Вот только надолго ли?
***
В этом городе время ощущается иначе – не так, как в Британии или под древними каменными сводами Хогвартса. Кажется, только пару часов назад они со Слагхорном вышли из лавочки «М. Марио – вина и воды всех сортов», арендованной Гильдией Зельеваров на всё время конгресса (сквиб М. Марио с удовольствием обеспечивал гостей не только винами, но и продовольствием), а солнце уже касается линии горизонта своим круглым жёлтым боком. Это та самая блаженная пора, когда удушающая жара уже спала, а воздух пропитан солёной морской свежестью, в которой угадывается далёкий, едва слышный аромат цитрусовых рощ.
У Северуса есть час или полтора, прежде чем город уснёт, чтобы уже через мгновение распахнуть цветные глаза фонарей, выплёвывая на узкие улочки многочисленные толпы своих ночных обитателей. Достаточно для того, чтобы убедиться в отсутствии или наличии Гарри Поттера, исчезнувшего однажды осенью, в серый, пасмурный сентябрь.
Мир потерял своего героя приблизительно через год после победы – тогда Поттеру едва стукнуло восемнадцать, и он уехал куда глаза глядят. Опустошил счёт в Гринготтсе, завещал дом на Гриммаулд Плейс своим драгоценным друзьям, собрал лёгкую дорожную сумку – и просто сел в маггловский поезд. Те, кто видел его тогда на вокзале, утверждали, что победитель Тёмного Лорда насвистывал «We are the champions» и поминутно улыбался, хотя и немного рассеянно; временами его лицо принимало серьёзный и задумчивый вид, будто какая-то мысль никак не оставляла его в покое. Однако это не помешало ему заскочить в поезд и укатить в неизвестном направлении, высунувшись напоследок из окна и от души проорав: «Fuck the Britain!».
Какое-то время «Пророк» ещё отслеживал перемещения героя: Ирландия – Испания – Португалия – Африка; паромы – яхты – поезда – электрички; гостиницы, отели, снова гостиницы. Ищейки рыскали по следу, обнюхивали, сторожили, изо дня в день задавая одни и те же вопросы, штампуя заголовки: «Что ищет Гарри Поттер?», «Почему Герой Магического мира странствует по свету, как безродная дворняжка?». Интригующие: «Новое задание покойного Дамблдора?!» и совсем бредовые, вроде пафосного: «СИЛЫ ЗЛА НЕ ДРЕМЛЮТ!». Поттер действительно был героем – настоящим, невыдуманным, потом и кровью оправдавшим свой титул. А значит, обязан был рисковать жизнью в борьбе с неведомыми врагами – круглосуточно, без выходных. Никому не приходило в голову, что юный победитель Тёмного Лорда может по своей воле отказаться от всего: плюнуть на Аврорат, бросить любимую девушку и своих не менее героических друзей. Все вокруг пророчили ему блестящее будущее и идеальный брак, он улыбался со страниц газет, посещал торжественные приёмы и за руку здоровался с министром. Он был национальным достоянием. Он не имел права на собственную жизнь.
Так что когда «таинственно странствующего» Поттера внезапно «потеряли» – журналисты замяли историю довольно быстро. Выяснилось, что он выполняет «чрезвычайно секретное распоряжение», отданное якобы лично Кингсли, и о том, чтобы отслеживать дальнейшие передвижения героя, не может быть и речи. Боевые товарищи Поттера мужественно отвлекли внимание на себя, сообщив о грядущей свадьбе; Джинни Уизли обручилась с Дином Томасом, и жизнь потекла своим чередом. Победитель Волдеморта был благополучно забыт, а Гарри Поттер, наконец, получил долгожданную свободу.
Свободу от лживых статей, от всемирной славы, от жизни, продуманной и расписанной на сорок лет вперёд. От своего немолодого, набившего оскомину любовника.
Что ж… всё случилось так, как должно было случиться. Прошлое – прошлому, и время всё расставило по своим местам. Ему не о чем жалеть. Ему незачем вспоминать.
Ему незачем идти через главную площадь, по Корсо Италия, в сторону вчерашнего ресторанчика, уютно укрывшегося под сенью раскидистых пальм.
