– А я заходил к Гермионе, пока вы тренировались, – сообщил Невилл за столом, отчего-то сомнительно поглядывая на булочку в тарелке.
– И как она? – поинтересовался Гарри, активно работая ложкой и не без удовольствия думая, что ещё немного и сам увидит подругу.
– Да, чай, как и всегда… ждёт кому бы сделать замечание, – не преминул вставить Рон, с аппетитом поедая куриную ножку.
Гарри косо глянул в его сторону и мысленно простил себе выходку с Лавандой.
– Кажется, она была очень расстроена, – ответил Невилл и осторожно ткнул в булочку пальцем.
От его слов Гарри не донёс ложку до рта и измазал себя в каше. Выругавшись, он вытерся салфеткой, глотнул сока и поднялся на ноги.
– Ты чего, и десерт не будешь? – поразился Рон.
Гарри мог бы сказать другу, что и так истратил на него кучу времени и нервов, но не имел желания снова ссориться. От мысли, что где-то там наверху, точно безвинная, прекрасная дева, запертая в башне, грустит Гермиона, ему сделалось невыносимо, что он молча подхватил учебники и, оставив однокурсников, поспешил из большого зала.
========== 7. ==========
Чем выше несли его лестницы, тем сильнее одолевало волнение. Гарри очень надеялся, что Невилл нечаянно не сболтнул Гермионе об её более тесных и далеко уже не дружеских «отношениях». Гарри казалось, что если он не сможет сказать этого сам, то подруга на него непременно рассердится и перестанет разговаривать из-за того, что он никак не попытался развеять этот слух. Впрочем, после истории с Лавандой больше верилось, что другим сейчас не до него с Гермионой. Ещё Гарри волновали те же несчастные учебники в руках. Подругу сильнее не расстроит то, что он не смог ничего записать сам? Мало того, что она пострадала из-за его же неприятелей, так теперь и он сам её огорчит. Таким вот образом, когда Гарри добрался до больничного крыла, им уже во всю овладело беспокойство. В первые минуту он нерешительно постоял у двери, пытаясь собраться с мыслями и сделав глубокий вдох, взялся за ручку.
Мадам Помфри не имела никаких возражений насчет посещения, как и не ограничивала в этот раз во времени, однако, парня заметно насторожило эта её странная просьба быть аккуратнее. Недоумение отчётливо отразилось в его лице.
– Девочки порой сильно переживают из-за своей внешности, – пояснила целительница и направилась к своему кабинету в самом дальнем конце зала.
Гарри прошёлся до койки и несколько мгновений помолчал. Гермиона сидела к нему спиной и почему-то не обернулась на звук, что казалось странным.
– Привет, – наконец осторожно сказал Гарри.
– Привет, – как-то кисло откликнулась подруга, так и не шевельнувшись.
Это её поведение Гарри смутило. Ему подумалось, что он сильно провинился за сегодняшний день, полный разными делами, вопросами и разговорами.
– Ты прости, я не смог раньше, – быстро он заговорил, – понимаешь, занятия, а ещё тренировка и…
– Невилл говорил, – всё так же безучастно согласилась Гермиона.
Гарри не понял, означало ли это, что она всё понимала и не сердилась, а уточнить не решился, опасаясь её сильнее расстроить или обидеть, и эта повисшая над ним неопределенность начала заметно напрягать.
– А я тут захватил учебники, ну, чтобы… – с напускным воодушевлением начал он и сам же замялся.
Казалось, подругу не интересовало даже это – её любимые предметы, за которые она всегда переживала.
– Хорошо, положи вон… – её голова чуть повернулась в сторону, – на тумбу
– А как же?.. Почитать.
– Потом. Как-нибудь.
Гарри окончательно запутался. Если Гермионе стало лучше, и она могла заниматься и сама, что, как ему казалось, следовало из её слов, то почему она себя так отстраненно ведет? Если же что-то не так, то почему мадам Помфри ничего об этом не сказала? Что-то во всём происходящем не сходилось, и от распиравших чувств сильнее застучало сердце.
– Всё в порядке? – уточнил Гарри, удивляясь тому, что умудрился повысить голос.
– Да, конечно, – ответила Гермиона. – Спасибо, что зашёл проведать. Тебе… Тебе, наверное, пора, да?
Направившись, было, к тумбе, Гарри резко остановился. Даже если и случалось, что он с задержкой соображал, то сейчас был просто уверен, что от него что-то сокрыто. Небрежно бросив учебники на койку, он спешно её обошёл.
