— Помогите мне, Оби-Ван Кеноби, вы моя последняя надежда!
И более она ничего не сказала, лишь опустилась на колени и как-будто с мольбой посмотрела куда-то вниз. Сообщение явно было не полным, но как не старался Элайджа, ему не удалось открыть его и отложив это дело на потом, принялся за секретаря, начав старательно вычищать его корпус.
— Оби-Ван — задумчиво бормотал юноша, имя ему ничего не говорило — Кто же это такой? Я не припомню никого, кто носил бы это имя, хотя фамилию я слышал. Стоп, а это случайно не тот старик, что живет на окраине центрального сектора? Вроде бы он тоже Кеноби. Надо будет сказать ему...
— Эй эй, ты куда это собрался? — услышал Элайджа голос второго механического собрата — Эй, хозяин, ловите его!
Юноша повернулся к выходу и увидел, как R2, пользуясь тем, что его не видят, под шумок скрылся из сарая. Элайджа бросился следом.
— R2! — крикнул он ему вдогонку.
— Элайджа! — подражая ему выкликнул 3РО и кинулся следом за ним, чтобы догнать вероломного товарища, не зная, что он направляется к старому другу, помощь которого нужна была здесь и сейчас.
====== Глава 115. И снова старый друг ======
След, оставленный дроидом на земле и траве вёл к центральному сектору, пересекая его почти насквозь. Элайдже не составляло труда понять, куда он ведёт, причём, не только благодаря тому, что след был заметен. Какое-то чувство интуиции, которое время от времени поднимало голову в его душе, сейчас вдруг обострилось до предела, превратившись в маленький, но яркий желтый огонёк, двигавшийся словно впереди него. Элайджа знал, что это такое, ведь отец, во времена своих редких визитов, много рассказывал сыну о Силе, не сомневаясь, что он так же имеет восприимчивость к ней. Однако, предупредил его об этом не распространяться, опасаясь, чтобы Империя не использовала это в своих целях. Но теперь это могло ему здорово помочь, ведь в Силе имеют след только живые существа, значит, сейчас Элайджа увидел таинственного Оби-Вана, которого никогда не знал раньше, лишь только предполагая кто из его знакомых может являться таковым. Странный, чудаковатый старик, изредка посещавший центральный сектор, чтобы купить продукты, он был совершенно седой и всегда, зимой и летом, ходил в бежевой робе и серых широких штанах. Разговаривал он редко и немного, всё время пребывая в какой-то задумчивости. По слухам, что бродили о нем среди торговцев, он много лет жил в хижине около леса и сторонился людей, проводя время в размышлении. Даже имени его никто не знал, до того замкнутый образ жизни вёл этот пожилой мужчина. Теперь возможность узнать о нем больше появилась у Элайджи, а заодно вернуть своего дроида. Времени у него было до вечера, так как после обеда дедушка собирался вызвать бригаду рабочих, чтоб починить крышу их коттеджа, поэтому сейчас в доме было лучше не появляться. Элайджа уже прошёл почти весь центр, когда идя мимо кантины, не затихавшей круглые сутки, он понял, что планы придётся слегка изменить. Из дверей приземистого заведения с говорящим названием: «Дохлый ранкор», держась за косяк, чтоб не упасть, нетвёрдой походкой, вышел рослый тогрут в бежевой майке, туго обтянувшей его мощные плечи, на широком лице расплылась довольная улыбка сытого, а вовсе не дохлого ранкора, а глаза шарили по сторонам в поисках жертвы. Юноша явно здорово выпил и его тянуло на подвиги и сейчас объект не заставил себя ждать долго, можно сказать, он сам явился за расправой. Ведь наткнувшись на мирно идущего по своим делам Элайджу, пьяница потёр руки в предвкушении страстного мордобоя, и всей своей грузной, хотя и шатающейся фигурой, устремился к юноше. Элайджа поспешил отойти в сторону, однако, поняв, что замечен, надеялся проскочить прежде, чем этот тип успеет сообразить в чем дело. Но не тут-то было, не таким был этот человек, чтобы упустить то, что само идёт в руки. Элайджа знал его, это был известный в этих кругах пьяница и дебошир по имени Лобан, он нигде не работал и больше всего любил просаживать пенсию старой матери в местном казино, а потом обмывать успех или заливать алкоголем неудачу. Последнее случалось чаще и видимо сейчас было тоже оно, раз ему потребовалось ещё и сорвать свою злость на ком-то беззащитном.
