Отец уехал к партнерам, оставив Исака успокаиваться в номере отеля.

Только вот сложно было мальчику сидеть сложа руки, когда тело любимого, быть может, сейчас свирепо терзают жестокие звери, людьми их назвать нельзя, если они когда-то сломили волю Эвена, заставив его заниматься подобным ремеслом.

Не вняв наставлениям отца, задыхаясь от безысходности, Исак схватил рюкзак и выбежал из здания гостиницы.

========== Часть 16 ==========

Раньше я думал, люди взрослеют год от года, постепенно так…

А оказалось — нет. Человек взрослеет мгновенно.

Харуки Мураками.

— Молодой господин желает приятно провести вечер? — все та же слащавая до омерзительности улыбка, нарочито заискивающий поклон и фальшь в интонациях.

Хозяйка чайного домика, казалось, никогда не снимала этой мраморно-мертвой маски.

— Нет, мне нужно найти Эвена, — Исак понимал, что, скорее всего хозяйка прикинется ничего не понимающей и никогда не слышавшей о «каком-то» Эвене. Но еще на пути к этому омерзительному теперь для него заведению, Исак твердо решил, что найдет хоть какую-то зацепку, хотя бы одно звено этого напрочь прогнившего мира «сказочных» красавиц и древних чайных ритуалов. Только бы это помогло найти Эвена. Только бы успеть его найти…

И пусть Исак всячески гнал от себя мысли о самом плохом, но чем больше времени проходило в неизвестности, тем больше мысли его одолевали черная тревога и страх потери любимого.

«Только живи, Эвен, просто живи… дождись меня» — ежесекундно стучало в его голове.

— Боюсь, вы ошиблись, Господин. В этом чайном домике нет человека с таким именем, — хозяйка попыталась сохранить невозмутимость, но в глазах ее промелькнула тень суеты. За это и уцепился мальчик.

— Я повторяю еще раз. Мне нужен Эвен, он работает в… вашем заведении, под именем Мики. Не пытайтесь ввести меня в заблуждение, — Исак был тверд и полон решимости.

— Что вы, мой господин, как можно. Как я могу вас вводить в заблуждение, — женщина явно занервничала, но отточенные за годы фальшь и подхалимство не позволяли ей выдать себя с головой. — Раз вам известно, кто это, могу лишь сказать, что Эвен не появлялся в нашем домике уже несколько дней, с того самого вечера, когда вы удостоили нас своим присутствием. — На этих словах хозяйка как-то по-особенному обнажила оскал своего кривого в усмешке, маленького красного рисованного рта.

— Значит я должен знать, как мне найти людей, которые постарались, чтобы он попал сюда. И вы знаете, о ком я. Не отрицайте.

Хозяйка как-то странно сощурила глаза, жестом руки подозвала к себе одну и девушек и что-то прошептала ей по-японски.

Та кивнула в ответ и удалилась.

Исак недвижно стоял посреди приемного зала домика.

Через несколько минут девушка вернулась и подошла к хозяйке, очевидно выполнив просьбу той,

Еще через пару минут на пороге домика появились двое. Два довольно высоких для японцев мужчин, в темной одежде и черных очках.

Хозяйка указала Исаку на них рукой и, поклонившись еще раз, оставила Исака наедине с пришедшими.

Конечно, при виде этих двоих, мальчику стало не по себе, но делать нечего — сам вызвался.

Через какое-то время один из мужчин заговорил с ним по-английски.

— Поедешь с нами, — произнес он, затем оба развернулись, второй махнул рукой Исаку в знак того, что тот должен последовать за ними, что Исак и сделал.

Выйдя на улицу, все трое сели в какую-то японского бренда машину.

Исаку завязали глаза, он не сопротивлялся. Пока это было самое неприятное, но, как думалось Исаку, все еще впереди.

Что ж… если это возможность увидеть Эвена целым и невредимым — он и не такое готов пойти.

========== Часть 17 ==========

Комментарий к Часть 17

Почему то в голове играет

“In a house - In a heartbeat”

John Murphy

Однажды шторм закончится, и ты не вспомнишь, как его пережил.

Ты даже не будешь уверен в том, закончился ли он на самом деле.

Но одна вещь бесспорна: когда ты выйдешь из шторма,

ты никогда снова не станешь тем человеком, который вошёл в него.

