Впрочем, пока им не до секса. Они лишь наслаждаются прохладной водой, щурятся от шампуня, что так и норовит залезть в глаза, и обмениваются парой коротких поцелуев.

— Оставь посуду, Джуд, — мягко уговаривает он, проведя рукой по её спине, — это подождёт. Идём. Нам нужно отдохнуть.

— Ладно — кивает она и закрывает кран.

Он уводит её за собой, в спальню, и она смотрит, как, раздевшись догола, залезает в постель. Она медленно расстегивает халат и ныряет к нему, прижимаясь покрепче. Она ползёт носом по его плечу, аккуратно целует каждую из трёх родинок на шее, кладёт руку на его бедро. Но, когда её язык становится настойчивее, Гарри осторожно отстраняется.

— Не сейчас, Джуд. Нам нужно отдохнуть.

— Ты устал?

— Да. Слишком много откровений для меня.

— Ладно.

Внезапный вопрос, пришедший в голову, бьет её обухом по голове.

— А почему тогда мы голые?

— Я предпочитаю спать голым. Думал, ты уже знаешь.

Она улыбается. Откуда ей знать? Он не всегда остаётся у неё ночевать, а, когда остаётся, это случается после секса. Оказывается, он любит отдыхать голышом, и это совершенно не зависит от того, был ли у него секс, или нет.

Джуд морщится — так странно это в её голове прозвучало.

Кажется, он задремал, глаза закрыты, дыхание сонное. Она осторожно сбрасывает с него одеяло, и легонько ведёт кончиками пальцев по щеке. А потом смотрит на него, улыбаясь.

У него красивое тело. Оно далеко от модельных стандартов, на которых так зациклены люди, и, конечно, он не смазливый красавчик-качок, которые часто появляются на обложках журналов или на подиуме. Но его красота — другая. Он может быть скромно одет, или класть руки на грудь крестом, пытаясь закрыться, или раздражённо рявкать что-то в ответ, когда не желает разговаривать — делает это всё с особым обаянием. Джуд не раз замечала, находясь в его обществе, что женщины смотрят на него, проявляют интерес.

У него красивое тело, правильные пропорции, лёгкий пушок на животе, кривой дорожкой спускающийся к паху, гладкая кожа, что иногда, особенно по утрам, пахнет совсем по-детски. Он другой, но ведь и она не такая, как остальные, она знает. Как знает и то, что авария в этом не виновата. Она всегда была другой.

Они — иные. Так как можно быть такой идиоткой, чтобы бежать от него, отталкивать его, отвергать свои и его чувства? Неужели она и вправду такая дура?

Джуд аккуратно ведёт пальцем по его груди, рисуя дорожку и маленькие ромбы. Он хмурится, извлекая из себя странные звуки, и дёргает ногой. Кажется, он протестует и требует, чтобы его оставили в покое.

Джуд улыбается, накрывает его одеялом и отстраняется. Она чувствует себя утомленной. Странно, что им понадобился отдых. Она давно уже заметила, что может несколько ночей не спать, но утром никаких признаков усталости нет. Или, что, если отключается, то кажется, будто целая вечность прошла, но затем она открывает глаза, смотрит на часы, а стрелка отсчитала час, иногда даже меньше.

Они странные люди — уникальные, без пафоса. Конечно, она не поверила в сказку, которая написана в её медицинской карте — что она просто из близнецов, второй плод замер в утробе, но, видимо, ей досталось и его сердце. Это звучало по-детски. Как будто врачи придумали отмазку для странной пациентки. Когда Гарри стал утверждать, что у него — так же, она не поверила ещё больше. Не так давно, ещё пару месяцев назад, она измучила Гугл, пытаясь найти информацию о людях с двумя сердцами. Ничего. Если о Докторе она нашла форум, правда, когда зашла туда, ей выбила ошибка 500, то ровно никакой информации о людях с двумя сердцами она не обнаружила. Вместо этого ей выдавали что угодно — справочник сердечных болезней, картинки детских сердец, советы, как сделать так, чтобы сердце было здоровым как можно дольше. Всё, что угодно, только не то, что было нужно ей.

И это заставило Джуд подумать: неужели, они с Гарри — единственные люди с такой странной особенностью? Уникумы?

