*

Том в дневнике напрягся.

«Какой крестраж, Гарри? Тебе надо быть осторожнее, не все будут дружелюбны к тебе, только потому, что ты сын главной души.»

От слов Тома из кольца у Гарри пробудилась та жажда крови, что ступала с ним по одну ногу. Взгляд от реакции подростка перед ним потемнел и не вызывал ничего кроме, как чувства не скрываемой жажды боли.

«Кажется, я его случайно убью.»

Гарри отложил дневник, приподнявшись с дивана.

— Жалким сделал значит. Ревность к собственных крупицам души действительно наибольшая глупость, — Гарри разглядывая кольцо, как-то в задумчивости протянул. — Интересно, что будет с ним если кинуть в него смертельное… Авада Кедавра! — мальчик послал смертоносный луч в сторону специально промахиваясь, лишь для эффекта, чтобы припугнуть. — Ой. Промахнулся! Второй раз не промахнусь, — и кинул кольцо на пол направляя палочку на кольцо, из палочки было видно, как зажигается зеленоватое свечение.

Том знал, что так не уничтожить крестраж, но внутри всё равно напрягся. Однако, сейчас он не скрывал своего заинтересованного взгляда с ребёнка, словно тот предстал перед ним в новом свете.

— Надо же, — он медленно подошёл, становясь почти в плотную, жадно разглядывая мальчика, видя намного глубже. — Убивай… Убивай, если хочешь полностью сойти с ума от тёмной магии.

Оно было быстрым, но Том поймал взглядом проскользнувшее замешательство на лице мальчика. Этот мальчик не убьёт его, даже если попробует — не сможет. Первый крестраж не позволит.

— Как же зовут тебя, мой убийца?

— Я Гарри, — представился мальчик. — И я уже убил некоторых людей, сжёг Адским Пламенем бунтующих волшебников позволявшие себе произносить имя Темного Лорда, убил Дамблдора, убил мать, издеваюсь на диване своим любимым магглом, скучаю по нему, это кстати его дома, пока я ломал ему ноги, он подарил мне своё имение, интересно, разве осколки души не делятся друг с другом об узнавшем? Я хочу найти все крестражи отца. Черт, я сбежал из дома, потому что видел отца в поникшем состоянии, он состроил лицо, будто я ему реально изменил! Том всего-то поцеловал. Ладно, просто укусил. Но это не измена, черт возьми! Ты его душа, дневник его душа, это же один и тот же человек — он сам!

У Гарри случился на нервной почве порыв слов из-за накативших моментов, он всегда высказывался вслух, когда его что-то нервировало, и мальчик говоря это ходил из стороны в сторону размахивая руками и при этом психуя желая выговориться.

Том забавлялся, смотря жестикулирующего в порыве мальчика. Парень слушал его спокойно, иногда удивляясь, но ненадолго.

— Крестражам незачем общаться с друг другом, Гарри, — Том специально протянул имя мальчика, выделяя его почти язвительно. — Наша задача охранять часть души и защищать, если ей грозит опасность.

Том деловито подошёл к окну, разглядывая пейзаж, но мысли его были о другом.

Гарри был сильным волшебником, но магия не была до конца сформирована. А тёмная магия нарушала развитие его волшебства из -за чего мальчик не всегда мог бы использовать свою магию в полной её мощи. А от контроля первого крестража, Гарри мог быстро утомляться. Этот мальчик неосознанно губил сам себя, что Том считал глупым и интересным, для наблюдения.

— Зачем тебе все крестражи главной души?

Он подошёл и поднял кольцо с пола, зачем — то рассматривая его.

— Как это зачем! — вспыхнул Гарри, но резко замолк.

Он не должен выдавать тайну своего эгоцентризма. Гарри кашлянул, и присел на диван, а затем вскрикнул.

— Мордред подери! — Гарри распахнул глаза, когда боль в низу живота отдалась прорывом словно что-то ударило его внутри. Мальчику было неловко перед Томом из кольца, что немного усмехнулся. Хорошо им так попользовался отец. Шикарный секс. Теперь зад болел у него очень сильно. Гарри старался не показывать своего дискомфорта, но это выделялось очень сильно. Гарри привыкнув к зудящей боли внизу живота, мотнул головой.

— Нет, не болею я, — проговорил мальчик. — Меня просто так отец хорошенько выдрал…кхе…да, есть за что, но я не понимаю связь. Это не является же изменой. Это же его душа.

