Вместо этого Диксон тихо спускается вниз, хотя отлично знает, что Граймс не проснется. Но все равно, есть что-то сокровенное в том, чтобы сделать все максимально тихо. Хотя то, что он задумал, нельзя сделать бесшумно.
Вместо тяжелого арбалета Дэрил берет браунинг, который к тому же занимает мало места и не требует сложной перезарядки. Если случится что-то неожиданное, он сможет ответить. Но все же Диксон рассчитывал, что все пройдет тихо. Главное, чтобы Рик все так же спал.
Пускай у Дэрила практически не было опыта в отношениях, но он отлично осознавал, что в принципе должен делать две вещи: комплименты и подарки. С грамотными подкатами было не так сложно, он умел очаровать любую бабу парой фразочек. Но с подарками сложнее. Диксону просто не нужно было раньше думать об этом, пару бокалов недорогих коктейлей, и красавица была его. У Дэрила был даже «золотой» период в жизни, когда он привлекал богатеньких женщин, падких на молодую кровь. Тогда подарки дарили ему, и они с Мерлом жили за счет подачек не самых красивых, но самых обеспеченных дамочек. Дэрил не стеснялся того, что был шлюхой, но спроси его кто об этом напрямую, непременно получил бы в рожу. И пускай в этом не было ничего плохого. Он не выпрашивал ни денег, ни подарков, просто трахал состоятельных женщин так, что те были готовы на все, лишь бы эта встреча повторилась. Кто же виноват в том, что он настолько искусен? И все же этот «счастливый» этап продлился не долго. Не из-за того, что Дэрил стал уродом и перестал привлекать женщин, нет, просто Мерл нашел для себя достойное занятие. И старый способ заработка Дэрила стал слишком нежелателен.
Придумать, что же сделать для Граймса такого, чтобы тот переменил свое решение, было не так уж и просто. Но ответ пришел одной из ночей, когда Рик уже уснул, а Дэрил тупо пялился в потолок. Оказалось все так просто. Ну, на первый взгляд. То, как это окажется на самом деле, он узнает только сейчас.
Подходящую доску он присмотрел уже давно, когда они с Риком в очередной раз возвращались с вылазки. Она была подходящей толщины, размера, нужно всего лишь немного поработать над ней, и можно будет использовать.
Диксон, не особо запариваясь из-за чистоты, усаживает задницу на холодный грязный бетон, подтягивает к себе доску и достает нож. Для себя Дэрил бы не стал так стараться, но здесь ему нужно произвести впечатление, поэтому он прикусывает кончик языка и счищает ножом сучки и присохшие кусочки грязи. Острое лезвие соскакивает с коры, палец легонько колет, на коже тут же выступают алые капельки крови, впивающиеся в сухую древесину. В ране поблескивает белая кость, а может Диксону это просто кажется, но все равно становится паршиво. И вроде бы ничего обычного, легкий порез, но по телу проходит мелкая дрожь, заставляющая замереть.
Под закрытыми веками мелькают тошнотворные картинки. Адская боль, взрывающая мозг, кровь, горячими ручейками стекающая вниз, отделяющаяся от костей плоть и лица, жадные, голодные, облизывающиеся от наслаждения. Они ели его, словно вкуснейшую пиццу, заставляя смотреть на это, вдыхать запах собственной горелой плоти. И это не прекращалось. Они отрезали кусочки на один укус, снова и снова мучая ножом, и только потом, когда Дэрил уже выл от боли, мечтая избавиться от этого адского ощущения, ему отрезали руку, так издевательски долго делая это.
Дэрил закашливается, неожиданно осознавая, что все это время не дышал. Пальцы до боли сжались в кулак, зажимая в ладони рукоять. Нехило его так вштырило только от вида крови. Он зябко ежится, желая только обхватить себя руками, забиться в какой-то уголок и дать себе немного отдохнуть. Слишком много за эти несколько дней, слишком. Сначала изнасилование, потом это… Казалось, что его психика просто не выдержит, и он вновь сорвется. А ведь у него даже руки трясутся, как у наркоши.
