Я не могу ждать столько.
– Через год я выйду замуж.
Он зажмурился.
Я осторожно погладила его ладонью по щеке.
– Тану… Два года это невыносимо долго! Тебя могут убить! Как же я без тебя?
Он покачал головой, у него были свои планы.
Но я…
– Если ты останешься, – сказала я, – то здесь сможешь получить больше и быстрее. Я поговорю с отцом… я даже сама могу это устроить, я знаю всех в городе. Могу найти хорошую работу для тебя. Так будет лучше.
Он не хотел. Он молчал, не возражал мне, но я чувствовала, как все это ему не нравится. Он хотел сбежать в свою Дакату, на свою войну. Он хотел сам.
– Тану, не бросай меня. Пожалуйста.
Скрипнул зубами, так отчетливо.
Потянулся, поцеловал меня, жадно припав губами к моим губам.
– Обещай, что подумаешь, – попросила я.
– Подумать – обещаю.
Подумать – не значит поступить, как хочу я.
Но ведь то, что я предлагаю – куда лучше. Я могу помочь. Никакой войны, никой опасности, хорошая работа… Как можно отказаться?
Я надеялась, что смогу его уговорить. Я не хотела отпускать его, боялась терять. Мне казалось, что если он уедет, то я его больше не увижу, я потеряю что-то важное.
– Я люблю тебя, – шепнул он.
Не уезжай, ты мне так нужен.
* * *
Марис, дом Фейруха Фа-ди-Иджант
Утро перед завтраком
– Через неделю «Ласточка» отходит в сторону Люфы, завезет тебя в Таркис, а там встретит дядя Меро.
Отец смотрел на меня хмуро, словно еще размышляя о чем-то.
– Ты отправляешь меня в Шуджар?
У меня отчаянно сжалось сердце. Так хотелось расплакаться, броситься к отцу на шею, приласкаться, попросить его… он простит. Он всегда прощает меня. Он же сам будет без меня скучать, я нужна ему! Это в делах он суров, а со мной всегда…
Хватит. Я только поджала губы.
Я пыталась уговорить Итана, но выходит – уезжаю сама.
– Да, – сказал отец. – Я отправляю тебя в Шуджар, как обещал.
Мне казалось тогда, что жизнь кончена. Что я буду делать так далеко от дома? Как буду жить? Я вовсе не хочу провести жизнь рядом с благообразными тетушками, которые примутся учить меня жить.
Без Итана…
Он все равно не хотел. Он сказал, что не может.
Если он не останется – какая разница.
Я кивнула.
– Хорошо, – едва слышно, голос не слушался.
Кажется, отца слегка удивила моя покорность.
– Ты не спрашиваешь за что, Джуара?
– Очевидно за то, что ночь я провела не дома.
– И ты не станешь отрицать это?
– Отрицать? Что мне сказать тебе? Что всю ночь я спала в своей постели? Ты же знаешь, что это не так.
– Можешь рассказать о том, как наглый оборванец выкрал тебя прямо из кровати, связал по рукам и ногам, заткнул рот и обманом заманил на набережную, гулять под луной. А на рассвете подбросил обратно.
В голосе отца отчетливо сквозил яд.
– Нет, Итан тут не причем. Я сбежала сама, потому, что так захотела. Не трогай его.
– Итан? – он хмыкнул, оценивая. – Может быть, и гуляла ты не с ним?
– Какая разница, с кем я гуляла?
– Есть разница. Я предупреждал его, чтобы больше даже не смотрел в твою сторону.
Мне было страшно.
– Он не смотрел, папа. Я сама. Я вылезла в окно, сбежала, сама нашла его. Он не виноват. И в прошлый раз тоже – это я повела его, я предложила. Ты можешь наказывать меня, но не трогай его. Он не виноват.
– Еще скажи, что он пытался отказаться.
Яд и сарказм. Отец, конечно, все понимал.
Он не знал только главного.
– Не пытался. Но это было мое желание, все равно. Папа…
Той ночи в слезах мне хватило, я не хочу повторять. Я не переживу, если с Итаном что-то случится. Тогда еще, в подвале, я не понимала этого, но зато отлично понимала сейчас.
– Он так дорог тебе? – кажется, отца это удивляло.
– Да. Очень дорог.
Это начиналось как забава, но я увязла по уши. Мы оба увязли с ним.
Я не знала, как быть.
Глава 11. Герой-любовник
Лекада, дом семьи Сатоцци.
