Отец Исака с шумом выдохнул:
— Это невозможно, Исак…
— Почему?!
— Потому что нет у него могилы.
— Вот как? — Исак слабо понимал сейчас, как такое могло произойти, в голове роились дурацкие мысли, — Его что ж… как собаку бросили гнить где-то на пустыре?
— Нет, что ты…
— Выходит, его что… кремировали? Тогда куда дели прах? Отдали приемным родителям? — в голове Исака стало что-то проясняться.
Старший Вальтерсен поднял на Исака взгляд, по блеску которого мальчик понял, что отец хочет сказать ему что-то важное, но никак не решится.
— Исак, — отец тяжело сглотнул, — ты только не волнуйся и выслушай меня спокойно, не перебивая.Обещаешь?
— Да… — сердце Исака бешено забилось, предчувствуя недоброе.
— Понимаешь… бывает такие ситуации, когда приходится говорить неправду даже самым близким людям, просто потому что хочешь уберечь их от зла…
Сердце Исака, казалось, остановилось.
«Нет… только не это», — почему-то даже не дослушав отца в самом начале, он как будто чувствовал, к чему клонит его отец.
— Эвен… он… — отцу сложно было подобрать слова, чтобы не ранить Исака еще глубже и больнее, — он не погиб тогда.
— Он жив?! — Исак закрыл лицо руками, согнувшись почти пополам. — Как же так…почему?! За что… папа… за что ты так со мной? — Исак зарыдал в голос, отбиваясь от попыток отца обнять его. — Неужели мало бед было у меня в жизни? Неужели мало я страдал?! За что ты так со мной?! Это ведь ты… ты все устроил, так?! Я не верю, что Эвен добровольно от меня отказался, никогда не поверю такому!
— Прости меня, сынок… я думал, так будет лучше. Хотел уберечь тебя от новых страданий…вы мне такими разными показались, такими чужими. Но теперь я вижу, как ошибался, как ты страдаешь, не мог я больше видеть этого, прости меня.
— Знаешь, — тут Исак словно опомнился, вытер рукавом красные мокрые глаза. — А ведь получается… получается Эвен тоже согласился… согласился на то, чтобы его считали мертвым? Иначе, за полгода он бы нашел способ увидеть меня, хотя бы дать знать о себе…выходит, ты ему что-то предложил взамен? Он что… продал меня… — скривил губы в горькой усмешке, — и какова была цена моей боли?
— Нет, что ты… на такое я бы не решился, да и он, как мне показалось, не способен на подобное…
— Тогда что же? Что ты ему предложил взамен забвению?
— Свободу и безопасность ему и его семье. Да это и не обмен был… не то, понимаешь? Я просто боялся тебя потерять… а выходит, что чуть не потерял сейчас, но я не хочу больше видеть тебя страдающим.
С этими словами отец Исака подал ему конверт.
— До Рождества еще целый месяц… но я подумал, что ты не против будешь получить часть своего подарка сейчас. Открой его, пожалуйста.
Исак нехотя взглянул на конверт, но, все же, взял его.
Дрожащей рукой открыл и ахнул. В конверте лежал авиабилет в страну, куда Исак еще десять минут назад ни за что бы в жизни не захотел вернуться. Кроме билета был адрес, который мальчик давно знал наизусть.
— Это что, мне?! — Исак никак не мог поверить, он даже не до конца понимал реальность происходящего: не сон ли это?
Неужели через каких-то пару суток он сможет увидеть того, кого навсегда считал для себя потерянным.
— Ну, а кому же, — отец слабо улыбнулся, протягивал руку к плечу Исака, положил на него ладонь. — Все это время там за ним присматривали. Буду честен с тобой: Эвен не в самом лучшем состоянии… думаю, он страдал не меньше, и поверь мне, согласился на этот обман не только ради своей свободы и своей семьи, ради тебя, тоже. Он тоже посчитал, конечно, что уж скрывать, не без моего влияния, что тебе будет без него лучше. Только видишь, как все получилось… прости меня, если можешь.
Исак отложил такой сейчас дорогой для него конверт и потянулся в объятия к отцу.
— Ты поступил жестоко… но и сам себя ты тоже наказал не меньше, ведь так? Вижу что так, можешь не отвечать. Но всем нам в этой жизни должен даваться второй шанс. Нам с Эвеном его сейчас подарил ты. Спасибо тебе, только обещай, что больше не будешь пытаться разлучить меня с ним? Обещай…
— Слово даю, — отец крепко обнял Исака. — А теперь нам надо уладить вопрос со школой и твоими сборами, не будем терять времени.
