Я заправила волосы за уши и, укутавшись в куртку от сквозняка, переступила через порог. Хотя дверь на всякий случай оставила открытой.

Ступеньки были сделаны из камня, по стенам тянулись провода, соединявшие светильники, развешенные с небольшими интервалами.

Спускаясь ниже по винтовой лестнице, я держалась за стену. В какой-то момент мне пришлось даже зажмуриться, чтобы голова не кружилась. По мере погружения воздух становился все холоднее. Для чего нужно это сооружение?

Прошла целая вечность, прежде чем я наконец оказалась внизу, заметив впереди тоннель. Сквозь небольшие окна в помещение струился лунный свет. Я знала, что бояться нечего, но все равно ощущала легкий страх. Если Курт скрывал этот потайной ход, что еще он мог скрывать? «Просто иди, Бэнкс», – сказала я себе. Чем больше знаешь, тем меньше боишься, поэтому иди и во всем разберись.

Двигаясь по тоннелю, не теряя бдительности, я перешла на решетчатый металлический настил. Опустив глаза, увидела под ногами поток воды. Вверху сквозь такую же металлическую решетку виднелось ночное небо с рассыпанными по нему звездами. Это же водосток!

Каменные стены, скорее всего, были возведены несколько десятилетий назад. Справа я обнаружила арки, говорившие о том, что когда-то тоннели разветвлялись, предоставляя доступ в другие части города, однако сейчас проходы заложили кирпичом. Путь лежал лишь в одном направлении – прямо.

— Курт? — опять окликнула я, глядя вперед. — Курт, ты здесь?

Естественно, он не ответил. Может, он меня даже не слышал.

Я ускорила шаг и через какое-то время добралась до следующей лестницы. Задрав голову, так и не увидела её конца.

Во рту пересохло, и я с трудом сглотнула. Уже несколько часов я ничего не ела и не пила.

Что ж, в том, что лестница уходила вверх, были свои плюсы. Наверное, она заканчивалась где-то на уровне земли.

Я побежала по ступенькам, периодически оглядываясь, чтобы убедиться, что меня не преследовали какие-нибудь мерзкие твари. Мышцы начали гореть, я немного сбавила темп, непривыкшая к такому крутому подъему. Куда же вел этот ход?

Поднявшись, заметила дверь, открывавшую доступ в какую-то комнату. Как и та, через которую я пришла.

Я толкнула стену, и перегородка с легкостью поддалась. Что это такое, черт возьми?

Теперь я оказалась в просторном, полностью меблированном кабинете со сводчатым потолком. На паркетном полу отражались отблески огня, пылавшего в камине. Под черными кожаными диванами и замысловатыми деревянными столиками лежал длинный персидский ковер. Стены были украшены картинами, а на столе, заваленном документами, стояла серебристая лампа. Откуда-то доносилась музыка.

Мой пульс участился.

Последовав на звук, я вышла в огромное фойе. Запрокинув голову назад и крутясь на месте, принялась разглядывать высоченные потолки.

— О боже! — выдохнула я. По телу пробежала дрожь.

Еще одна комната – похоже, гостиная – располагалась в противоположном конце холла. Позади меня возвышалась широкая лестница, которую огибали два коридора, ведущие к задней части…

Дома.

Это был дом. Настоящий дом Курта.

Именно такой, каким я представляла его, и даже лучше.

Я чувствовала запах свежей краски, переводя взгляд с изысканных картинных рам, висевших на стенах, на красивые столики, кресла и диваны, расставленные в кабинете и гостиной. Над головой позвякивала хрустальная люстра, потревоженная сквозняком из тоннеля.

Этот дом был обставлен человеком, небезразличным к мелочам, и отражал его японские и итальянские корни.

Ухоженный, гармоничный, без излишеств, но в то же время нарядный, богатый на детали и роскошный, как европейский замок.

Следуя за музыкой, я поднялась по черной лестнице, чувствуя выброс адреналина. Друзья Курта знали об этом месте?

Дом был большой и просторный, и в то же время темный и уютный. Словно укромная обитель, скрытая от внешнего мира.

Он как будто создал здесь свою собственную исповедальню.