Я проснулась от того, что рядом кто-то сдавленно ржет. Не сразу поняла, что происходит, даже испугалась, и только потом увидела Итана, лежащего на краешке моей кровати.
– Итан!
Как он сюда попал?
– Привет, Джу, – ему было весело. – Решил залезть к тебе в окно, как в старые добрые времена, но потянул спину. Прости. Сейчас…
Он попытался было неуклюже сесть, сморщился.
– Ты с ума сошел?! – удивилась я. – Ты мог сорваться.
– Не будь занудой, я же залез. Не так все плохо. Вот когда полезу обратно, могу и сорваться, главное, прыгая – ногу не сломать. Герой-любовник, мать его…
Он весело хрюкнул, охнул, стараясь разогнуться.
– Вот придурок, – заключила я. – Давай… я знаю, что делать, у меня тут отличное разогревающее масло есть, и боль снимает, с луговым черным корнем и розмарином, всем нравится.
Вылезла из кровати, побежала доставать баночку из комода.
– А кому это всем? – ревниво поинтересовался он. – Кто к тебе лазает в окна?
Вот тут весело стало уже мне. Да, я никогда не была хорошей девочкой, и даже без Альдаро, и даже рядом с ним, никогда не страдала от недостатка мужского внимания. Итан не единственная радость в моей жизни.
– В окна – только ты. У Альдаро часто болела спина, – сказала я. – Но с Альдаро всегда было скучно, словно медицинская процедура строго по расписанию, специальная чистая простыня, потом все убрать, все сложить, потом полежать молча и неподвижно. Хотя масло, на самом деле, действует возбуждающе, ко всему прочему, а Тодорино так прет, что он потом всю ночь готов кувыркаться с женой.
– И Тодорино тоже?
– Только массаж, – сказала я, возвращаясь, садясь рядом. – Ну-ка, заползай, ложись на живот. Сможешь? У Тодорино это хроническое, ему надо больше двигаться… Кьята не одобряет, говорит, что нечего лапать чужих мужей, но он все равно иногда тайком бегает ко мне, и я мну ему спину. В последнее время Кьята смирилась, закрывает на это глаза, видимо оценила свою выгоду. И Фаурицо нравится, мне иногда кажется, он меня именно за этим замуж и зовет.
Я усмехнулась.
– Возбуждающе, значит…
– У тебя и так этой дури через край, – отмахнулась я.
Вытащила его рубашку из-под ремня, подняла повыше, чуть спустила штаны, осторожно погладила спину.
– Сейчас намажу, и полежи немного, пока снимет боль. А потом сделаю все, как надо, тебе понравится.
– «Все, как надо» мне уже нравится, – согласился Итан.
Даже если ему было больно, то вид страшно довольный, у меня даже мелькнула мысль, что он притворяется, но это было бы слишком глупо. Девушек не соблазняют больной спиной. Хотя, я не девушка…
Попыталась прощупать. Где там у него? Повыше, пониже…
Он ощутимо вздрогнул. И еще… напрягся. Хоть не издал ни звука.
Не притворяется.
– Больно? У тебя позвоночник, Тану. Тебе нужно хорошего врача.
– Нужно, – согласился он. – Мне даже рекомендовали одного, прям колдуна, специально по этому делу. Но все некогда, к нему в Лаош ехать надо.
– Давно это?
– Давно. Еще с Ийлата.
Его пытали в тюрьме, вырвали ногти, и еще это.
– Что же с тобой там было?
– Да ничего особенного.
– Ничего? Или просто не хочешь говорить?
– Зачем тебе это, Джу? – говорить ему действительно не очень хотелось. – Хочешь кровавых подробностей? В Ийлате, знаешь ли, своя специфика, там любят развлечься проверенными методами, инвентарь сохранился еще со времен драконьих войн. Меня держали в низкой узкой клетке, где ни разогнуться, ни прилечь нельзя. Почти полтора месяца… в темноте… выпускали только для допросов. Так что и спина, и колени… Но это все ерунда, главное было не рехнуться.
– За что они так с тобой?
– Да было за что… и личное, и так… целая пачка дисциплинарных взысканий, драки, в том числе и с офицерами, и как-то отказ выполнять приказ… Как меня не расстреляли, еще вопрос. Но в тюрьму отправили после комиссии, когда я подал заявку в академию, и на мне нашли следы старой магии, решили, что что-то не чисто. Припомнили все.