Бетти смотрит на указанное здание: подавляющее, серое и попросту неприветливое. Храм? Вот это жуткое место — храм? Но это здание всё-таки самое большое, что тут есть, так что, если они что-то важное в этом месте и найдут, то там.

Эйвери выдвигается сквозь толпу вперёд, и Бетти следует за ней, но вместе с ней вплотную к храму не подходит, там и без неё народу порядочно. Она рассматривает высоченную каменную глыбу, предполагаемую дверь, и в голове нет ни одной идеи, как это можно вообще открыть. Может, другие входы есть? Среди общего замешательства, кажется, только Эйвери не сомневается, что это дверь. Эйвери решительно, почти так же уверенно, как указывала на храм, шагает вперёд, снимая с шеи медальон и прикладывая к камню. И в ответ на это громада камня вдруг покладисто освобождает проход — с таким грохотом, будто земля разверзлась.

— Сатана и все его падшие ангелы, — бормочет Эр и осеняет себя крестным знамением.

Бетти машинально тянет руку к груди, касается креста под рубашкой и тихонько выдыхает. Смотрит на напряжённую спину Эйвери и недоумевающие лица окружающих. Что это вообще было? Но земля всё же не разверзлась, так что немедленной смерти можно не бояться, а то, что Бетти это место не нравится, так это потому, что она впечатлительная девица, да и кому понравится затерянный в джунглях город и жутковатый храм?

Со всей имеющейся храбростью Бетти шагает в тёмный провал входа, оказываясь в помещении, больше всего напоминающем колоссальную пещеру, которую слегка облагородили: кое-где на стенах остались факелы, пол и стены выложены плитами с выбитыми на них узорами и картинками, в глубине виднеются раскрашенные деревянные двери и сваленные набок каменные статуи. Снаружи сквозь толстые стены почти не доносятся звуки, поэтому шорохи шагов и голоса пиратов, передающих друг другу зажигаемые факелы, слышатся ужасно громкими. Помещение затхлое и холодное, по спине, мокрой после пути через джунгли, бегут мурашки. Бетти кажется, она чувствует запах мертвечины, и она очень надеется, что ей просто кажется. Но в одном она уверенна, в этой комнате нет ничего хоть сколько-то ценного.

Наверное, у Эйвери всё-таки есть какой-то нюх на золото, потому что она оглядывается так, будто находится здесь не впервые и знает, что ищет, а потом идёт в дальний конец помещения. Бетти, как и другие, следует за ней, оказываясь в обложенном камнем проходе в десяток шагов шириной. Касается стены, вдоль которой идёт, и на кончиках пальцев остаются пыль и холод. Проход заканчивается очередной каменой плитой, насколько можно судить — совершенно гладкой.

— Эйвери, ты ведь знаешь, куда идти? — спрашивает Лиам.

— Или спросим этого достойного джентльмена? — Луи кивает куда-то вниз, и Эйвери, проследив его взгляд, вскрикивает и шарахается в сторону, налетая на Гарри. На полу в углу валяется скелет, точнее просто груда жёлтых костей и истлевшей одежды. Бетти передёргивает, ей тоже хочется с криком в кого-нибудь врезаться, но её не поймут.

— Мертвецы ещё никому не вредили, — утешительно говорит Гарри.

— Это не делает их привлекательнее, — откликается Эйвери и отодвигается подальше от костей и поближе к стене тупика.

— Им всё равно.

— Ну, при жизни он, кажется, старался выглядеть посимпатичнее, — не унимается Луи.

Бетти давит смешок, опуская голову и прикусывая губу. Она почти уверена, капитан строит боцману угрожающие гримасы, пока Найл маскирует смех за внезапным приступом душераздирающего кашля. Сама Бетти снова смотрит на останки какого-то несчастного, застрявшего тут без погребения. На одежде у него красуется изображение, отдалённо напоминающее ту восьмиконечную звезду, что была на двери в храм, правда тут она выглядит скорее как солнце — тело и лучи чуть потолще. В целом, этот «достойный джентльмен», бывший, возможно, здесь жрецом, не выглядит расположенным указывать путь куда бы то ни было.

========== Пещера сокровищ. Гарри ==========

Комментарий к Пещера сокровищ. Гарри

Aesthetic:

https://pp.userapi.com/c849236/v849236448/6bed2/fYssmYy485A.jpg

Гарри смотрит на труп мужика, бывшего, видимо, местным священником. Труп смотрит куда-то в пустоту. Эйвери обхватывает себя руками, тяжело вздыхает, будто пытается примириться с наличием мертвеца рядом, и вновь оглядывается.