Уже будучи в кресле самолета Исак откинулся на мягкую спинку, достал из кармана журавлика и, погладив тому крылья, прошептал:
— Спасибо…
========== Часть 20 ==========
Комментарий к Часть 20
Daughter
“Medicine”
Очень рекоммендую, хорошо передает атмосферу.
Прибыв в Киото, Исак удивился контрасту, который был в природе весной и сейчас. Все стало каким-то бело-серым, пустым.
Наскоро бросив вещи в номере отеля, быстро приняв душ, Исак удобно оделся и в компании своего рюкзака с самыми необходимыми вещами отправился по известному ему адресу.
С замиранием в сердце Исак постучал в знакомую дверь. На улице было довольно прохладно, да и в доме — вряд ли намного теплее, ведь в домах там, как правило, не бывает центрального отопления. Поэтому, тепло приходилось поддерживать камином.
На стук в дверь не последовало никакой реакции… может, Эвена не было дома?
Исак все же решил еще раз постучаться. Странно, но дверь приотворилась. Исак вошел внутрь. Сразу же повеяло холодом. Здесь же окоченеть можно за вечер…
Прошел внутрь.
У холодного, давно не топленого камина, на голом полу сидел тот, ради кого Исак проделал весь этот долгий путь. Подошел ближе, Эвен не шевельнулся. Присел сбоку, чуть поодаль, рукой дотянулся до плеча… старший обернулся, вздрогнув.
Боже…что с ним стало за эти полгода… какая-то мертвенная бледность… пустота во взгляде… пустота и страх.
— Все хорошо, — осторожно коснулся ласковыми ладонями шеи, — все хорошо, милый, — прижался холодной с мороза щекой к виску Эвена.
Дотронулся до почти синих скул; нежно, почти неощутимо коснулся кончиками пальцев, стал водить вверх и вниз…
Большим пальцем правой руки провел по синим губам…как больно стало за него…
— Бедный ты мой… как же так…
Казалось, Эвен все еще не верит, что Исак сейчас рядом. Нежно обнимает его, шепчет ласковые слова.
Исак сжал в своих руках холодные ладони Эвена.
— Эвен, что ты, ты же совсем окоченел… тебя согреть надо!
Исак чуть отстранился, намереваясь встать за теплой одеждой из своего рюкзака, но Эвен хватко вцепился в его футболку, с мольбой заглядывая в глаза, как будто опасаясь, что Исак сейчас просто испариться, как видение из прошлого.
— Ты чего, Эвен? — Исак снова опустился на колени перед любимым, — Что такое… а? — Исак взял ладонями лицо старшего, стал всматриваться в эти красивые, но такие измученные глаза.
Эвен молчал. Это немного пугало Исака, но он кое-что придумал.
Осторожно взял в свою руку ладонь старшего, медленно переплел их пальцы и, поднявшись на ноги сам, утянул за собой Эвена.
Затем они подошли к сумке Исака. Все еще не выпуская руки Эвена из своей, Исак другой рукой нащупал шерстяной свитер и вынул его.
Все-таки отпустив на несколько секунд старшего, Исак поднял его руки вверх и надел как на маленького этот теплый свитер.
Ласково улыбнулся ссутулившемуся перед ним Эвену, а затем тихонько притянул того к себе на грудь и стал гладить спину, снова шепча какие-то теплые слова. Прижал голову к своему плечу, погладил волосы… Эвен немного обмяк, не было уже того ужасающего оцепенения. Но даже в теплых объятиях Исака все еще дрожал.
Надо было что-то предпринять.
И тут Исака осенило. Чуть улыбнулся своим воспоминаниям, отстранился от Эвена, на что сразу же получил боль во взгляде старшего. Тот все еще боялся…
— Все хорошо, родной, — взял в ладони начинающие понемногу оттаивать руки, прижал к своим чуть потрескавшимся губам; опаляя горячим дыханием, поцеловал каждый пальчик, — все хорошо. Я сделаю тебе горячую ванну, помнишь, как ты мне когда-то…подожди немного, — Исак напоследок обнял любимого.
Закончив с ванной, Исак вернулся к неподвижно сидящему Эвену, взял его за руки, и, потянув за собой, отвел его в ванную.
