— Погнали, — звучит призыв О’Брайена после минуты тишины в салоне и тяжелого вздоха, слетевшего с губ обоих парней. Зачем они заставляют себя? Ради мнения общества? Для поддержания образов? Не пойму. Будучи таким самоуверенным и самолюбивым, полным гордости, типом, Дилан почему-то ведется на удочку социума, стараясь поддержать образ, к которому, по всей видимости, привыкли окружающие его люди?

Парни выходят из машины. Я отгоняю размышления о неизвестном и непонятном мне феномене зависимости от общества. Вылезаю за остальными, прикрывая дверцу — свет в салоне не гаснет, и Дилан повторяет мое действие, жестче хлопнув моей дверцей. Лампочка гаснет — парень блокирует машину. Направляемся в самый центр шума. Дом. Как он только вмещает столько людей?

Дэниел зевает. На фоне всеобщего веселья он совершенно не вписывается. Дилан моментально включает режим «социального любимчика», здороваясь с теми, кто приветствует его, к слову, замечает его каждый, поэтому и говорить ему приходится чуть ли не с каждым встречным. И улыбаться всем. И отвечать шутками на шутки, смысл которых мне не понять.

Проникаем в прихожую дома. Всё-таки, сегодня мне суждено оглохнуть. Музыка играет слишком громко, молодежь кричит, общаясь, выпивая и танцуя. Болельщики особо распивают алкоголь, как и игроки команды, которые занимают гостиную. Девушки из группы поддержки крутятся рядом с ними, постоянно предлагая выпить и перекусить, обхаживают… Я останавливаюсь на месте, ведь Дилан и Дэниел притормаживают. Озираются. Если бы не О’Брайен, Браун точно бы не продержался здесь дольше трех минут, на его лице уже мелькает беспокойство.

Парни переглядываются между собой. Я не чувствую себя некомфортно, объясню это тем, что мне спокойнее, когда рядом кто-то из знакомых. Хочу я признаваться в этом или нет, факт остается фактом — привыкаю к О’Брайену, по крайней мере, точно знаю, что со мной вряд ли произойдет неприятность, пока этот тип поблизости. Поднимаю на парней глаза, ожидая их решений, и по лицам понимаю, что они вот-вот решаться уехать, но не успевают осознать данное желание, как мы слышим голос Брук, которая пробирается к нам со стороны гостиной:

— Ура, вы не снобы, — она отпивает алкоголь из стаканчика. — Вы пришли, — она уже немного пьяная, но при этом такая же приятная на вид, а от улыбки хочется просто растаять. — Тея, идем, — берет меня за запястье руки, намереваясь потянуть за собой в гостиную, и я даже подаюсь, но О’Брайен строгим тоном заставляет меня противиться и стоять на месте:

— Нет.

Брук закатывает глаза, ворча:

— К девочкам, — указывает стаканчиком на гостиную. — Мы там вместе…

Но Дилан не слушает, перебивая с большим раздражением:

— Мне одного раза хватило, — и ему приходится улыбнуться, когда мимо проходит член футбольной команды, хлопнув парня по плечу с особым одобрением:

— Круто играл сегодня.

— Уж лучше тебя, — О’Брайен хлопает его в ответ, и товарищ смеется, бросив парочку язвительных шуток насчет самомнения Дилана. Дэниел молча переминается с ноги на ногу, кажется, больше и больше отходя за спину друга. Реин продолжает легонько тянуть меня в свою сторону, хочет, чтобы я присоединилась к остальным девушкам, но не горю желанием. Они так косятся в нашу сторону, мне уже не по себе.

— Ты слишком печешься, — Брук локтем давит на грудь Дилана, пытается найти компромисс. — Может, вы все к нам? Мы собираемся выпить.

О’Брайен изучает людей в гостиной, поставив руки на талию:

— Есть просто кола?

— Ты не будешь пить? — девушка разочаровано вздыхает, на что не собирается повестить парень:

— Немного, — морщится, одной ладонью вдруг сжав затылок шеи, принявшись активно растирать. — Мне еще развозить этих двоих по домам, — честно, я почему-то ожидаю, что в такие моменты он обязательно бросит на меня короткий взгляд. Когда его схватывает неприятная боль в шее. Так оно и происходит. Я дожидаюсь нашего зрительного контакта, получив который, тут же отворачиваю голову.

