— Пожалуйста! — шиплю я, спуская вторую ногу на лёд. Это оказалось гораздо сложнее, чем я думала. — А ты крепкий! — усмехнувшись, я отпустила парня, откатываясь чуть поодаль.

— Покажи класс, Белла Мари!

— Твой сарказм меня бесит.

— Ты слишком часто это говоришь, — Гарри снова улыбается. А когда улыбается он, улыбается мое сердце. — Чего ты так улыбаешься? — спросил он, догоняя меня. А он неплохо катается.

— Заметила, что сегодня Мистер Серьезный Человек улыбается очень много, — рассмеялась я, чуть отъезжая от парня.

— Да ладно? — весь день его голос пропитан какой-то детской радостью, словно мама наконец купила малышу желанную игрушку. Не я ли эта игрушка?

— Ага. Мне нравится, когда ты улыбаешься. Сразу кажется, будто ты нормальный.

— Ха-ха, спасибо, Белла, очень иронично, — вскинув брови, вымолвил он, хватая меня за талию и прижимая ближе к себе. Я резко ощутила его тёплые руки. Повернув голову к парню, я постаралась прочесть в его глазах хоть какой-то намёк на тёплые чувства ко мне, но снова ничего не увидела... Всё это казалось мне игрой, хоть он и радовался по-настоящему. Мне безумно хочется верить этому парню, но слова, что он сказал мне в больничной палате, всячески эхом раздаются в моем мозгу, заставляя отторгать добрые мысли с яростной силой.

— Ты говорила, что любишь меня, Белла, — шепчет на ухо он. Я не перестаю смотреть на него, стараясь восстановить дыхание.

— Но ты оттолкнул меня, — Гарри изучающе смотрит на меня, пытается понять скрытый смысл моих слов, но у него не выходит. Он ведь думает, что я вру. И вечно ищет подвох, он во всем ищет подвох. Но, кажется, так устроен наш совершенный мир.

— А что теперь?

— Теперь лишь ничего.

— Но ты ведь сейчас со мной.

— Чтобы узнать, какого черта творится вокруг, — на долю секунды я различаю смятение в чертах его изумительного лица и мне хочется кинуться ему на плечи, сказать всё, что я думаю о нем и впиться страстным поцелуем, но вместо этого качусь вперёд, снова надевая маску непреступной леди, и мы продолжаем сыпать друг друга колкими словечками, стараясь скрыть смущение и грусть от этого легкого диалога.

День прошёл невероятно быстро, и я, кажется, впервые за долгое время по-настоящему отдохнула и почувствовала себя живой. Во мне по-прежнему горела бешеная привязанность к Гарри, поэтому, несмотря на то, что я не доверяю ему как прежде, я чувствовала себя свободной и счастливой, даже обманывая саму себя.

Горячее кофе, что я сжимала в руках пару секунд назад, полетело в урну. Мы приблизились к высокой, массивной арке из красного кирпича, что давно зарос мхом и покрылся листьями. Природа берет своё.

Я тяжело вздыхаю, вспоминая, как приехала сюда впервые. Как впервые ступила на сырую землю и, укрытая скорбью, одетая в чёрное платье, побрела к лакированному чёрному гробу, который был филигранно украшен белыми розами. Тихий вздох слетел с моих губ, когда мы подошли к каменному монументу, поверх которого острожно стоял ангел в белом одеянии.

Гарри прижал меня к себе, когда с меня слетел тихий всхлип. Я не хотела плакать, но тяжёлые воспоминания сами собой ворвались мне в голову, заставляя оживлять давно забытые моменты жизни. Рука Гарри, что крепко сжала мое плечо, несомненно дарит мне силу. И разве может мое тело меня обманывать? Я чувствую это, я чувствую любовь.

— Я очень скучаю по нему, — шепчу я, смахивая одинокую слезу с щеки.