Знакомая веранда пуста – только какая-то наглая чайка скачет по столу, тщательно выискивая хлебные крошки. Северус замирает у стеклянных дверей, вглядываясь в подсвеченную золотом вывеску «Il posto caldo»*, чуть медлит – пальцы нервно сжимают дверную ручку. Хмыкнув, качает головой и решительно входит внутрь.
Внутри – ярко и очень светло. Воздух, охлаждённый кондиционером, приятно освежает разгорячённую кожу. Улыбчивый официант как по волшебству оказывается рядом и вежливо осведомляется, предпочитает ли синьор столик у окна или же у стенки, возле душистых горшков с орхидеями. Может быть, подойдёт веранда?
– Позвольте порекомендовать вам наше фирменное блюдо. Лазанья с морепродуктами под соусом бешамель – к ней прекрасно подходит белое полусухое.
Вино приносят почти сразу – охлаждённый графин, колотый лёд хрустит в пиале. Что может быть лучше в такую погоду? Северус незаметно оглядывается, скрывая излишнюю заинтересованность за высоким бокалом на длинной ножке, медленно пьёт, смакуя терпкий, чуть кисловатый напиток. Его интерес легко объяснить праздным любопытством туриста, впервые посетившего легендарный курорт. Ресторан не слишком дорогой, но уютный – никакой помпезности, присущей излюбленным местам искушённых богачей. Цены умеренные, обстановка скорее домашняя, чем официальная, зал небольшой, но за барной стойкой угадывается лестница, ведущая наверх. Может быть, здесь есть второй этаж?
Внимательный взгляд цепко скользит от посетителя к посетителю – ничего особенного, по большей части простые магглы. А вон там, возле тёмно-зелёных шторок – должно быть, вход в подсобное помещение или на кухню – собралась компания поинтересней: несколько мужчин, чья одежда явно трансфигурирована из мантий, и кое-кто из персонала… беседуют, спорят о чём-то. Жаль, никого, даже отдалённо похожего на Поттера. Но зато…
Они замечают друг друга одновременно: в глазах итальянца на миг вспыхивает искра узнавания. Отдав распоряжение официанту, он что-то коротко говорит гостям – и лёгкой походкой направляется прямо к Северусу.
Излишне самоуверенный, дерзкий взгляд, белые, с иголочки, летние брюки, красивое поджарое тело, угадывающееся под тонкой тканью батистовой рубашки. Загорелое лицо и белозубая открытая улыбка, пружинистый шаг, неуловимая грация движений. Без сомнения, этому человеку нетрудно завоевывать расположение нужных людей, даже таких чёрствых и пристрастных, как некоторые «заседатели» Гильдии…
Так значит, вот ты какой, синьор…
– Ферра. Каллисто Ферра. – Юноша уже стоит напротив его столика и протягивает Северусу узкую ухоженную ладонь. – Вы меня не знаете, но я сочту за честь познакомиться с вами, мистер Снейп! Вы ведь не возражаете?.. Я не отниму много времени.
Светлые, чуть прищуренные глаза возбуждённо блестят, а ровные белые зубы невольно приковывают внимание. Северус игнорирует протянутую руку и оценивает юношу тяжёлым, пристальным взглядом.
– Не возражаю.
***
Полгода. Нелепые, странные, неправильные отношения. Это понимал каждый, об этом наперебой твердили все эти шумные друзья Поттера – с криками, скандалами, каждый раз устраивая шоу. К дому в Паучьем Тупике им было не подступиться, но они отлавливали Гарри на улице, в кафе, в Школе Авроров. Особенно старался младший Уизли: он прошёл удивительную трансформацию от: «Классная шутка, Гарри!» до: «Нужно подать на этого ублюдка в суд и обследовать тебя в Мунго!». В конце концов, Поттер сорвался: убедившись, что друг не желает его слышать, он перевёлся в другую группу, чтобы не пересекаться с ним на занятиях. Уизли, кажется, озадачился, но от Гарри отстал.
Грейнджер про Мунго не заикалась, зато регулярно устраивала другу психотерапевтические сеансы. Приводила логические доводы. Убеждала быть осторожным. Северус понимал её: он не производил впечатление человека, которому можно доверять. С которым можно чувствовать себя в безопасности. Оградить любимого человека от всего мира – легко, но как быть с собственными демонами?
– Я не могу больше, Северус, – жаловался Гарри после очередного разговора с друзьями. – Они не понимают, не хотят меня понимать!
– Неудивительно.
