Литмир - Электронная Библиотека

И наконец, СВОБОДА! Он набрасывается на жиденькие прозрачные стены, в которых его пытались удержать, ощущает, как они трещат под его ударами, разлетаясь осколками, словно древний хрусталь. Мир за ними — накрытый для него стол, и он пирует за ним, не давая пощады тем дуракам, которые пытались заставить его клянчить самое необходимое, — родители и владельцы ночных клубов, когда он был молод, Кин и его жирная ведьма-секретарша. Затем он идет дальше и выше, добирается до самого Йорику, компания которого смотрела на него свысока и глумилась над ним, прячась под личиной готового помочь спонсора; он упивается ощущением дробящейся между его массивными челюстями головы этого человека, наслаждается вкусом человеческой крови, струящейся между острыми как бритва зубами его двойной пасти.

Но это еще не конец: он обрушивает свою злобу на этот город и его жителей, дает выход бесконтрольной ненависти, устраивая жестокую резню бессердечной, ленивой публике, убивая тысячи этих тупоголовых, которые не имеют представления, что такое чистый звук, этих идиотов, которые не в состоянии понять красоту истинной музыки. Но все это происходит…

В тишине.

Полной, умопомрачительной. Сколько бы раз в этом учиненном им побоище он в злобе и радости ни раскрывал свои пасти, сверкающие ряд за рядом острыми и такими красивыми кольями, из его глотки так и не вырвалось ни единого вопля.

Ни шипения, ни крика. Ни одного красивого визга.

Ни одной ноты музыки.

Придя в себя, Деймон издал человеческий вопль, заметив синеватую дымку рассвета за окнами голубятни. Пот, обильным потоком бежавший с его лба, был холодным, как ледяная вода, пропитавшиеся им пряди волос покалывали кожу щек, словно это действительно были острые сосульки. Это было бы даже приятно, если бы…

Если бы. Еще одно прекрасное заклинание, желчно подумал он, скомкав одеяло вместе с пузырьком из-под желе и швырнув его в противоположный угол комнаты, — замечательная замена привычному «наступит день».

Неужели всегда одно и то же?

* * *

Вэнс и Брэнгуин уже были в улье. Они вяло копошились возле приборов и датчиков, как и положено этим подобострастным рядовым работникам «Синсаунд». Деймон, проигнорировав и посвежевшие за ночь лица биоинженеров, и вспыхнувший в их взглядах испуг, прошел прямо к стеклянной стене клетки Моцарта и поднял над головой сжатые в кулаки руки.

— Я хочу слышать его! — прорычал он. — Я хочу слышать музыку! Спой мне, черт бы тебя побрал, начинай!

Голос Деймона поднялся до дикого вопля, и он стал изо всех сил колотить кулаками по стеклу. На бешеный натиск композитора закаленное кварцевое стекло ответило не более чем вибрацией. Моцарт моментально припал к полу и несколько раз мотнул своей темной продолговатой головой из стороны в сторону, но единственным звуком, доходившим из динамиков до слуха трех человеческих существ, было тихое низкое шипение. Еще через несколько мгновений чужой повернулся к стеклу широкими боковыми пластинами хребта и ушел в тень дальнего конца своей тюрьмы.

Деймон резко повернулся на каблуках, и оба биоинженера вздрогнули и попятились. Кожа под его темными глазами выглядела подкрашенной тонким слоем фиолетовой туши, волосы дико взметнулись и упали на лицо. Он смахнул их вбок и раздраженно потребовал:

— Дайте ему что-нибудь. Что-то такое, с чем он сможет драться. Что захочет убить.

Вэнс нахмурилась:

— Что-то похожее на что?

— Мне безразлично, — рявкнул Деймон. — То, что сможете добыть. Просто позаботьтесь, чтобы оно попало к нему живым. Я хочу слышать вопль его радости, когда он разорвет живую тварь на части!

Глава 15

— Ну, вот они, — безучастно бросил Брэнгуин, поставив две клетки на пол возле двери кормушки. Он запыхался от тяжелой ноши и был вне себя от общения с этими болванами в приюте для животных. Какая им разница, что он будет делать с животными, продолжал возмущенно удивляться Майкл, если городу предлагают кормить на две звериные пасти меньше?

