— Есть только один способ узнать, — говорит он, взглянув на дверь, перед которой я стою.

— Ой, прости, — смущённо говорю я.

Эйден — тот, кто может попасть в беду, но меня беспокоит то, что он выглядит совершенно невозмутимым.

Я открываю дверь, и меня встречают трое пустых, но пугающих лиц.

— Время пришло, — комментирует мэр Эндрю Кесслер, заглядывая в дом позади меня.

— Я могу вам помочь, — спрашиваю я его, слегка раздраженная, но все ещё сдерживая свой «вежливый» тон.

— На самом деле, да. Я хотел бы поговорить с моим сыном.

— Тогда это не тот дом, — Эйден выходит из-за меня, не то чтобы я старалась прикрыть его.

Эндрю улыбается, улыбка, которую я могу автоматически распознать, как не подлинную.

— Эйден. Посмотри на себя. Ты превратился совсем в молодого мужчину.

Мои глаза сужаются на мэре, я не вижу реакции Эйдена, но уверена, что она похожа на мою.

— Что ты здесь делаешь? — спрашивает Эйден тоном, который посылает озноб по моему позвоночнику.

Эндрю и Эйден примерно одного роста, только Эйден всего на сантиметр или два выше. Эндрю ничуть не потерял форму, с широкими плечами и небольшим намеком на мышцы, но у Эйдена определено больше мышц.

— Я хотел поговорить, — заявляет Эндрю, звуча слишком спокойно для того, кто разговаривает со своим сыном, которого он бросил много лет назад. — Собираетесь ли вы пригласить меня или оставите нас стоять здесь, как незнакомцев?

Эйден быстро усмехается.

— Второе.

Он начинает закрывать дверь, но Эндрю быстро хлопает по ней рукой, не давая ей закрыться.

— Я думаю, что было бы лучше, если бы мы немного поболтали, — утверждает он, властно толкая дверь и входя, двое мужчин, которые с ним, следуют его примеру.

Выражение лица Эйдена не меняется; он очень хорошо маскирует свои эмоции, но я замечаю, как его рука сжалась в кулак, а жевалки на его челюсти начали дергаться.

Он закрывает дверь, и мы следуем за Эндрю в наш дом, когда Анна и Джулиан выходят из своей комнаты.

Они смотрят на мэра, стоящего в нашей гостиной со своими двумя телохранителями, затем снова на Эйдена.

Прошлой ночью он рассказал всем (кто был дома и за исключением своих братьев), кем на самом деле был мэр, поэтому они выглядят расстерянными, не зная как реагировать на это зрелище.

Джулиан смотрит на двух других мужчин, которые ещё не сказали ни слова.

— Здесь все в порядке?

— Все в порядке, — Эйден мешает ему, все ещё не показывая эмоций. — Пойдем поговорим на заднем крыльце.

Он ведёт мэра и двух его друзей на крыльцо, а я остаюсь рядом с Аннализой и Джулианом пока мы наблюдаем как они выходят на улицу.

Это сводит меня с ума, не зная, как чувствует себя Эйден из-за всего этого. Это первый раз, когда он разговаривает со своим отцом, так как он бросил его и его семью, и теперь он здесь, прогуливаясь в его жизнь, будто он давний приятель по гольфу.

Я хотела бы уметь читать его лицо, как могу это делать с другими.

Когда Эндрю и его друзья выходят на улицу, Эйден поворачивается ко мне.

— Ты идешь?

Эти слова настолько застали меня врасплох, что я просто тупо смотрю на него. Он хочет, чтобы я была с ним в этой семейной драме?

— Амелия? — спрашивает он снова, ожидая меня.

Я стряхиваю свое удивленное выражение лица и выхожу за ним на улицу, садясь на стул прямо напротив Эндрю, его охранники остаются позади него.

Эйден закрывает дверь и садится рядом со мной, мы продолжаем сидеть в пугающей тишине.

Не знаю почему, но я чувствую себя ребенком, которого вызвали в кабинет директора, и которого собираются отругать.

