тишина. Волан–де–Морт и Гарри, встретившись взглядом, одновременно начали двигаться по кругу.
— Пусть никто не пытается мне помочь, — громко произнес Поттер. В мертвом молчании его слова раскатились по залу, как трубный глас. — Так нужно. Нужно, чтобы это сделал я.
Волан–де–Морт зашипел, расширив красные глаза:
— Поттер, конечно, шутит. Это ведь совсем не в его стиле. Кто сегодня послужит тебе щитом, а, Поттер?
— Никто, — просто ответил Гарри. — Крестражей больше нет. Остались только я и ты. Ни один из нас не может жить, пока жив другой, и один из нас должен уйти навсегда.
— Один из нас? — насмешливо повторил Волан–де–Морт. Все его тело напряглось, взгляд красных глаз стал неподвижным. — Ты ведь понимаешь, что это будешь ты, Мальчик, Который Выжил благодаря случайности и козням Дамблдора?
— Ты думаешь, когда моя мать погибла, спасая меня, это была случайность? — спросил Гарри. Оба они попрежнему двигались боком, по идеальной окружности, сохраняя равное расстояние друг от друга. Поттер видел сейчас только одно лицо – Волан–де–Морта.
— Ты думаешь, случайность, что я решился сразиться с тобой тогда на кладбище? Случайность, что минувшей ночью я не стал защищаться и все же остался жив и снова вернулся в битву?
— Случайность! — крикнул Волан–де–Морт, однако все еще не наносил удара. Толпа зрителей застыла, словно окаменев, и казалось, что среди сотен людей, заполнивших Большой зал, дышат только эти двое. — Случайность, везение и то, что ты увиливал и прятался за спинами тех, кто лучше тебя – мужчин и женщин, – позволяя мне убивать их вместо тебя!
— Сегодня ты никого больше не убьешь, — заверил Гарри, пока они продолжали кружить по залу, глядя друг другу в глаза. — Ты никогда больше не сможешь никого из них убить. Понял? Я готов был умереть, чтобы ты прекратил мучить этих людей.
— Однако не умер!
— Я был готов, и этого оказалось достаточно. Я сделал то же, что моя мать. Они защищены от тебя. Разве ты не заметил, как легко они сбрасывают твои заклятия? Ты не можешь их мучить. Ты не можешь до них добраться. Не пора ли тебе учиться на ошибках, а, Реддл?
— Ты посмел…
— Да, я посмел, — ответил Гарри. — Я знаю многое, чего ты не знаешь, Том Реддл. Много очень важных вещей, тебе неизвестных. Хочешь, я расскажу тебе часть из них, пока ты не сделал новую большую ошибку?
Волан–де–Морт ничего не ответил, продолжая скользить по кругу. Гарри понял, что на время его противник заворожен, выведен из строя; даже призрачная возможность, что Гарри и в самом деле знает последнюю тайну, удерживала его от удара.
— Что, опять любовь? — спросил Лорд с насмешливым выражением на змеином лице. — Любовь, вечная присказка Дамблдора: он утверждал, что она побеждает смерть. Хотя любовь не помешала ему сверзиться с башни и разбиться, как восковая кукла. Любовь не помешала мне раздавить твою грязнокровку–мать, как таракана, Поттер, и, похоже, никто здесь не пылает к тебе такой любовью, чтобы броситься вперед и принять на себя мое заклятие. Так что же помешает тебе погибнуть, когда я ударю?
— Только одно, — сказал Гарри.
Они продолжали кружить друг за другом, и лишь последняя тайна не давала им сойтись в схватке.
— Если не любовь должна спасти тебя на этот раз, — прыснул Волан-де–Морт, — то, значит, ты думаешь, что владеешь волшебством, которое мне недоступно, или обладаешь более мощным оружием?
— И то, и другое, — ответил Гарри и увидел панический страх, мелькнувший на змеином лице, хотя оно тут же приняло прежнее выражение. Волан–де–Морт рассмеялся; его смех звучал страшнее, чем крик. Холодный и безумный, он эхом разнесся по замершему залу.
— И ты думаешь, что знаешь неизвестное мне волшебство? — спросил Он. — Неизвестное мне, Лорду Волан–де–Морту, владеющему такими чарами, какие Дамблдору и не снились?