Дарси и Эддингтон с любопытством поглядывали, как он снимает зеленую куртку, в которой ходил в приют. Он не полный идиот: они ни за что не отдали бы ему ни кошку, ни собаку, увидев на нем лабораторный халат. Сжав зубы, он лгал, отвечая на дурацкие вопросы. Да, дома есть кому гулять с ними и кормить, нет, я не собираюсь подрезать кошке когти.

— Что вам удалось достать? — нетерпеливо спросил Деймон.

С каждым часом он выглядит все хуже, подумал Майкл. Куда-то подевался задумчивый, ни с чем не сравнимый взгляд, который говорил ему так много; теперь лицо Эддингтона превратилось в маску мрачного отчаяния.

— Кошку и собаку, — выпалил Майкл, — как раз то, о чем мы втроем договорились.

— Я это знаю, — отчеканил Эддингтон, — но какой породы?

Дарси наклонилась и открыла защелку клетки поменьше, затем откинула крышку. Из густого меха апельсинового цвета на нее недоверчиво уставились большие желтые глаза: животное неприятно мяукнуло, когда она доставала его из клетки. Дарси почесала кошке голову.

— Из породы полосатых, — сказала она. — Другими словами, кошка-бродяга.

Взгляд, брошенный Деймоном на кошку, был полон разочарования.

— А собака?

Майкл пожал плечами:

— Кто знает? Пес-дворняжка, может быть, немного крупнее большинства. Шрамов достаточно, значит, бывал в переделках и, вероятно, умеет драться. Взгляните сами.

Он открыл дверцу, сунул руку внутрь и нащупал поводок, оставленный прикрепленным к ошейнику. Несколько секунд усердных усилий, и он вытащил пса на обозрение. Тот вел себя не особенно дружественно: прижал уши, обводя подозрительным взглядом помещение и находившихся в нем людей; удостоверившись, что на руках у Дарси кошка, он нисколько не встревожился, а просто замер, поджав хвост.

— Барахло, — с отвращением прокомментировал Деймон, — вероятно, не весит и двадцати килограммов.

— Девятнадцать, — уточнил Майкл, — но крупнее этого пса у них не бывает. Когда я сказал, что меня интересует животное покрупнее, мне ответили, что собак весом более двадцати килограммов отправляют на живодерню, если хозяева не забирают их в течение двух суток. Крупные экземпляры так редко привыкают к новым хозяевам, что их публике даже не предлагают. Деймон стал осторожно подносить руку к собаке, но пес глухо зарычал и попятился на пару шагов, натянув поводок.

— Как видите, ласкаться к нам он не намерен, — добавил старик, внимательно наблюдавший за обоими.

— Хотя вполне мог бы, — проворчал Эддингтон, — слишком уж он невзрачный, чтобы отказывать себе в этом.

— Можно порыться в газетах, — предложила Дарси, — вдруг натолкнемся на объявление о продаже чего-то получше.

Майкл возразил:

— Думаю, в газетах предлагают только щенков. Большинству тех, кому необходимо избавиться от взрослых собак, обычно небезразлично, куда они попадут. Известный синдром: «Даром в хорошие руки».

— Ну, что есть, то есть, так что пускайте их, и посмотрим, что получится, — прекратил пересуды Деймон. — Возможно, они покажут нам какую-нибудь хитрость.

Он повернулся к ним спиной и направился к стойке звукозаписи, а Майкл бросил взгляд на Дарси. Она ответила на его немой вопрос пожатием плеч и коротким кивком.

Сомневаюсь.

— Порядок, я готов. — Впервые с того момента, когда он ввалился утром в улей и разбушевался, словно сумасшедший, Эддингтон снова стал самим собой — живой, возбужденный и сосредоточенный, он не сводил острого взгляда с блуждавшего по клетке Моцарта. — Можете впускать их в любой момент.

— Начали, — сказал Майкл. Он кивнул Дарси, и она на прощание дружески погладила кошку по голове. Последние десять минут животное не переставало мурлыкать, и, хотя выражение лица Дарси, как всегда, было холодным и бесстрастным, Майкл не сомневался, что она чувствует себя предательницей.

31
{"b":"66097","o":1}