Я просто не могу не чувствовать, что я действительно дома.

========== Глава 11. ==========

После того, как вся пицца была уничтожена, и шутки о времени Эйдена в тюрьме были закрыты, разговор переходит к более серьезному вопросу: почему Грег был побит и найден мертвым перед входной дверью Эйдена с его потерянным телефоном.

Джулиан потирает затылок.

— Действительно, единственная информация, которая у нас есть, это то, что Грег объявлен мертвым около 6 часов вечера. Мы ничего не знаем о том, что произошло вчера вечером.

Телефон Анны начинает вибрировать на столе, уже наверное 5-й раз с того момента, как мы начали есть, и, как и каждый раз, она смотрит на личность звонящего, хмурится, и игнорирует звонок.

— Что они предъявили тебе, Эйден? Ты помнишь что-нибудь подозрительное тем вечером? — она кладет телефон на колени под столом.

Я знаю, что Эйден заметил, что Анна явно игнорирует кого-то, но он ничего не говорит об этом.

— Я не помню ничего подозрительного. Я оставил близнецов у их друга Тайлера, добрался до Мейсона около 4:30 дня, мы уехали, чтобы забрать пиццу, и добрались до Амелии около 7. Просто обычный вечер.

— Пока тебе не арестовали, — добавляет Чейз.

— Да, это определенно была не обычная ночь кино у Амелии, — соглашается Ной.

Телефон Анны вибрирует, и она снова игнорирует звонок.

— Эм, Анна? Может, тебе стоит поднять трубку? Это кажется важным, — предлагает Шарлотта, натягивая концы своего вязаного свитера.

Анна фыркает, выключая телефон.

— Этот абонент не был важен для меня с тех пор, как сбежал, когда умерла моя мама, и выбрал героин вместо собственной сестры.

Мы смотрим на нее в ошеломленном молчании. Она говорит о своем старшем брате — Люке. Я помню тот день на гонках, когда Люк подошёл к Анне, на мгновение умоляя поговорить с ней, чтобы снова вернуться в ее жизнь. Я думаю, что это был Мейсон, который упомянул, что он давно не видел Люка чистым. Она сказала Люку, что он убил их мать, а затем бросил ее, чтобы словить свой следующий кайф, оставив ее совершенно одну.

Она никогда не рассказывала об этом и не рассказывала о своей семейной жизни, и я ее не подталкивала. Я не знаю, где ее отец или отец Люка, и я особенно не знаю, что она имела в виду, когда сказала, что Люк «убил» их мать. Но ясно, что ее враждебность к Люку с той ночи несколько недель назад не исчезла.

— Ты хочешь поговорить об этом? — тихо спрашивает Мейсон, когда Джулиан достает свой вибрирующий телефон.

Он смотрит на личность звонящего и вздыхает, смирение на его лице скрывает лёгкую ярость в глазах. Он поднимает трубку вверх, чтобы показать Анне, кто звонит, и ее глаза сужаются в щели.

Она забирает телефон у Джулиана и отвечает на него, не давая абоненту возможности сказать. Ее голос жёсткий и угрожающий.

— Оставь меня нахуй в покое.

Она сразу же вешает трубку, останавливаясь на секунду, прежде чем бросить телефон своего парня на стол.

Как и в прошлый раз, мы сидим и в ошеломленном молчании смотрим на Анну, не зная, что сказать.

Как обычно, Ной первым обнаружил, что напряжение невыносимо.

— Извини, Анна. Мы пытались игнорировать тот факт, что ты очень разозлилась на кого-то, но это сложно. Например, ты злее, чем моя мама, когда она приходит домой с работы, а я забыл достать курицу с морозилки, когда она просила сделать это часами раньше.

Единственное указание, которое Анна даёт, чтобы показать, что она находит Ноя забавным, состоит в том, что она не закатила глаза так сильно, как обычно.

— Это Люк, — заявляет она без эмоций.

Мы смотрим на нее с надеждой, уже сами узнав эту информацию. Когда она не уточняет, Джулиан продолжает за нее.

— Он звонил ей все утро. Мы ничего не слышали от него с той ночи на трассе.

— И ты не собираешься отвечать? Что, если это чрезвычайная ситуация? — Чейз извивается на своем стуле под пристальным взглядом Анны.