— Вряд ли местные хранили сокровища прямо в холле своего храма, — хмыкает Лиам, и Найл снова безуспешно пытается скрыть хихиканье за кашлем. — Где-то здесь должен быть вход. Но я сомневаюсь, что этот джентльмен сможет помочь, — он указывает носком сапога на груду костей в истлевших ошметках тканей. — Эй, — Лиам наклоняется, подбирает череп и заглядывает тому в пустые глазницы. — Ничего не хочешь рассказать гостям?

Череп ожидаемо молчит. Эйвери морщится, отворачивается, и Гарри, бросая раздраженный взгляд на Лиама, обнимает её за плечи. Тоже мне, шутнички, фыркает он про себя. И замечает, что Луи как-то странно косится на Барта, а тот делает шаг назад и бледнеет, и это заметно даже в полутьме пещеры. Странно, что Мидлтон не боится ковыряться в ранах или помереть во время рейда, но трусит перед мертвецами. Впрочем, нет, не странно. Мертвецы большинству людей не по душе, даже пиратам.

Лиам продолжает кривляться:

— Скажи мне, где здесь сокровища, и как к ним пробраться? — он снова заглядывает черепу в глазницы.

Из одной вылезает маленький паучок и, быстро перебирая лапками, забирается на макушку бывшего жреца. Гарри чувствует, как Эйвери передергивает.

Она бормочет:

— Бедный Йорик…

— Какой ещё Йорик? — вскидывает брови Стайлс. Воистину, его жена — самая странная женщина в мире. О чём она вообще говорит?

— Никакой, — она вдруг улыбается. — Это просто фраза из театральной пьесы. Новое произведение Уильяма Шекспира, я видела её в театре.

Имя «Уильям Шекспир» ничего не говорит Гарри, а о театрах и пьесах он только от Луи и слышал. Говорят, в Порт-Ройале был какой-то захудалый театришко, но пиратов и нищих без гроша туда, понятное дело, не пускали, а он и не рвался. Он думает, что, как бы он ни любил жену, между ними всегда будет пропасть, которую они, возможно, никогда не смогут преодолеть, и он закусывает губу. Эйвери тем временем осторожно выворачивается из его объятий, подходит к одной из стен рядом с массивной дверью, встроенной прямо в своды храма, хмурится. Касается пальцами выступов на стенке.

— А у тебя нет второго медальона? — любопытствует Найл. — Может, он ещё что-нибудь открывает? — он определенно не серьезен, и Гарри грозит ему кулаком. Вообще-то, манера Найла подшучивать над всеми и вся его не раздражает, но сейчас — очень. Найл пожимает плечами, когда видит гримасу Гарри.

— Не думаю, что здесь так всё просто… — задумчиво тянет Эйвери. Гарри наблюдает за ней, такой сосредоточенной и серьезной, и вдруг понимает, почему она просилась идти сюда с ними.

Кажется, у него накапливаются вопросы к собственной жене, и им предстоит разговор, когда они возвратятся на «Леди Энн». Гарри вовсе не собирается на неё давить, и его не бесит, что она знает или пытается узнать или догадаться, что им делать, но ему любопытно, откуда она знала, что дверь храма открывается медальоном. Быть может, её дед когда-то раскрыл ей или её родителям какие-то секреты?

Собиралась ли Эйвери хоть когда-то их использовать, если бы жизнь не столкнула их вместе? Или Кассандра всё же была права, и всё это было предопределено заранее? У Гарри тоже были секреты от Эйвери, и, кажется, им обоим настала пора их раскрывать.

Эйвери тем временем останавливается с другой стороны двери, касается ладонью едва заметного выступа.

— Этот выступ… — она хмурится. — Он раскачивается.

— Лучше ничего не трогать, — осторожно и озадаченно произносит Найл.

Гарри, выдернутый из его размышлений о чужих и своих тайнах и секретах, делает шаг вперед. Эйвери, не обращая внимания на предупреждение Найла, продолжает раскачивать выступ, и камень вываливается из стены. Стучит по каменному полу храма, врезается в истлевшие кости жреца, поднимая тучу мертвяцкой пыли. Прикрыв рот рукавом, Лиам громко чихает.