Или… собственную Часовую башню, «Понтифик», то кладбище…

Я брела по коридорам второго этажа в поисках тихого голоса, исполнявшего песню, в которой распознала кавер-версию Paint It, Black. Проходя мимо спальни, я остановилась: дверь была открыта.

Черная кровать с четырьмя столбиками была идеально заправлена. Белые простыни, одеяло, подушки. Войдя внутрь, я заметила на стене картину в раме, на ней было несколько изображений: ночь, озаряемая красным солнцем, дождь, летящие журавли. В центре красовался японский иероглиф – тот же, что и на вывеске «Сэнсо».

Война. Вот, что он означал. Как и название клуба Курта.

Кто-то выключил душ. Подойдя к двери, я свернула за угол и оказалась в ванной.

Курт стоял перед большим круглым зеркалом, с полотенцем, обернутым вокруг талии, и расчесывал волосы пальцами. Капли воды блестели на его спине, в воздухе клубился пар.

— Курт.

Он замер, сосредоточив взгляд на моем отражении в зеркале.

— Что это такое? — спросила я, медленно направляясь к нему.

— Дом на холме.

— И он твой? — уточнила я. — Твой настоящий дом?

Я знала ответ – его запах ощущался повсюду, только сама уже запуталась, где правда, а где ложь. Нужно было услышать это от него.

Ухмыльнувшись, парень кивнул.

— Ты ведь не думала, что я действительно живу в той дыре?

Я прыснула от смеха, хотя была готова расплакаться. Я так устала.

— Курт…

Я хотела начать возмущаться, засыпать его вопросами о том, что, черт побери, происходит, и почему он скрывал это место. Обернувшись, Курт покачал головой.

— Дай мне десять минут, ладно? — попросил он. Вид у него был такой же изнуренный, как и у меня. — Всего десять минут, и потом мы поговорим серьезно.

Подойдя ко мне, Курт стянул мою куртку и положил её на скамейку возле глубокой белой ванны, которая наполнялась водой с пеной. Я по привычке хотела отказаться, но он тут же перебил меня.

— Объясню через десять минут.

Я закрыла глаза, позволив ему раздеть себя. Не знаю, который был час, но наверняка поздний.

Курт снял все, даже не попытавшись поцеловать меня. Хотя я была бы не против, если бы не усталость.

— Залезай в ванну, — приказал он.

По коже пробежала приятная дрожь, едва я ступила в горячую воду.

Затем медленно села, погрузившись по грудь, согнула и обхватила руками колени. Курт снял полотенце. Сначала я подумала, что он ко мне присоединится, но парень подхватил домашние брюки и надел их.

При виде его наготы внутри что-то екнуло, и я закусила губу. Когда Курт поднял глаза, я быстро отвела взгляд, но все равно почувствовала его идиотскую улыбку. Он застукал меня, пока я пялилась.

Переложив одежду на стойку, он сел на скамейку, взял губку и окунул в воду. Затем, перекинув мои волосы через плечо, начал аккуратно намыливать мне спину.

Повернув голову, я потянулась за губкой.

— Думаю, у меня и самой получится это сделать.

Но Курт не отдал её, тихо сказав:

— Знаю, что можешь.

Мне не нравилось получать помощь от других людей. Я чувствовала себя некомфортно, становясь объектом чьей-то заботы, потому что не привыкла к этому.

Снова смочив губку, Курт отжал её, поливая мою спину водой. Тонкие струйки каскадом побежали по коже. Закрыв глаза, я сдалась и выдохнула:

— Да…

Голова непроизвольно отклонилась в сторону, когда он тер горячей губкой плечи и шею. Меня словно укутали в одеяло, из которого не хотелось выбираться. Мы не разговаривали, и Курт больше не командовал мной. Он просто направил струю воды, чтобы намочить волосы, и начал наносить шампунь. Все это время я сидела с закрытыми глазами. От прикосновений его пальцев, горячей воды, запаха Курта и его геля для душа у меня голова шла кругом, как будто я была под кайфом и никогда не чувствовала себя так хорошо.

Я практически ощущала себя счастливой.

Смыв пену с волос, он опять переключился на тело и провел губкой у меня между ног. Мысли немного прояснились, я открыла глаза и шепнула: