— Согласен, — произносит он хрипло прежде, чем Луи успевает что-то сказать. Томлинсон закатывает глаза.

Кольцо ожидаемо великовато, и Эйвери смущенно крутит его вокруг тонкого пальца. Когда она берет руку Гарри, чтобы надеть на его палец кольцо, поданное Луи, то Гарри видит, как решительно она закусывает нижнюю губу и поднимает на него взгляд. В её глазах, возможно, и скользит тень сомнений (правильно ли она поступает?), но она отбрасывает их и улыбается, обводит кончиком пальца камень на кольце.

Луи говорит, что теперь можно и целоваться, но разве капитану Стайлсу хоть когда-то бывает нужно разрешение, пусть его лучший друг и говорит от имени как минимум английского святого духовенства. А, к черту, хоть от имени самого Бога!

У Гарри в голове туман и плеск волн, когда он тянет Эйвери к себе и целует — осторожно, памятуя о присутствии Паулы в кают-компании. Губы Эйвери с готовностью раскрываются навстречу, и она льнет к нему, обнимая за шею. Гарри кажется, что его мир только что раскололся на части и сложился заново, только как-то по-новому. И он знает, что ничего не будет, как прежде.

«Я люблю тебя», — слова остаются невысказанными, но Гарри думает, что ещё успеет их сказать. Лишь бы она была готова услышать.

— Так здорово! — радуется Паула и бросается обнимать Эйвери.

Луи хлопает Гарри по спине, Лиам треплет его по макушке. Если они и думали, что так все закончится, то держат это при себе. Как и советы, которые в любой другой ситуации уже могли бы раздать.

— Один уж точно есть, — хмыкает он весело. — Найл, ты следующий, или как?

— Пошел ты к дьяволу, — беззлобно откликается Найл.

*

— Капитан, что вы делаете на палубе? — хохочет Джон. — Вы хотите заставить молодую жену скучать?

Гарри обсуждает с Полем курс «Леди Энн,» когда пошлые шуточки наконец достигают его ушей. Громкий голос Джона, который мог бы переорать даже Эрколе, если бы постарался, слышно даже на квартердеке, и, — Гарри уверен — на носу корабля тоже. Он силой заставляет себя следить за происходящим на палубе, хотя мысли его вовсе не с этой преданной ему шайкой матросни, а в каюте, где Эйвери готовится ко сну. Он чувствует, как за грудиной расползается диким плющом непрошеное счастье, понимает, что не должен его испытывать. Ведь он обещал Эйвери, что брак их станет настоящим только если она сама того пожелает. Пока что он просто пытается спасти её от собственных же пиратов, способных обернуться злодеями из страшных историй, если их обмануть.

Счастью внутри него наплевать. Оно туманит мысли и задвигает здравый смысл подальше, оставляя только чистое желание. И поэтому Гарри уходит на палубу, стремясь дать Эйвери время — знает, что если увидит её сейчас, то его благие намерения станут её личной дорогой в возможный ад. Он знает, что всё полетит к чертям, если он хотя бы не отвлечется.

— Зря вы так, капитан, — вторит Джону Билли. — Ваша очаровательная женушка может и найти кого-то, если будете ей пре…пренебр… тьфу! — шутка теряется за бессмысленными попытками вспомнить умное слово.

Гарри она всё равно как ножом по сердцу: как бы он ни пытался быть рыцарем, он просто пират и просто мужчина, который отчаянно желает собственную жену, но достаточно честен, чтобы сдерживать свое слово.

— Пренебрегать, Билли, — фыркает Барт и добавляет: — Не надо распространять на капитана свой личный опыт с женщинами! Зависть — очень плохое чувство.

— Много ты понимаешь в личном опыте с женщинами, — ворчит посрамленный Билли, но его ворчание теряется в общем хохоте. Гарри чуть улыбается, благодарный Барту за ловкий перевод этих пусть и добродушных, но все же насмешек. — Хоть одна женщина-то у тебя была, малец?

Они продолжают переругиваться, пока драят палубу. Гарри, закончив инструктировать Поля, предпочитает убраться на орлопдек, подальше от насмешничающей команды, в кои-то веки получивший реальный шанс поиздеваться над капитаном, но сталкивается с Лиамом.

— Сегодня, значит, в кости без тебя играем? — интересуется тот, опираясь о стенку неширокого коридора.

Гарри пожимает плечами.

