Потом направился к ней, но она отступила к стене.

— Примерно через месяц после твоего отъезда в универ, — начал я. — У нас на «Петле» началась движуха. Ремонт, стройка… — я умолк, облизнув пересохшие губы. — Твоя мать подала петицию городским властям, чтобы нас остановили. Она ненавидела «Петлю» и считала её источником неприятностей, поэтому нашла единомышленников и начала действовать.

Кэтрин смотрела на меня. Она казалась такой маленькой. Мне хотелось защитить её. Сделать все, чтобы она была счастлива.

— Ей бы не удалось выиграть это дело, — заверил я. — Почти весь город выступил бы в поддержку «Петли». Но из-за твоей матери процесс мог сильно затормозиться, поэтому я навёл о ней справки.

— Чтобы найти скелеты в её шкафу, — заключила Кэтрин. — Чтобы шантажировать её.

— Чтобы у меня были рычаги воздействия, — поправил я. — Чтобы я мог убедить её.

Кэтрин скрестила руки на груди, ожидая продолжения. Я сделал глубокий вдох.

— В её личных сведениях фигурировала дочь. Что неудивительно, только вот имя этой дочери значилось как Кэтрин Картер. Это смутило меня, потому что нигде не упоминалось имени Эмили Картер и вообще не единого имени, начинавшегося на букву «Э». Поэтому я стал копать. И когда ты рассказала мне свою историю, я…

— Ты все знал, — перебила она меня со слезами на глазах. — Я доверилась тебе как полная идиотка, а ты сидел и слушал все это дерьмо, о котором и так уже знал.

— Нет, — я взял её за подбородок, чтобы она посмотрела на меня, но она отдернула голову. — Я не факты слушал. Я слушал тебя, понимаешь? Ты говорила со мной. Ты доверилась мне. Я ничего о тебе не знал по-настоящему, пока не услышал из твоих уст. Я читал про тебя, но не знал тебя.

Она отвернулась, качая головой. Она мне не верила.

— Чем больше я узнавал о тебе, — продолжал я, надеясь, что она поймёт. — Тем меньше хотел тебя отпускать. Одно вело к другому, и я.. — я помолчал. — Я хотел быть тебе полезным. Получив доступ к электронному журналу вашего класса, я посмотрел, как у тебя обстоят дела с успеваемостью.

Кэтрин провела ладонями по лицу и отвернулась от меня, но я схватил её за плечи и снова развернул к себе.

— Я выяснил, что у тебя проблемы с математикой, поэтому утром в день экзамена устроил сбой в системе пожаротушения. Не слишком хороший поступок, знаю. Но я подумал, что дополнительное время на подготовку не помешает. После этого я просто приглядывал за тобой, понимаешь?

Я никогда не планировал вторгаться в её личное пространство. Как бы это ни было просто и как бы мне того ни хотелось, я никогда не заходил в её почту, социальные аккаунты и не смотрел медицинские отчеты. На самом деле я пытался придумать предлог, чтобы это сделать. Миллион раз. Я только проверю, здорова ли она. Я только хочу убедиться, что никто её не донимает. Я лишь посмотрю, не наломал ли дров её дебил бойфренд. Но я так ничего этого и не сделал. Я не пытался её контролировать. Просто хотел о ней позаботиться. По крайней мере, я надеялся, это выглядело заботой.

— Мне показалось, что поддержки тебе ждать не от кого, — признался я. — Но это была не жалость с моей стороны. На самом деле для меня стало чем-то вроде облегчения, когда я узнал, что твоя жизнь небезупречна. Мне казалось, что это связывает нас, отличает нас от наших друзей. Я не мог оставить тебя одну, — и я поспешил добавить: — Я знал, что, уехав в универ, ты обрела свободу, которой у тебя никогда не было. Мне хотелось, чтобы ты наслаждалась этим. Я старался сделать твою жизнь проще. Вот и все.

Кэтрин крепко зажмурилась и прижала ко лбу ладонь. По её щекам текли слезы.

— Так, значит, тебе все известно. Про моего отца. Про то, что, поранив меня, он в тот же день перерезал себе вены. Не мог себя простить - из-за моей сестры.

Да, это я тоже знал. Да и как простить, если стал причиной смерти собственного ребёнка?

Я кивнул.

— Все произошло глубокой ночью, — почти шепотом произнёс я. — Твоя сестра вылезла из постели. А он подумал, что кто-то проник в дом. Это была ужасная случайность.