Том рассмеялся от глупости мальчика.

— А «отец» твой это знает? — Парень не спеша подходил к нему и навис, опираясь руками о спинку дивана. — Или ты думаешь, — Том наклонился к уху мальчика, — если спать с нами, то главная душа будет довольна этим? — Парень выдохнул горячо и лизнул край ушной раковины. — Мы все части одной души, но у каждого из нас есть свой разум, своя личность, оставшаяся после разделения заключения в предмете. И мы все очень жадные, Гарри. — Том снова протянул имя мальчика и теперь прикусил мочку уха. — Хочешь и со мной целоваться? Твой «папочка» всё равно ничего не узнает, — издевался парень.

— Нет, нет, не надо, — Гарри мотнул головой. — Не хочу больше секса.

Гарри нравились ласка и голос Тома из кольца, но они были отчужденными и не родными, как Тома из дневника или как у его отца. Этот крестраж не был похож на них. Он другой, он холодный и пустой.

— Папа, резво показал Волдеморта, он обычно же не такой со мной, — Гарри вытянул белоснежную нить из виска. — Хочешь глянуть на главную душу?

— Нет, — Тому это было не нужно. — Иногда крестраж ловит обрывки памяти или эмоций от главной души, если они сильные. — Он всё так же был непозволительно близок к лицу мальчика. Заметив лёгкое непонимание на его лице, Том оскалился. — А ты хочешь узнать, что сейчас с главной душой?

Тому нравилось давить на чувства мальчика и находил это даже возбуждающим. Но он так же презирал этого ребёнка, что вызывал такую слабость у главной души.

Гарри вздохнул, и отменил заклятье. С ним был сложно, признавал Гарри, когда крестраж напомнил об отце, он спросил.

— Да, я хочу, — закивал мальчик отчего даже встал из любопытства. — Что с ним?

Резко заболела голова, и начало темнеть в глазах, Гарри чувствовал удушение, будто его что–то убивает. Он знал, что это, и левикорпусом отшвырнул от себя два крестража откидывая на первый этаж, дышать становилось легче, слабость накатившая начала усиленно порождать его. Ему нужно восстановить силы. Но едва не дойдя до постели мальчик рухнул на пол теряя сознание и разбивая падением себе нос.

*

Мужчина, подавив в себе панику, собрался с мыслями и вспоминая все места, в которые мог сбежать Гарри. Но куда бы аппарация его не приносило, мальчика не было. Том готов был убивать и пытать, но если он пойдёт на поводу у эмоций, то не сможет найти Гарри. Умывшись, успокаиваясь и возвращая себе холодный ум, Том Риддл вызвал двоих доверенных Пожирателей Смерти, которым можно было доверить жизнь его сына, и которые не будут болтать лишнего.

Двое, Рудольфус Лестрейндж и Барти Крауч. Первый обожал своего крестника и не дал бы его в обиду любой ценой, а второй был верен Тёмному Лорду до мозга костей. Сообщив, что Гарри сбежал, Рудольфус начал задавать ненужные вопросы о причине, беспокоясь за Гарри, но одного взгляда Волдеморта хватило, чтобы тот замолчал. Когда Пожиратели удалились выполнять приказ, Том устало сел на диван, хватаясь за голову и больно оттягивая свои волосы, сжимая кулаки. Ему нужно было остаться с Гарри и он бы не сбежал. Но Риддл не ожидал, что Гарри правда изменит ему и главное, мальчик старался это скрыть от него этим бантом. Почему он скрывал этот укус, раз хотел отомстить ему за измену? Неужели у Гарри был кто-то важный? Важнее Тома? Гарри не мог, нет. Если рассуждать логически, то мальчик мог быть сейчас у того человека. Почему Гарри не сказал, что он в отношениях с кем-то? Но ответ был очевиден — мальчик боялся, что Том убьёт его любовника. И это было правда, Том бы убил его и убьёт сразу, как только найдёт его. Риддл не мог отпустить сына, он сильно любит и нуждается в нём, как и Гарри. Или уже нет? Мужчина откинулся на спинку кресла, осознавая. Гарри мог отстраниться, когда Том порол его ремнём. Вполне логично, что мальчик мог понять свою ошибку, выбирая отношения с ним. А сказать это боялся. Но Риддл не планировал отпускать сына. Он никому его не отдаст, даже если Гарри будет его ненавидеть. Том спрячет мальчика, не выпустит, не избавится от того, кого смог полюбить.