— Не думаю, что Хазз будет в восторге, если мы ещё и жену его притащим в Порт-Ройал, — поясняет пират зачем-то, хотя Эйвери и не думает возражать и рваться в путь, на Ямайку. Она не боится Мендесов, но знает Гарри, и знает, что в кои-то веки должна послушать его, раз он так этого хотел.

И, да, она знает о его прозвище. Хазз. Так зовут его самые близкие. У Эйвери что-то сжимается в груди, и она сглатывает, усилием воли, которой у неё, оказывается, предостаточно ещё осталось, загоняет слёзы обратно. Ей не хочется плакать перед этим пиратским капитаном, и она не плачет.

— Я не собиралась на Ямайку, — она качает головой. — Я лишь хотела знать, что у вас есть план.

Знает ли этот пират, что англичане забрали не только Гарри, но и Паулу? Захотят ли они вернуть Паулу или же оставят её в Порт-Ройале? Эйвери кажется, что эти вопросы нужно задавать не этому темноглазому капитану, а Лиаму или Бетти. Возможно, именно у них есть какие-то мысли, остальным и вовсе заботиться о Пауле незачем.

— Можете не волноваться, — широко ухмыляется пират. — План есть.

Возвращаясь в дом, Эйвери думает, что так и не поинтересовалась его именем, но, наверное, это не так важно сейчас? Сейчас она просто должна… очень хочет быть уверена, что всё будет хорошо.

Бетти находится в комнате у Джона — перевязывает ему рану, пока Нейт отправился отдохнуть. Эйвери наблюдает за быстрыми, но четкими движениями рук Мидлтон и думает, что никогда не научится перевязывать раны без отвращения. Ей не нравится запах крови, хотя алых пятен на полу и одежде Эйвери никогда не боялась, и, когда ей в детстве случалось разбить нос, не орала и не падала в обморок. Зато от запаха её частенько мутило.

— Миссис Стайлс? — Бетти разворачивается, вытирая руки тряпкой. Благодаря умело наложенным швам, рана больше не кровит, и Мидлтон явно делает это по привычке, чем по необходимости. — Что-то случилось?

Эйвери качает головой. Беспокойство Бетти о ней очевидно. Ей думается, что пираты и к ним близкие считают, будто она превратилась в стекло только потому, что её муж — в плену, а племянница — в семье Мендесов, что, возможно, равноценно плену. Однако она своё уже отплакала, и теперь просто хотела убедиться, что никто не собирается действовать наудачу и лишний раз подставляться под английские шпаги.

Хватит, полегло уже слишком много. Эйвери не уверена, что их лица не будут сниться ей по ночам.

Бетти переоделась в платье, и ей идет, хотя и кажется, что чужой наряд слегка маловат. Хрупкую Мидлтон теперь нипочем не спутаешь с парнем, а волосы, которые она прежде прятала под платком, убраны лентой в конский хвост на затылке. Эйвери отвлеченно думает, что Бетти так намного лучше.

Эйвери хочется сказать Бетти многое, и спросить — тоже многое. Не винит ли её Мидлтон в том, что её капитан и боцман попали в тюрьму Порт-Ройала, и теперь им светит виселица? Не считает ли, что нужно было обойти «Северную Звезду» стороной? И знает ли она, что придумал Лиам и остальные?

— Не больше, чем уже произошло, — наконец, отвечает она. — И я думаю, что если бы вы не забрали меня на борт «Леди Энн», то и этого бы не случилось.

Бетти непонимающе хмурится, потом её глаза вспыхивают, и она быстро — настолько, насколько это вообще возможно сделать в платье, когда привык к удобным штанам, — выходит в коридор, закрывает дверь, чтобы не беспокоить отдыхающего Джона. Прислоняется к стене.

— Вы что это, миссис Стайлс, решили себя винить? — в тихом голосе Бетти слышится возмущение. — Не думаю, что капитану бы это понравилось.

— А разве ты не винишь меня? — Эйвери смотрит на Мидлтон и действительно не понимает: неужели никто из пиратов не считает, что всё случилось из-за неё, и надо было её на французском корабле оставить, пусть плыли бы, куда плыли, только без груза? Впрочем, вряд ли бы кто-то оставил в живых и команду, и пассажиров. Скорее, убили бы и сожгли бы фрегат. Зато никто бы не узнал, кто из местных пиратов разжился тканями. — Если бы не моя идея, вы бы спокойно ушли в сторону Тортуги.

Бетти качает головой.