***

Почему они вообще здесь?

Дилан задает себе этот вопрос, оценивая свое внутреннее состояние: его знобит от дискомфорта в теле, фантомные ощущения начали усиливаться еще в начале недели, и теперь, когда он имеет доступ к алкоголю, проявляется объяснимый страх, что ему может снести крышу в присутствии знакомых. Людей, которые не подозревают о его иной стороне.

О’Брайен сидит на диване вместе с другими парнями из команды. Все пьют, общаются, и Дилан пытается не уходить в себя, поддерживать разговор и смеяться, когда требуется, но кожа зудит. Это отвлекает от окружения. Подносит стаканчик к губам, лишь делая вид, что поддерживает всеобщее желание напиться и как следует развлечься. Но нет, никакого алкоголя, иначе потеряет контроль.

Брук подливает себе пива и возвращается к дивану, плюхнувшись под бок О’Брайена, который забрасывает руку ей на плечо, делая вид, что внимает тому, что ему говорит пьяный одноклассник. Но приходится отвлечься на девушку, которая носом касается его виска, губами шепча на ухо:

— Слушай… Знаешь этого типа? — кивает в сторону одного из парней, сидящих напротив, того, что раскладывает колоду карт. Дилан незаинтересованно разглядывает блондина с больно смазливым лицом ребенка, и качает головой:

— Нет, — думает, что этим разговор ограничится, но нет, Брук только больше проявляет хмурую обеспокоенность:

— Он рассказывает всем, как тусил у тебя дома, — покусывает край стаканчика, пальцами свободной руки выводя круги на щеке парня, который усмехается, невольно совершая глоток:

— Хочет поднять свое ЧСВ за мой счет?

— Не совсем… — девушка давит пальцами на его бледную кожу, откашлявшись, и поднимает голову, практически касаясь губами уха Дилана, чтобы говорить тише, но быть услышанной. — Он говорит, что спал с твоей сестрой.

О’Брайен удерживает стаканчик у рта, пустив неприятный смешок, мол, у него ведь нет сестры, этот парень просто гребаный лгун, но…

Но.

Не дает этим словам сорваться с губ, ведь, черт, осознает. У него есть сестра. Пускай и не совсем в привычном смысле. Дилан переводит взгляд в угол комнаты. Там стоит небольшой столик с доской и шахматами, за которыми сидят Дэн и Тея. Браун учит девчонку играть, кажется, они оба существуют в своем собственном мире, только вот Брауну некомфортно от того, как над ними посмеиваются ребята, видя, чем они занимаются, пока все остальные хорошо проводят время. Тею же это не беспокоит, совершенно. Она с детским восторгом съедает пешку противника, привлекая своим поведением девушек из группы поддержки, которые перешептываются, посмеиваясь над странной девчонкой.

Дилан невольно делает большой глоток, пристально наблюдая за этими двумя.

— Скорее всего, лжет, но… — Брук вздыхает. — Неприятные слухи пойдут, ты же понимаешь?

***

Я вполне была довольна тем, как проводила время: играть с Дэниелом в шахматы очень увлекательно, учитывая, что он наивно полагает, будто бы я неумеха. Конечно, сама строю из себя невинную дурочку, каждые пять-десять минут интересуясь, каким образом ходит конь и башня. Но приходится отвлечься от достаточно приятного времяпрепровождения, когда один из особо набравшихся алкоголем парней — самый активный — восклицает, созывая желающих в гостиную:

— А теперь, когда все достаточно выпили, пришло время для традиционной игры, — с довольной улыбкой потирает ладони, а я замечаю, как многие подростки с воодушевлением встречают его слова, вдруг спеша занять места на паркетном полу. Тот парень опустошает бутылку пива под одобрительные вздохи и ахи ребят, садящихся в большой круг. Инициатор приседает в центре, ладонью скользнув по влажным губам, а бутылку опускает на ровную поверхность, с задором окинув всех вниманием:

— Пришло время для разврата.

С интересом наблюдаю за восторгом, с которым все принимают предложение поиграть. В гостиную забивается слишком много людей, я намерена держаться в стороне и наблюдать, как и те, кому не хватило места в большом кругу. Но у судьбы иные планы на мой счет.