Глухой нервный смешок срывается с губ, растворяясь в коридорах. Напряжение скапливается внутри, пульсирует там, разрастаясь, словно раковая опухоль. Но Дэрил давит его, привычно загоняет глубже, зная, что потом будет только хуже. Он по-собачьи встряхивает головой, пытаясь выгнать тяжелые мысли словно каких-то блох. Нужно взять себя в руки, нельзя вновь показывать себя слабым. Граймс, вот его нынешняя цель. И когда он добьется своего, он сможет сбросить все свое напряжение. Главное дотерпеть.
Дэрил слизывает кровь с руки, морщась от металлического привкуса. Вот и подарочек Граймсу с частичкой его. Диксон не верил в Вуду, но если это подействует, он не будет особо против. Он вновь возвращается к работе, наконец-то избавляясь от твердого сучка. Доска становится более-менее гладкой, конечно же, не идеально, но лучшее, что Диксон может предложить. Оттащить доску в бункер не так уж и сложно, скорее неудобно, особенно с недавно обретенным тремором. Дэрил обливается потом, расходуя практически все оставшиеся силы на то, чтобы поставить тяжелую деревяшку на трубы, но наконец-то работа закончена. Он оглядывает деяние своей руки. Вполне удобная койка, пускай на нее и придется забираться со стола. Зато Граймсу будет тепло и хорошо, да и Дэрил не будет на него наступать, когда спускается вниз. Вот только чего-то не хватает. Диксон закусывает губу, вновь рассматривая заляпанную кровью поверхность. Ну матрас Рик положит свой. Но… Дэрил тяжело выдыхает, понимая, что Граймс ему дорого обойдется. Кто же знал, что он начнет тратить деньги не на женщин… Брат бы точно это не одобрил. Но он далеко, и Диксон может творить любую хрень.
Очень быстро лежанка Рика обзаводится колючим полосатым пледом и жиденькой подушкой. Но зато теперь это больше похоже на кровать, по крайней мере, отличается от койки Дэрила только по цвету.
Диксон облегченно забирается на собственную полку, с улыбкой смотря на деяние своих рук. Что не говори, он хорошо постарался. Рик просто обязан это оценить, иначе будет настоящим ублюдком. Дэрил сонно зевает, прикрывая глаза. Он заснет на чуть-чуть, проснется и сможет увидеть реакцию Граймса. Только совсем ненадолго закроет глаза…
По телу проходит дрожь, заставившая его все же проснуться. Игнорируя тошноту и утреннюю слабость (как будто беременный, блин), Дэрил поворачивает голову. Граймса он не видит, но на новой койке сдвинуто покрывало, а это значит, что мужчина уже осмотрел нововведение, однако не стал осваивать его. Не понравилось? Диксон закусывает губу, хмурясь. Не офигел ли Граймс?
Громкий хруст сочного яблока заставляет его перевести внимание вниз. Он слегка свешивается вниз, в грудь болезненно вдавливается собственная рука, зато находится главная пропажа дня. Рик, словно примерный мальчик, устроился внизу, на своем хлипком матрасе, идеально выпрямив спину, то и дело откусывая кусочек сочного зеленого яблока. Вновь громкий хруст, губы влажно поблескивают, острый язык скользит по припухшей плоти, собирая остатки сока. В горле тут же пересыхает, безумно хочется перехватить ладонь Рика, склониться над ней, чтобы откусить яблоко, пробежаться языком по тонким пальцам, слизать кисловатые капельки. Диксон неосознанно облизывает губы, внимательно наблюдая за происходящим. Рука уже практически тянется к ширинке, чтобы сжать член.
— Доброе утро! — приветствует его Рик, как будто назло медленно облизывает липкие пальцы, заставляя Дэрила покраснеть.
Совсем не доброе. Диксон по-собачьи мотает головой, пытаясь избавиться от навязчивой картинки. Хотя пускай так, чем тот удушающий кошмар. Он лучше будет дрочить, чем пытаться справиться с панической атакой. Кстати о последней: от мыслей о Граймсе или сна, но тремор прошел, хотя бы пока.
Дэрил ловко спрыгивает вниз, выгибается, разминая мышцы спины. Нет, он не пытается таким образом продемонстрировать свое тело. Совсем. Однако Диксон краем глаза все же наблюдает за Граймсом, пытаясь уловить в его взгляде хоть капельку интереса. Но больше страсти в дохлой рыбе, чем в светлых глазах Рика. Диксон шумно выдыхает, сдуваясь. Вот и пытайся играть мышцами. Однако он все равно придерживает спину, расправляет плечи.
