— Идет — кивнула Мисси, не секунды не раздумывая. О чем другом может думать Мастер в миг, когда Доктору грозит смертельная опасность?

Смерть улыбается, проведя бледной рукой по ее лбу. Мир превращается в набор звуков, снова становится цветным. В ноздри ударяют запахи — леса, хвои. И опасности, которую Мастер способен ощутить за километр.

Смерть улыбается и напев еще раз о том, что эта жизнь — последняя для Мастера, исчезает в багровой дымке заката.

Теперь, наконец, Повелительница времени чувствует облегчение. Встав и отряхнув изрядно помятое платье, она быстро шагает в сторону деревни — туда, где оставила Доктора, уйдя в закат со своим прошлым, в закат, оказавшийся очень несчастливым.

У нее будет время. Помочь Доктору победить. Еще насладиться их дружбой. Принять давно прожитое и пережитое. Ощутить новое. Почувствовать. У нее будет время жить, а, когда придет время умирать снова, она непременно придумает, как обмануть Смерть, как обманывала уже неоднократно. В конце концов, Мисси не зря была ее лучшей ученицей. Не зря так долго у нее училась.

Все это будет потом, в будущем, далеком или не очень, в другом дне, который пока еще не настал. А пока же Мисси делает то, что делала всегда, когда ее любимому упрямому идиоту грозила опасность — несется к нему, сломя голову и едва поправив измятое платье. Несется на помощь с неизменным громким и взволнованным криком:

— Доктор!

И знает, что он ее слышит. Потому что они учуют друг друга по запаху. Где бы ни были.

========== 111. Минерва МакГоннагал и Малифисента ==========

— Почему, — Малифисент сделала осторожный глоток, зажмурилась, ощутив приятное тепло разливающегося по горлу чая, — ты так заботишься обо мне, Ми?

Пожалуй, во всем огромном мире именно она была единственным человеком, которому можно было называть суровую и строгую волшебницу Миневру МакГонагалл таким образом — Ми. Как сладко звучащую ноту в музыкальной гамме. И, в то же время, подчеркивая — «моя».

Действительно, стоило ли профессору МакГонагалл так рьяно печься о сохранении ее доброй репутации и сбережении ее маленького секрета от человека, который был сердцем Хогвартса, и от которого ни у кого никаких секретов быть вообще не должно было бы? Малифисент работала в Хогвартсе относительно недавно, но репутация ее была безупречной. Ей нравились занятия и атмосфера школы, нравилась ее размеренная будничная жизнь — настоящий катарсис после темного периода, в который она погрузилась надолго, связавшись с Пожирателями, принимая наркотики, чтобы заглушить боль от кровоточащей в душе раны, когда все в ее жизни пошло не так. Студенты любили ее занятия, любили проводить эксперименты никак не меньше ее самой, и в общем, они стали настоящей командой. Чем не идеальная жизнь, не так ли? Только и остается, что радоваться происходящему да спокойно жить. Ведь она заслужила после всей бури хоть каплю спокойствия.

Миневра, однако, была настроена иначе. Решимость, с которой она оберегала страшную тайну новой преподавательницы ото всех, особенно от директора, могла бы вести за собой людей в атаку при случае новой магической войны. Хрупкая женщина в остроконечной шляпе билась за ее секрет подобно львице, и сдаваться явно не собиралась. Малифисент, как не старалась, все не могла взять в толк — почему?

МакГонагалл чуть приподнялась в кресле, где все это время сидела, расслаблено сложив руки на подлокотники. Потянулась за чаем, подобно подруге, отпила совсем крошечный глоток, и вновь поставила чашку на стол.

Когда она улыбнулась слегка, самым краешком губ, в сердце другой колдуньи что-то екнуло. Улыбка принадлежала взрослой женщине, коей Миневра сейчас являлась, но напомнила летние ночи, проведенные за созерцанием звезд вместе, и сладость яблок в саду дома семьи МакГонагалл.

— У каждого из нас есть тайна, Малифисент, — спокойно сказала она, пожав плечами, — и есть страницы жизни, которые нельзя назвать радостными. Я могу беречь тайны, что и делаю.

— И какова же твоя тайна, Ми? — спросила колдунья, посмотрев прямо в лицо подруге.

Миневра спокойно посмотрела на нее и сказала так, будто это было очевидно и абсолютно не удивительно:

— Ты.