— Единственная причина, по которой я ещё не заблокировала его номер, в том, что у нас одна кровь, или что-то в этом роде, — говорит Анна, без шуток в голосе.

Бедная Аннализа. Кроме Люка, единственная семья, которая у нее есть, это люди, которые сидят перед ней прямо сейчас.

Я подсознательно смотрю на Эйдена, который задумчиво смотрит на Анну. Может быть, я могу спросить Эйдена, что произошло, поскольку мы находимся на этапе «на 100% честны друг с другом».

Я перевожу взгляд с Эйдена на Анну, затем снова на красивое лицо Эйдена, и внутренне вздыхаю.

Я не могу спросить Эйдена или поставить его в такое положение. Я понимаю, это секреты и грязное прошлое, и именно Анна должна решать говорить мне и Шарлотте об этом или нет, так как мы единственные люди за столом, которые не знают ее историю.

Эйден, должно быть, почувствовал, что я смотрю на него, потому что его аналитический взгляд переходит от Анны ко мне, и я молюсь, чтобы мое лицо не стало ярко-красным от того, что он поймал меня, смотрящей на него. Его глаза смягчаются, и он посылает мне лёгкую улыбку, и этого крошечного действия достаточно, чтобы миллионы бабочек вспорхнули в животе.

Я отвожу взгляд, пытаясь подавить улыбку, которая растет на моем лице из-за Эйдена, и настраиваюсь на наш разговор.

— Я имею в виду, что он о себе думает? Просто позвонил, как будто ничего не случилось? — я ловлю конец разглагольствования Анны.

— Теперь он чист, Анна. Он хочет исправить все, что произошло, — тихо говорит Мейсон.

Пронзительный взгляд Анны сужается на нем, и я клянусь, что она пытается использовать свой мозг, чтобы заставить его голову взорваться, вот как она была страшна сейчас.

— Ты должен быть на моей стороне, Мейсон! Почему ты поддерживаешь его?

Мейсон выглядит более чем неловко под ее взглядом, но он все равно держится.

— Ты так долго держала эту ненависть и гнев по отношению к своему брату. Это не может быть полезно для тебя. Разве ты не хочешь избавиться от этого и двигаться дальше? Быть счастливой?

— Я счастлива. Вы, ребята, все, что мне нужно. Я не нуждаюсь в ком то ещё.

— Может, тебе стоит просто выслушать его. Посмотри, что он скажет, — предлагает Эйден. — Если ты решишь, что не хочешь иметь с ним ничего общего, по крайней мере, ты не проведешь остаток своей жизни, сожалея об «что-если» и задаваться вопросом, что он хотел сказать.

Семья — это самая важная вещь для Эйдена. Я не думаю, что он мог даже понимать идею никогда больше не разговаривать со своими братьями. Его совет звучит довольно разумно для меня, и другие кивают в знак согласия, не желая толкать Анну в то, чего она не хочет, но зная, что это может быть лучшим для нее.

Анна решительно расправляет плечи:

— Я не буду говорить с человеком, который убил мою мать.

Джулиан кладет успокаивающую руку на бедро Анны.

— Детка, героин убил твою мать, — он так мягко и нежно говорит это, клянусь, я вижу, как сердце Анны замирает.

Мать Анны умерла от передозировки героина.

Все мое сердце болит за Анну. Ее мать умерла от передозировки, когда ей было 16 лет, а затем ее старший брат бросил ее, оставив ее, чтобы справиться со всем самостоятельно.

Отдаленно я помню один день в школьной столовой, когда Кейтлин предложила, чтобы Анна ушла со школы, потому что она закончит так же, как и ее мама, и Анна чуть не набросилась на нее, чтобы ударить, прежде чем Джулиан остановил ее. Думаю, теперь я понимаю, почему Анна так отреагировала.

— А кто дал ей этот героин? Люк. Все возвращается к Люку, и я не прощу его за то, что он разрушил мою жизнь.

— Ты же знаешь, я всегда рядом с тобой. И я всегда буду на твоей стороны, но, возможно, Эйден прав. Просто выслушай Люка, а потом, когда он скажет, что ему нужно, возможно, ты никогда не услышишь его снова, пока не решишь, чего хочешь, — советует Джулиан, пряча прядь волос за ухо Анны.