Кэтрин стояла, опустив голову и утирая слезы.

— Он покончил с собой, чтобы защитить тебя, — сказал я. — Думал, что из-за него может пострадать и другая дочь.

Она подняла глаза.

— И я пострадала, не правда ли? — её голос снова обрёл силу. — Ведь он оставил меня с ней. Ты бы не был в обиде за это? Я хочу сказать, как насчёт твоей матери? Она же оставила тебя с отцом.

Я запустил руку в карман, нащупав нож.

— Да. И что?

— Ну, ты ненавидишь её за это?

Мои пальцы сжались на толстой пластмассовой рукоятке.

— Не знаю, — пробормотал я.

Она сердито улыбнулась и покачала головой.

— Вот и я не знаю. Я ничего о тебе не знаю. Ты ничего мне не рассказываешь.

— Потому что все это просто дерьмо! — рявкнул я, проводя рукой по волосам. — Не хочу, чтобы ты узнала про меня все эти вещи. Я не хочу, чтобы они испоганили все то, что между нами.

Я наклонился к ней и обхватил ладонями её лицо, но она снова отбросила мои руки.

— У тебя со мной ничего не будет! — выпалила она, повернувшись в сторону выхода.

— Ещё как будет, черт возьми, — я рывком притянул её обратно к себе. Мышцы стали как камень. Я навалился на неё всем телом, прижав к стене. — Давай же! Признай это! На самом деле ты хочешь от меня только этого, так ведь? — прошипел я и накрыл её губы своими. Поцелуй получился жестким и злым. — Да, — прошептал я. — Они все хотят от меня именно этого, Кэтрин.

— Глеб! — произнесла она дрожащим голосом, пытаясь оттолкнуть меня. — Хватит!

Я рывком стянул вниз её свободную блузку, оголив плечи и грудь.

— Ой, да брось, Кэтрин, — я держал её крепко. — Потрахаемся как следует. Зато ты сможешь рассказать подружкам, что пришёл наконец и твой черёд и ты отлично провела со мной время, — рычал я. — И они пусть тоже встают в очередь.

Я достал из кармана нож и нажал на кнопку. Лезвие выстрелило.

— Тебе понравится. Им всем нравится.

С молниеносной скоростью я просунул лезвие под её бюстгальтер, между грудей, и перерезал ткань.

— Прекрати! — она прикрыла грудь руками и заплакала.

— Разве не этого ты хотела? — орал я прямо ей в лицо.

Я подталкивал её и себя к краю пропасти, летел вниз и знал, что рано или поздно достигну дна.

Твою мать!

Я сжимал лезвие в кулаке.

— Разве ты не счастлива, черт возьми? — заорал я, подняв руку, воткнул нож в гипсовую стену над нами.

Она вскрикнула, и я чуть не упал назад, когда Кэтрин внезапно оторвалась от стены и обхватила меня руками. Я стоял, округлив глаза и боялся дышать. Она обняла меня за шею, и я закрыл глаза. Сердце бешено колотилось в ушах.

Кэтрин. Из уголка глаза скатилась и упала на ключицу слеза. Твою мать, что я творю?

— Все в порядке, — прошептала она, прильнув дрожащими губами к моей груди. — Все в порядке.

Не знаю, кого она пыталась в этом убедить - себя или меня. Почему она не сбежала?

Я стоял, не в силах открыть глаза или пошевелиться. Все вокруг вращалось, а у меня было такое чувство, словно я шатаюсь и вот-вот рухну. Какого черта со мной творится? Я мог сделать ей больно. Я никогда не причинял вреда женщинам.

Кроме одной.

Я зажмурился ещё крепче.

Ох, черт.

Одной рукой я обхватил Кэтрин за талию, а другой прижал её голову к своей груди.

— Тише, — произнёс я, проводя ладонью по волосам. — Прости меня.

Сначала она дрожала, и её дыхание было сбивчивым, а потом успокоилась немного и постепенно ослабила хватку на моей шее. Я ощущал, как её горячие губы касаются кожи, и одно знал наверняка. Она была нужна мне больше, чем мои проклятые секреты.

— Я люблю ножи, Кэтрин, — сознался я, продолжая гладить её по волосам. — Ты, наверное, видела по телевизору, каким удивлённым выглядит человек, получивший пулю. Все кончается слишком быстро, — я пытался говорить ровно. — Но с холодным оружием совсем другая история. Понимаешь? Сначала боль, затем страх.