— Проверю, как там Эйвери, и вернусь, возможно, — Стайлс понимает, что ляпнул что-то не то, когда Лиам вдруг хмурится.

— Что случилось, Гарри?

Ну, разумеется. Он ведь не должен проводить время с друзьями, когда только что женился. Это глупо и наводит на мысли.

Рассказывать о таком глупом, но необходимом обещании совсем не хочется, но Гарри думает, что, может быть, совет Пейна ему бы пригодился. Он когда-то слышал фразу, что счастливые семьи счастливы одинаково, но он понятия не имеет, что это вообще такое — счастливая семья. И ему кажется, что Эйвери тоже об этом не знает: одни воспоминания о её мамаше вызывают у него ноющую зубную боль, хотя зубы у него, на удивление, всё ещё в порядке, сказывается любовь к поеданию целой луковицы в обед. Как можно вообще быть счастливым рядом с такой фурией, как его новоявленная теща?

Гарри вздыхает.

— Пошли на канонирскую палубу, — произносит, наконец. — Надеялся обойтись без твоего совета, но, кажется, не получится.

Лиам выслушивает его молча, крутя в руках очередную заготовку для фитиля. На канонирской палубе полутемно, и Гарри радуется, что сумрак хотя бы частично скрывает его лицо. Счастье, развернувшееся внутри, тихо увядает, уступая место сомнениям.

— Я обещал, — заканчивает Гарри, трет лицо ладонями. — И я не могу нарушить обещание, не имею права. Я не знаю, быть может, она и вовсе не счастлива, просто была вынуждена… — он вспоминает слова Луи, что Эйвери спалила карту, а, значит, смелости встретить свою судьбу лицом к лицу у нее бы хватило, и без её собственного желания замуж за Гарри она бы и не вышла, предпочитая положиться на волю Господа. И, может быть, Луи прав, но Гарри отчаянно нужно услышать совет Лиама, потому что Лиам женат, а, значит, чуть больше понимает женщин.

Лиам долго молчит, и молчание начинает пугать. Затем ухмыляется и хлопает капитана по плечу.

— Я женат на Шерил уже три года, но не так уж сильно приблизился к пониманию женщин, знаешь. Но кое-что я о них знал всегда, и, наверное, это справедливо и для Шерил, и для твоей Эйвери, и вообще для любой женщины, созданной Богом. Когда их не связывают долгом, они поступают так, как чувствуют. Выходить за тебя замуж Эйвери не должна была, тем более, что вполне мог найтись и другой способ её уберечь. А, значит, у неё есть чувства к тебе, а ты влюблен в неё, и вы оба с этим справитесь. Прекрати всё усложнять, Хазз.

Гарри морщится, услышав старое прозвище, но ему кажется, будто с его плеч падает груз, который он таскал, даже не подозревая о нем.

— Прозвучу, как идиот, — продолжает Лиам, — но просто дай ей время. И прекрати уже ухмыляться так, будто тебя по башке огрели, я же завидую!

Они оба хохочут, и для Гарри этот смех означает освобождение, пусть и не до конца, от собственных страхов. Они ещё какое-то время сидят на канонирской палубе, потом Гарри возвращается на орлопдек. Дверь собственной каюты его гипнотизирует. За ней не слышно ни звука, и он не понимает, хочет ли, чтобы Эйвери уже заснула, или мечтает, чтобы она ещё не спала. Он не знает, что сейчас сделает, не рухнут ли все его планы и убеждения, стоит увидеть её, и шлет все опасения к черту, просто толкает дверь.

Эйвери сидит на сундуке и изучает обрывок карты. Услышав стук двери, подскакивает и оборачивается.

— Прости, я… я тебя напугал, — Гарри закрывает дверь и чувствует себя каким-то школяром. — Почему ты не спишь?

— А ты? — возвращает Эйвери его собственный вопрос.

Гарри думает, что ответить, и в итоге отвечает правду:

— Хотел дать тебе время.

«Леди Энн» мягко качает на волнах. Эйвери поднимается с табуретки и подходит к Гарри, а ему кажется, что в его каюте слишком тесно, и, Господи, он задыхается, глядя в её глаза, сияющие звездными искрами. Счастье снова разворачивается внутри, до спазмов в грудной клетке. Даже если она не захочет быть его женой… по-настоящему, он всё равно счастлив, что хотя бы на время может обеспечить ей безопасность.