— Эй ты, шкет, а ну поди сюда! — весьма нагло выкрикнул Лобан, обращаясь к юноше. Элайджа сделал вид, что не слышит, подумав, что вдруг, если не обращать внимание, то он отвяжется сам собой. Не отвязался, а своей нетвёрдой походкой вышел вперёд и схватив юношу за ворот белой рубашки, так, что едва не оторвал его:
— Стой, кому сказал, или совсем не уважаешь старого труженика? — выкрикнул он снова, дыша в лицо Элайджи перегаром — Даже поздороваться не хочешь!
Тот попытался освободиться, но куда там, этот бугай был и выше и сильнее юноши, он тряс его так, что у того даже кости затрещали. Элайджа подумал, что тот изобьет его до смерти, но возмутился он отчего-то не самим фактом того, что это произойдёт, а то, от чьей руки примет свою гибель. От жалкого пьяницы, для которого не осталось ничего святого, толком не оказав никакого сопротивления. Разве такой он видел свою смерть? Разве так погибла его мать, которой Элайджа никогда не видел, но которую всем сердцем любил. Нет, он не должен умирать так позорно, не как тот, на кого стремится быть похожим. На отца. На мать. На джедаев. Эти мысли подняли в душе неведомые до этого чувства. Яростная дрожь прошлась от макушки до ступней, горячая волна протеста полилась по венам, вытесняя кровь, растворившуюся в ней. Нет, нет и нет! Только не сейчас, только не с ним. И не осознавая, что будет дальше и какими последствиями грозит его поступок, Элайджа резко выпрямился и толкнул Лобана обеим ногами в живот. Мужчина, не ожидая такого, разжал хватку и на секунду отпустил парня, тому хватило и этого, чтобы развернуться и ударить его головой в челюсть. Лобан выкрикнул что-то матом, при этом выплюнув кровь и осколок переднего зуба. Потом он кинулся было снова, но юноша выставил руки вперёд и взмахнул ими, в казалось бы, обманном маневре, но неожиданно, при отсутствии какого-то физического воздействия извне, Лобан отлетел ко входу в кантину, проваливаясь в открытую дверь. Элайджа хотел было пойти дальше, но тут понял, что потраченные усилия в драке отняли у него странно много энергии, да и удар головой был не из слабых, наверно поэтому она сейчас же закружилась и юноша начал стремительно падать на гладко отполированную плитку возле кантины.
— Получилось. Я смог. Я сумел. Я почувствовал Силу! — прошептал Элайджа, прежде, чем в глазах у него потемнело, а сознание куда-то удалилось.
С-3РО, заметив такой оборот, тотчас же подошёл к, как он думал, погибшему хозяину и шумно заголосил, блестя глазными микросхемами:
— О ужас! О ужас! Он умер! Он умер! Его убил Император!
Но его крик привлёк внимание очень немногих, а если точнее, то только одного человека — седого старика в бежевой робе, похожую на те, в которых раньше ходили джедаи, когда Орден функционировал. Тот как раз решил выйти за продуктами и вот, наткнулся на такую странную сцену, и не став тратить время на выяснения, старик тотчас махнул рукой роботу, призывая помолчать, и склонился над юношей. Элайджа был бесчувственен, однако, несмотря на прогнозы не слишком умного робота, жив. Мужчина взял его руку и подержав несколько секунд, с облегчением убедился, что пульс у него есть, затем приподнял ему правое веко, чтобы увидеть реакцию зрачка на свет, а после юноша начал приходить в себя. Элайджа медленно распахнул веки и попробовал приподняться, но старик предупреждающе положил руки на его плечи:
— Не поднимайся резко, сынок.
Потом он помог ему подняться и узнав, что тот ищет какого-то Кеноби, тотчас пригласил в свою хижину, сказав, что может рассказать о нем. Элайджа согласился, тем более, что след от сбежавшего R2 вёл как раз в сторону окраины. Голова ещё кружилась, но неожиданно крепкая рука седовласого старца надежно поддерживала юношу, помогая ему идти в сторону леса. Хижина пряталась под сенью раскидистых дубов, будучи сложенной из поваленных деревьев, накрытых сверху большими листьями. Внутри стоял полумрак, лишь возле небольшого окна был относительно освещённый участок. Там стоял столик и пара грубо сколоченных стульев, возле стены лежал матрас, служивший хозяину постелью, а рядом с противоположной стеной стоял невысокий стеллаж с посудой и какими-то предметами неясного назначения. Старик отодвинул оба стула и поставив на стол тарелку с каким-то печеньем, сел на один из них, а на второй указал юному гостю. Элайджа недоуменно взирал на сидевшего напротив и ждал пояснений, которые вскоре и последовали.