Из того, что я могу сказать сейчас, Эндрю Кесслер — хорошо говорящий, опрятный человек, который выделяет дух превосходства своим большим чувством права.

У него слегка длинные, зачесанные назад темно светлые волосы, ярко-голубые глаза и ухоженная щетина, которая показывает его и без того прямую линию челюсти.

Его щека имеет небольшой намек на то, что у него начинает формироваться синяк, и я чувствую чувство гордости за Эйдена.

Несмотря на это, очевидно, что Эндрю Кесслер — один из тех людей, которые знают, как управлять людьми, присутствие которых требует внимания, что вполне отвечает на вопрос, от кого это у Эйдена.

— В эту компанию ушло много работы и денег, Эйден, — говорит Эндрю. — Многие люди рассчитывают на меня. От того, как это компания идёт, я могу стать губернатором. Люди любят меня, они думают, что я чемпион для неудачников, борюсь за них и их детей. Ты понимаешь то, почему я не могу позволить себе скандал прямо сейчас.

— О каком скандале ты говоришь, Эндрю? — спрашивает его Эйден, прекрасно зная, о чем он говорит, но просто хотя услышать, как он произносит эти слова.

Губы Эндрю приподнимаются в уголках, глаза холодные и расчетливые.

— Если ты похож на меня, сынок, ты умный человек. Достаточно умен чтобы знать, что несчастное прошлое должно остаться в прошлом. Мы бы не хотели, чтобы оно разрушило мою репутацию.

Я могу сказать, что Эйден держится со всех сил, сохраняя спокойствие, чтобы не ударить Эндрю снова. Я чувствую, как от него исходит яростная энергия, особенно когда тот называет его «сыном».

— И почему меня должна ебать твоя репутация? — Эйден бросает вызов, и любой, кроме Эндрю, уже превратился бы в ничто.

— Я очень влиятельный человек, Эйден. И я знаю много людей — людей, которые не против запачкать руки.

Эйден прищуривается:

— Это угроза?

Эндрю поправляет свои дорогие на вид запонки, совершенно безразличный к устрашающему у поведению сына.

— Ты можешь интерпретировать это утверждение, как хочешь. Это не сделает его менее правдивым.

Он встает, как будто только что решил, что разговор окончен, и добавил: — Я всегда знал, что мне суждено нечто большее, чем торчать в этом крошечном доме с умирающей женой и кучкой неблагодарных детей.

Эйден тоже встает, и я чувствую, как его решимость не ударить Эндрю, растворяется в ничто.

Я быстро встаю и кладу свою руку на его, которая была в нескольких секундах от причинения боли.

До сих пор, я сидела тихо, пытаясь позволить Эйдену справиться с этим так, как он хочет, но теперь я очень зла. Он не только оскорбил свою мертвую жену, но и Эйдена, Джейсона и Джексона, угрожая ему молчать о том, кто он на самом деле.

Я вложила столько злости в свои слова, сколько смогла.

— Ну и что? Ты бросил свою больную, беременную жену и маленького сына? Уговорил какую-то старушку с деньгами выйти за тебя замуж? Баллотируешься на пост мэра, губернатора, лжешь людям и притворяешься кем-то, кем ты не являешься, чтобы заполнить пустоту в своей жизни? Эта пустота, которую ты просто не сможешь заполнить.

Потому что ты знаешь, что независимо от того, что ты делаешь, независимо от того, кому ты платишь, чтобы они любили тебя или запугиваешь, чтобы они боялись тебя, независимо от того, сколько у тебя денег, ты никогда не приблизишься ни к чему. Ты всегда будешь куском дерьма, трусом и жалким подобием человека.

Эндрю прищуривает на мне свои глаза, его губы слегка приподнимаются по углам, словно он заинтригован мной.

Он обращается к Эйдену, но пристально смотрит на меня.

— У твоей подружки такой аппетитный рот. Держи ее в узде, или я пришлю кого-нибудь сделать это за тебя.

Все тело Эйдена напрягается, и я очень хочу чтобы он нанес ему любой вред, который он хочет, но быстро сжимаю его руку и обращаюсь к Эндрю, прежде чем он успевает отреагировать.