========== 112. Санса Старк и Гастон (“Однажды в сказке”) ==========

Санса Старк привыкла не доверять мужчинам. Они сделали все для того, чтобы она им не верила. После пережитого кошмара в лапах Джоффри, странного брака с его дядей и ада, в котором она едва не сгорела, устроенного Рамси Болтоном, после предательства лорда Бейлиша, от любого мужчины Сансе следовало бы не просто держаться подальше, а бежать со всех ног.

Но Санса Старк, юная королева Севера, всегда была умной девушкой, чтобы понимать, что мир, в котором она живет, принадлежит мужчинам. И, как бы она не хотела обратного, они диктуют свои условия. Правда, Санса больше не намерена была им подчиняться, но это уже совсем иной разговор.

Так что, когда Винтерфеллу вновь понадобилась поддержка, Санса долго не раздумывала, обратившись к Гастону с предложением союзничества.

Молодой правитель Зачарованного леса оказался приятным собеседником и обаятельным мужчиной. Пожалуй, гуляя сейчас с ним по лесу, вдыхая сильный аромат свежей хвои, Санса могла позволить себе не то, чтобы расслабиться, но пересмотреть критерии доверия противоположному полу. Гастон был ей симпатичен и делал все, чтобы эту симпатию укрепить.

— Так что, лорд Гастон, — повернув голову в его сторону и ловя его внимательный заинтересованный взгляд, блуждающий по ее лицу и губам, спросила она, — согласны ли вы оказать поддержку Винтерфеллу, мне и моему брату? Можем ли мы надеяться на сотрудничество с вами?

— Поддержать Север, — размеренным тоном ответил Гастон, взяв Сансу под руку, — сражаться за него, будет честью для любого правителя, леди Санса. Но еще большей честью для меня будет сражаться за вас. Считайте, что мое согласие вы получили. В ближайшее время я предоставлю вам восемь тысяч солдат из своего войска и сам возглавлю его, если это понадобится. Скажите мне, умоляю, что я могу сражаться под вашими знаменами?

Санса улыбнулась, бегло посмотрев на галантного правителя, шагающего рядом. Рукой, которую она так и не отняла у него, слегка сжала его пальцы, почувствовав при этом приятное тепло бархата его кожи.

— Я подумаю, лорд Гастон, — улыбнувшись, ответила Санса, — сейчас я склоняюсь к мысли, что это будет большой честью для меня. Так что у вас большие шансы. Пока же я бесконечно благодарна вам за поддержку.

Гастон вернул ей улыбку, поднеся ее руку к губам и коротко поцеловав запястье.

В вершине запели птицы.

========== 113. Марта Джонс и Майкрофт Холмс ==========

Интересно далеки пляшут! И плевать, что они вообще не пляшут!

Возмущению Марты не было предела. Она редко выходила из себя, так же редко, как просыпался какой-нибудь вулкан. Но если выходила, то это было куда опаснее, чем извержение Везувия. Да что там! Даже Армагедон по сравнению с разозлившейся Мартой Джонс был детской забавой!

Целых два месяца она вместе с коллегами из ЮНИТ расследовала таинственные случаи отравлений новыми лекарствами от аллергии, работала не покладая рук. Была обнаружена связь с той же фирмой, замешенной в коррупционном скандале три года назад, и уже почти удалось выйти на имя поставщика, как вдруг британское правительство приказало свернуть удочки.

Марта негодовала. На что пошли ночи, которые она не доспала? Во имя чего она жертвовала нормальными завтраками и полноценными обедами? Зачем, в конце концов, она отказалась от посещения с Доктором Сатурна, запланированного еще невесть сколько времени назад? Вероятно, исключительно для того, чтобы британское правительство в лице представительного мужчины в сером дорогом костюме сейчас заявило:

— Нет, мисс Джонс. Исследование закрыто. Дело дальше не продолжайте. Таково распоряжение. Все понятно?

Марта фыркнула — настолько громко, насколько смогла. Ну, то есть, так, что даже глухой бы ее услышал. Она возмущенно стала топать по комнате, сложив на груди руки. Остановилась у окна, бросив беглый взгляд на своего визитера, продолжавшего преспокойно пить чай, точно ничего не случилось. Как будто бы они были давними друзьями и он к ней просто в гости зашел.