— Любое решение, которое принимал капитан Стайлс, было его собственным. Никто не смог бы заставить его сделать что-то, если он сам не считал это нужным. И он бы не хотел знать, что вы вините себя за действия англичан. Мы все понимали, на что идём, — рядом с Эйвери она, как и раньше, кажется маленькой и хрупкой, даже тощей, но все равно — неизмеримо мудрее.

Возможно, Бетти — Элизабет, наверное? — Мидлтон понимает куда больше, чем сама Эйвери. Её хочется поблагодарить, но Эйвери понимает, что ей снова сжимает горло, и она только кивает.

— Вам бы поспать, — улыбается Бетти. Улыбка у неё ободряющая, но в глазах таится печаль и прячется тень страха. Ну, а кто из них здесь не боится сегодня? И не будет бояться завтра?

Эйвери знает, что уснуть не сможет. Не сейчас.

— Тот темноглазый пират…

— А, Мануил, — Бетти снова улыбается.

— Наверное, — Эйвери снова думает, что так и не узнала его имя. Кажется, теперь она его знает и безо всяких вопросов. — Он сказал, что у вас есть план. Это правда? Что за план?

Бетти отвечает не сразу. Она задумывается, прикусывает нижнюю губу, затем кивает:

— Да, план есть. Он не идеальный, но лучше тех, что предлагали остальные, и он сработает, хотя его наверняка придется додумывать под ситуацию. Никто не собирается бросать капитана и Луи, даже не думайте!

— А Паула? — Эйвери снова задает этот вопрос, потому что ей кажется, что про Паулу все забыли. Впрочем, никто, кроме команды «Леди Энн» и Шерил, о ней и не знал. Возможно, Паула вообще в план пиратов не включалась, и у неё нехорошо свербит где-то в желудке.

Паулу нельзя оставлять Мендесам. Если Анвар действительно убил сестру Гарри, значит, и он, и его семья очень опасны — по крайней мере, для тех, кто сует нос в их тайны. А уж матушка наверняка уже успела влезть в чужие секреты. Да и сама Паула, по своей наивности и незнанию, может попасть в какую-нибудь ситуцию, из которой не сможет выбраться.

Эйвери обещала себе, что не оставит племянницу. Как она могла не думать о ней и теперь?

Да, британцы забрали не только Гарри и Луи, но ещё и Найла, который наверняка не захочет оставлять Паулу, но она должна была увериться, что о Пауле не забыли остальные.

— Чтобы вызволить Паулу, сначала нужно вытащить Луи, капитана и Найла, — Бетти устремляет взгляд куда-то в стену напротив, и Эйвери кажется, что Бетти чего-то не договаривает. Быть может, о своей роли в этом плане. Быть может, Мидлтон рискует куда сильнее, чем могла бы и должна бы была. — Но я о ней не забуду, — она мотает головой решительно и снова смотрит Эйвери в глаза. — И Найл не забудет. И Лиам, и Луи. И капитан. Она ведь и его племянница теперь. Всё будет хорошо, миссис Стайлс. Мне-то вы можете поверить.

И даже если Эйвери не может поверить Бетти, потому что никто из них здесь не может видеть будущее, она всё равно тянется и обнимает Мидлтон. Ведь они обе — и Эйвери в этом уверена сейчас, особенно после того, как Бетти ставит имя Луи на первое место, — могут потерять любимых ими людей.

Бетти обнимает её в ответ.

— И не зови меня миссис Стайлс, — улыбается Эйвери. Губы легко вспоминают, что значит улыбаться. — Можно просто Эйвери. Сомневаюсь, что мой статус аристократки за мной сохранился.

========== Арестанты. Гарри ==========

Комментарий к Арестанты. Гарри

Aesthetic:

https://sun9-14.userapi.com/c855220/v855220783/2e3b0/QhG-HMun_gs.jpg

https://pp.userapi.com/c852124/v852124639/fd935/AxkRmyk68Xo.jpg

На теле, кажется, живого место уже не осталось. Руки, что скованы кандалами, не ноют даже, а просто болят. Глаза давно привыкли к темноте трюма. Крысы, мечтающие отгрызть кусок от него или Луи, сверкают глазками из углов, и нападают, как только появляется возможность. Вот, как сейчас.

Гарри изворачивается и отпинывает крысу в дальний угол. Тельце грызуна со шлепком бьется о доски. Вот же твою мать, эти уродцы теперь только разозлятся ещё больше. Гарри и сам зол — на себя, на англичан и на Зейна, а заодно и на весь мир. Эти несколько дней стали для него адом, и он готов молиться и Господу, и морским богам, чтобы их с Зейном посадили в камеры как можно дальше друг от друга. Иначе они друг друга убьют — только кандалы с рук снимите уже, черт побери!