Эйвери слушает историю двоих детей, в совсем юном возрасте оказавшихся на пороге смерти, и думает, что в свои тринадцать лет она воевала с матерью за покупку собственной лошади и думать не думала, что кому-то не хватает на хлеб, не говоря уже о куске сыра. Мать презирала бедняков, считая их отбросами общества, недостойными жить. Эйвери о них в те годы просто не думала, а позже — сочувствовала им и жалела, но, возможно, больше в пику матери, нежели из искренних добрых чувств. Она не имела представления, что значит быть нищим и каждый день бороться за собственное существование, а теперь понимает, насколько глупа была её мать, что считала, будто невозможность иметь собственный богато обставленный дом и выезжать на лондонские балы — это почти конец света.

Гарри рассказывает, что несколько лет Джемма гнула спину на Мендесов, пока не выпала из окна, когда до блеска отмывала их перед очередным приемом, и на ресницах у него блестят слезы. Отвернувшись, он вытирает их рукавом рубашки.

— Я уверен, что её убили, — он осторожно обхватывает лицо Эйвери ладонями, не позволяя ей отвести взгляда. — И поэтому я не хочу, чтобы ты попала в этот чертов дом. Не хочу, чтобы хоть краем глаза Анвар Мендес тебя заметил. Вам с Паулой нужно отправляться к Шерил.

Эйвери знает, что он прав. История Джеммы шипом вонзается ей в сердце, и даже если сестру Гарри никто не убивал, этот дом вряд ли можно было назвать гостеприимным местом. Как и Анвара вряд ли можно назвать радушным хозяином. Она видит, что Гарри всё ещё больно, что он не смирился со смертью Джеммы и никогда не смирится. Видит, что он разодрал свою самую страшную рану, чтобы уберечь её. Поэтому она тянется и вновь целует его, и он отвечает, скользя языком в её рот, целуя в ответ жадно и настойчиво.

— Я прошу тебя, — выдыхает он.

Быть может, он мог бы заставить её. Просто закинуть на плечо и зашвырнуть в шлюпку, но он предпочел довериться и поделиться тайной, которая пожирала его изнутри, не давала жить и дышать спокойно. Поделился опасениями, которые грызут.

Эйвери утыкается лицом в его шею.

— Давай сначала доберемся до Тортуги, — шепчет она.

Но всё, что рассказал Гарри, не дает ей уснуть до утра. Эйвери думает: неужели Анвар Мендес, человек, за которого мать хотела выдать её замуж, действительно убил сестру Гарри? Тогда его желание отомстить, сделать хоть что-то, обретает новый смысл. Килевая качка не убаюкивает, и Эйвери смотрит в темноту, но чем больше думает, тем отчетливее понимает, что по сути, Гарри прав.

Если кто-то из Берегового Братства свяжет их с Паулой появление в жизни Гарри со слухами о похищении предполагаемых родственниц губернатора, то их могут выдать британцам. И на их запястьях снова сомкнуться кандалы, которых Эйвери так старалась избежать.

И она больше никогда не увидит Гарри — первого мужчину, который сумел разглядеть за маской настоящую Эйвери, а потом осмелился полюбить и принять её такой, какая она есть. Эйвери не знала, что подобное вообще возможно. Всю свою жизнь она была уверена, что нет.

Если Гарри считает, что ей и Пауле нужно отправиться к Шерил раньше — значит, так тому и быть. Эйвери поворачивается к Гарри и прижимается щекой к его плечу. И шепотом молится, чтобы для «Леди Энн» прибытие на Тортугу закончилось благополучно.

*

Ветер стихает, когда галеон подходит к Черепашьему острову — ближе к вечеру, как Гарри и предполагал. Солнце клонится к горизонту. «Леди Энн» огибает остров с восточной стороны и приходит в небольшую бухту. Команда с утра готовится к тому, чтобы высадиться в бухте: таскают ящики на палубу, готовят рангоут и убирают лишние паруса. Эйвери старается не путаться у Гарри под ногами до самой погрузки ящиков в шлюпы, но когда он возвращается, наконец, в каюту, она всё же плачет, уткнувшись носом в его рубаху.

— Эй, — Гарри осторожно приподнимает её лицо, проводит большим пальцем по щеке. — Мы скоро увидимся. Мы просто высадим вас, обогнём остров и зайдем со стороны бухты.