– Гермиона, в чем?.. – и тут же замер, оказавшись близко к подруге.
Больших изменений внешность девушки не претерпела, разве что распущенные волосы сильно напирали на лицо, будто желая его скрыть, а вместо повязки в глаза бросались большие чёрные очки. Сказать, чтобы для Гермионы они смотрелись странно, значило соврать. Смотрелись они несуразно, как-то нелепо, нарушая и портя её привычный милый облик. Возможно, по прошествии минуты или двух Гарри бы почувствовал укол вины за то, что девушке пришлось терпеть и эту пытку, но сейчас он оказался сильно удивлен. И если его губы ещё не успели выпустить и звука, то его лицо очень ясно выдало все возникшие чувства, а это не могло не задеть даже такую разумную и сдержанную девушку, как Гермиона.
– Отлично, теперь я не только всезнайка, но и пугало! – воскликнула она в отчаянии и уронила голову на руку.
– Это не так! – тут же возразил пораженный Гарри, но вместо ответа подруга только всхлипнула.
От этого он совсем растерялся. Хотелось просто схватить её за плечи и потрясти, как-то доказать, что она ошибается или просто обнять и успокоить, сказать, что всё временно и не стоит расстраиваться. Но Гарри слишком хорошо знал свою подругу. Стоит лишний раз её без причины тронуть, и она тут же его оттолкнет, а это вызывало необъяснимый страх. Не зная, что и делать, он присел рядом и с трудом удержал руку, чтобы не погладить девушку по спине.
– Да ты… ты…
Хотелось очень много чего ей сказать. Какая она умная, смелая, красивая, храбрая, замечательная, чудесная… но все эти слова казались какими-то громкими, незнакомыми и никак не могли сорваться с губ.
– Да ты лучше всех! – с чувством произнёс Гарри.
– Не надо меня утешать, – сквозь слёзы возразила Гермиона, и это только разгорячило парня.
– Да чтобы меня завтра бладжером убило, если я вру!
– Да что ты несешь?!
На Гермиону его нелепое заявление подействовало куда лучше ласковых слов. Она подняла голову и посмотрела другу в лицо. Хоть он и не видел за тёмными стеклами очков её глаз, ему показалось, что они сейчас полны осуждением, нежели грустью.
– Не смей такое больше произносить, – строго предупредила она.
Его губы чуть дрогнули, но Гарри удержался от улыбки.
– Не буду. А ты больше не плачь из-за всякой ерунды.
Гермиона не успела возразить. Воодушевленный успехом, Гарри положил руку на её плечо.
– Нисколько эти очки тебя не портят. Ты всегда хорошо выглядишь, – признался он и почувствовал, как кровь приливает к щекам.
В эту же минуту ему самому показалось, что он ошибался, и ничего нелепого в образе подруги не было. Её же заметно тронула его смелость, пошатнувшая собой её собственную критичную оценку внешности.
– Ты… и вправду так считаешь?
– Да.
В подтверждение Гарри уверенно заправил несколько её прядей за ухо, чтобы снова открыть для себя прелестное личико. Так захотелось его коснуться и почувствовать нежность кожи, которую оценил даже не способный на глубокие умозаключения Рон, что Гарри не удержался и провёл пальцем по щеке подруги. Она смущенно улыбнулась, расценив его жест как проявление дружеской заботы и поддержки. Он сам, совершенно завороженный, не сводил с девушки глаз. Ему казалось, что даже сквозь тёмные очки он видит родные, кофейного оттенка глаза, в которых лучится тепло и понимание. Весь этот бешеный день ему не хватило именно этого – участия Гермионы, простого разговора с ней, обмена разными мыслями.
Гарри вдруг захотелось сразу всё выложить – и расследование, и проблемы в команде, и новые слухи, – и в тот же момент захотелось вообще ни о чем не говорить, просто насладиться этими мгновениями тишины и спокойствия, сидя рядом с друг другом. Сам не понимая, как так вышло, он вдруг обнаружил, что его рука сжимает предплечье Гермионы. Похоже, он снова не удержался, а девушка не стала возражать. Ему вдруг как никогда захотелось самому её притянуть и обнять, погладить по спине и заверить, что всё будет хорошо, чтобы она больше не была несчастной. Не представляя, что с ним такое творится, чем-то напоминающее сумасшествие, Гарри почувствовал, что пересохло в горле, и сглотнул.