Потому что в этом и был весь его смысл.

Харуки Мураками.

Яркий свет больно ударяет в глаза и особенно сильно ощущается после почти часа в темной повязке.

Судя по обстановке, это какой-то старый склад. В помещении оказалось еще несколько человек в темной одежде, наподобие той, в которой были люди, которые привезли его сюда.

— Значит, это ты искал Эвена? — довольно грубо, по-английски спросил его один из японцев, очевидно — главарь.

Исак несмело кивнул, пока еще плохо соображая, как следует себя вести с этими людьми.

— Зачем? — продолжил японец.

— Я… я хочу убедиться, что с ним все в порядке, — мальчик решил, что стоит подбирать слова, но все же, добавил. — Мне нужно увидеть его… прошу вас.

Японец криво усмехнулся, жестом подозвал к себе одного из своих людей и, что-то шепнув тому по-японски, снова обратил свой взгляд к Исаку.

Тот тяжело сглотнул, но все же старался сохранить спокойное выражение лица, хотя у самого внутри все сжималось от страха и неведения.

Наконец, к нему приблизились двое. Один из них забрал рюкзак, а второй, грубо схватив за локоть, повел Исака куда-то в темноту длинного коридора, вдоль стен которого оказалось много подсобных помещений.

Подошли к одной из дверей. С силой толкнув ее ногой, мужчина грубо толкнул мальчика в глубь помещения.

Внутри была кромешная тьма, только тонкий пыльный луч света просачивался сквозь небольшое отверстие в верхней части одной из стен.

Исак огляделся, чуть вздрогнув, когда за его спиной с грохотом закрылась тяжелая дверь.

Наконец, взгляд его упал на дальний угол, где среди какого-то складского мусора была сгорбленная фигура человека, с лицом, с которого прямо на Исака смотрели два хрустальных, с застывшим в них отчаянием, глаза.

— Эвен… — Исак подлетел к нему, опустился на колени и прижал его голову к своей груди. — Эвен, что же ты… я так испугался… Эвен, не молчи, — Исак почувствовал, как старший стал понемногу оживать, сцепив свои тонкопалые руки за его спиной. — Что они сделали с тобой? Тебе больно? — Исак взял своими ладонями лицо Эвена, ласково погладил большими пальцами его скулы, поцеловал кончик носа, снова прижал голову к груди.

Наконец, Эвен еще крепче сам прижал Исака к себе, положив его голову к себе на плечо:

— Я же просил тебя уйти, почему не послушал меня? Никогда меня не слушал… мы теперь оба в беде, Исак… и вряд ли выберемся, прости меня…

— Нет! Что ты такое говоришь, — Исак чуть отстранился, даже закашлял от волнения, — даже не думай такого! Мы выберемся! Мой отец все знает, он обещал помочь… он найдет нас! У меня в телефоне есть приложение — показывает отцу, где я. Я успел его включить еще в чайном домике. Мой рюкзак у них, но это не важно. Нас успеют найти… ты только не унывай, слышишь?

— Твой отец… — Эвен чуть повернул голову на бок. —Выходит, он все знает обо мне… о нас?

— Не все… — Исак потупил взгляд. — Мне пришлось рассказать ему о твой… работе, но он думает, что мы просто друзья, — младший успел заметить, как помрачнело уставшее, с темными подглазинами лицо Эвена. — Я все равно все расскажу ему! Я все уже решил! — мальчик попытался обнять его, но тот отстранился.

— Эвен, пойми ты: я просто растерялся… так напуган был тогда на вокзале, но я даю слово, что все расскажу отцу, обещаю! Ты веришь мне? — Исак с надеждой заглядывал в такие родные голубые глаза, но они были полны лишь какой-то отрешенности.

— Исак, — Эвен все-таки сам приблизился к нему. — Дело не в этом… просто, не тешь себя напрасными надеждами… даже если отец поможет тебе, для меня нет пути спасения. Я знаю, моя приемная семья у них в руках… они не оставят нас в покое.

Ты очень много не знаешь…

— Так расскажи мне… хватит мучать меня неизвестностью, что я как дурак малолетней вечно сижу, глазами хлопаю на все твои недоговорки! — Исак хватко вцепился старшему в плечи. — Расскажи мне все… я же с тобой, и буду с тобой, что бы ни услышал.