Таков был его план, и Эйвери знает, что он должен бы сработать, но тёмное, мрачное предчувствие плещется в её душе, подобно океанским волнам, и не собирается схлынуть. Ей кажется, будто она видит Гарри в последний раз.

Эйвери понимает, что не должна думать об этом. Понимает, что просто боится, а страх всегда разворачивает ситуацию с самой худшей стороны. Ещё она понимает, что не должна показывать этого страха перед Гарри, потому что среди его забот ему не хватало только её надуманных переживаний. Она прикрывает глаза на мгновение.

Всё должно быть в порядке.

Всё будет в порядке.

— Я просто волнуюсь, — бормочет Эйвери.

Гарри мягко целует её, и даже в его поцелуе чудится горечь возможного расставания навсегда. Эйвери прогоняет эту мысль, как гнала предыдущие.

— Не бойся, — Гарри касается лбом её лба. — Мы всё продумали.

Когда Эйвери уже плывёт в шлюпке к берегу (Паулу обещают отправить следующим шлюпом, чтобы не привлекать внимания местных в городе наплывом гостей в пансион Шерил), она не может оторвать взгляда от гордого силуэта «Леди Энн», вырисовывающегося на фоне полыхающего закатом неба.

Она изо всех сил старается убедить себя, что скоро снова увидит Гарри.

Когда Эйвери ступает на берег, ноги чуть не подводят её, и если бы Лиам не успел вовремя подхватить, то она бы рухнула носом прямо в пески Черепашьего острова. Земля опасно качается, когда Эйвери выпрямляется.

— Сейчас привыкнешь, — со знанием дела сообщает Лиам. — Первые минуты на твердой земле всегда самые сложные.

Пока Эйвери приходит в себя, держась ладонью за лоб, солнце почти садится за горизонт. Пираты выгружают несколько ящиков, и некоторые из них, кряхтя и ругаясь, уже тащат их в сторону города. Волочь добычу далеко, но выбора у них особого нет.

— Идём, — Лиам осторожно касается плеча Эйвери. — Джон ещё должен успеть отплыть на галеон и забрать ещё несколько ящиков и Паулу.

Они уже приближаются к окраине города, когда Лиама за рукав ловит мальчишка. Он грязный и оборванный, и Лиам хмурится, отводит парня в сторону. Эйвери обхватывает себя руками: дурное предчувствие возвращается, и её мутит. Мальчишка что-то очень эмоционально доказывает Лиаму, и канонир указывает рукой направление к бухте.

— Что случилось? — когда Лиам возвращается, у него озабоченный вид, и Эйвери не удерживается от вопроса. Почему-то ей кажется, что непременно нужно возвращаться, но Лиам подхватывает её за локоть и тянет в сторону.

— Это посыльный от Саймона, — поясняет он. — Думаю, Саймон просто нас уже ожидает.

Эйвери хотелось бы верить, что всё так просто.

Эйвери очень боится, но почему-то идёт за Лиамом в пансион к Шерил, потому что не может ослушаться Гарри сейчас. Может быть, они действительно знают, что делают, ну, а она… Она — просто перепуганная идиотка, которой очень не хочется в незнакомый Порт-Ройал, зато очень хочется быть рядом с Гарри.

Она молится, чтобы всё было именно так, а прекрасный и грозный силуэт «Леди Энн», темнеющий на фоне закатного неба, по-прежнему в её воспоминаниях. Как и Гарри, обнимающий её на палубе галеона так сильно, будто страшится никогда её больше не увидеть.

========== Не лучший план. Луи ==========

Комментарий к Не лучший план. Луи

Aesthetic:

https://pp.userapi.com/c850624/v850624096/12a968/r3EOn0FhkN4.jpg

https://pp.userapi.com/c855416/v855416785/1ea15/bT0mKH9sbdI.jpg

Луи смотрит, как шлюпка удаляется от корабля через крохотную бухточку и тычется носом в песок. Лиам помогает Эйвери выбраться, Мидлтон спрыгивает сама, прихватывает самый мелкий ящик с сокровищами и двигает за Пейном. С берега доносится шум треплемых ветром пальмовых листьев и возмущённые крики потревоженных чаек. Луи отворачивается, опирается на планшир локтями, рассеяно окидывает взглядом палубу, поднимает голову к мачтам, чтобы не наблюдать милейший щебет Паулы и Найла, и пытается пригасить собственное довольство.