Если это так, то, почему она его отвергает?

— Я больше никогда не буду убегать от тебя, — очень тихо, чтобы его не разбудить, шепчет Джуд, — обещаю. С этим покончено.

Он сонно вертится, прижимается к ней крепче, по-свойски обнимая за талию, закидывает на неё ногу, и, устроившись головой на её плече, шумно сопит. И Джуд тихо смеётся, чувствуя себя, если не счастливой, то в состоянии, очень близком к счастью.

Она не спит до самого утра, думая о том, что ждёт их утром. О том, что скажет ему, что ей надоело бежать, от чего бы она убежать не пыталась. Что она его любит и знала об этом всегда, даже, когда открыв глаза в реанимации, после операции, совершенно ничего не помнила, даже собственного имени. Что они связанны и она больше не хочет разрывать их связь, даже если это делала раньше. И что, если всё так обернулось, то, наверняка, для того, чтобы они оба могли исправить свои ошибки, и, наконец, быть вместе, без преград и запретов. Что больше всего на свете она хочет быть с ним рядом. Что они — две половинки одного целого, и, что бы не случилось, какая бы правда её не открылась в будущем, на её чувства это не повлияет, она всегда будет любить его, вечно. Она обнимет его, поцелует позвоночник, чтобы вызывать у него мурашки, и попросит забрать её отсюда — из этого чужого дома, от этого чужого Уилла, который совсем ничего для неё не значит. Забрать куда угодно, хоть в другие миры. Она хочет быть с ним. И это — единственное, в чём она сейчас абсолютно уверенна.

Она только выскальзывает из крепкого плена его объятий, чтобы помыться, но, возвращаясь из душа, слышит, что он уже проснулся, и, похоже, возится с постелью.

— Кто это уже проснулся? — с улыбкой спрашивает она громко и спешит в спальню.

Сейчас она обнимет его крепко-крепко, во всём признается, всё объяснит, утопит в ласке и поцелуях и, возможно, он, наконец, ей поверит, и они уйдут из этого дома навсегда.

Она сияет, буквально врывается в спальню, но… Счастливая улыбка тут же блекнет, меркнет, уходит с её лица, когда она видит его.

Гарри сидит на постели, повесив голову и шмыгает носом.

— Гарри! — выдыхает разом Джуд, бросаясь к нему, крепко обнимая за плечи. — Милый, что с тобой? Ты плачешь? Почему? Что случилось?

— Жизнь случилась, Джуд — швыряет он, стараясь увернуться от её ласки.

— Что? Я что-то сделала не так? В чём-то виновата?

— Нет, — упрямо мотает он головой и кусает губы, — это я. Лучше… не надо…

— Да что происходит, объясни! — она почти срывается на крик, чувствуя, как слёзы подступают к горлу и почти атакуют ресницы.

Он тянется к ней губами, как будто собирается поцеловать, его грудь тяжело поднимается при каждом вздохе. А потом он замирает и качает головой:

— Извини. Мне лучше уйти.

И, одевшись впопыхах, убегает с коротким, ничего не значащим, дежурным: «Увидимся!»

Она мотает головой, уже не сдерживая слёзы. Вздох, вырвавшийся из самых сердец, больше похож на стон.

— Не понимаю…

«Это не я убегала, Доктор. Это всегда был ты».

========== Глава 14. ==========

Дождь лил третьи сутки, сменяя ритм с бурного на монотонный, и невыносимо действовал на нервы, бил по голове молотом. Джуд никогда ещё, даже, когда очнулась после аварии, не чувствовала себя такой больной. Она передвигалась по дому медленно, будто сомнамбула, а ведь нужно было ещё в саду убрать — её хватило на полчаса и маленький участок земли, страдающей от жажды так же, как она.

Войдя в дом, Джуд снимает старую куртку, повесив в шкаф, и, не чувствуя ног, шатаясь, входит в гостиную. Уилл всё ещё сидит в кресле с ноутбуком на коленях, сосредоточено глядя в монитор, и кусая губу. Она чувствовала дикое желание пройти мимо, не заговорив, сделать вид, что не видит его, но с её стороны такое поведение было бы более чем мерзким — он не оценит. К тому же, он ничем его не заслужил.