— Понимаю, — отвечает Гарри, тоже всхлипывая. Я оборачиваюсь к парню лицом, стараясь понять причину его слез. Он впервые передо мной в таком виде, уязвимый, словно раненый материнской болью. — Моя мать, Белла. Она скоро умрет.

Притягиваю парня ближе, заключая его в тёплые объятья. Мои руки блуждают по его спине, под тёплой джинсовой курткой с овчиной. Я знаю, что люблю его. Знаю, что звучит это глупо и, возможно, эта любовь невзаимна, но ведь я могу молчать. Ему этого знать необязательно.

— Я буду рядом, если ты этого хочешь, — мои глаза находят его, и я чувствую, что он готов открыться мне. Он готов быть откровенным.

— Спасибо, — я стираю пальцем одинокую слезу с его веснушчатой щеки, при этом улыбаясь. Мне хочется помочь ему, но он наверняка оттолкнёт меня. Я устала стараться.

— Когда он умер, я думала, что не вынесу, — мои глаза все ещё прикованы к его, а руки наши сплетены, словно два морских каната. — Я думала, что на этом жизнь остановила свой ход, потому что время тянулось чертовски долго. Мне хотелось кричать и ощущать его рядом, обнять, поцеловать и извиниться... мне было стыдно за всё плохое, что я когда-либо ему говорила, будь то по его вине или нет.

Гарри переложил руки мне на талию и стал медленно напевать Элвиса Пресли, мелодично кружась. Я слегка улыбнулась сквозь слезы, положив голову ему на грудь. Могу расслышать, как тяжело бьется его драгоценное сердце.

— Я помню, как лежала рядом с ним, когда душа уже покинула его тело, — продолжаю я, гладя крепкую руку парня. — Он был таким холодным, точно неживой. Губы его были синими, а кончики пальцев чуть подрагивали... из него уходила жизнь, Гарри. И тогда я поняла, что это новый путь для него.

— Детка, — Гарри оставил поцелуй на моей макушке.

— Просто хочу сказать тебе, что смерть близкого можно пережить, ты не сломаешься, если тебе помогут. Не отказывайся от помощи.

— Не откажусь только от твоей, Белла Мари, — улыбнулся парень, подхватывая меня на руки. Мы закружились под звонкий смех обоих. На секунду я подумала, что, наверное, это некрасиво – смеяться на кладбище, но вокруг не было никого. — Но я не смогу пережить твою смерть, Белла.

Гарри поставил меня на землю, заглядывая в мои заплаканные глаза.

— Я не уйду от тебя.

— И я не позволю тебе погибнуть, что бы ты не говорила.

Могу поспорить, что этим вечером душа Гарри Стайлса стала чиста. Мы оставили белые розы возле могилки отца и его бабушки, затем слились в долгом поцелуе и продолжили чудный, безгрешный вечер.

Комментарий к Thirty five: Ты и я — у нас одна душа. Солнышки, спасибо вам всем за слова поддержки! Совсем не ожидала, что получу столько приятных слов. Я молюсь за своего отца и надеюсь, вы тоже отправите ему на небо один воздушный поцелуй. Океан любви!

Вот и глава, я очень надеюсь, что вы оцените. Начала писать её ещё до трагичной кончины, дописывать было трудно, но я вложила в неё все свои эмоции.

====== От автора No2. ======

Дорогие читатели!

Я знаю, что недо-глав «от автора» стало многовато, но никак не могу избежать столь важной детали, как эта!

Как вы понимаете, история плавно подходит к своему логическому завершению, которое разумеется, у меня уже распланировано. Но! Есть одна мысль, что бесконечно меня терзает. Я не хочу приступать к написанию конца работы, пока не исправлю все недочеты, что в ней имеются. Поэтому обращаюсь к своим обожаемым читателям, и прошу назвать то, чего вам возможно не хватает или наоборот, что хотелось бы увидеть! Буду вам очень признательна!

Например:

P.s: это чисто мои наблюдения :)

— Мало Гарри.

— Больше экшена.

— Больше Зейна.

— Больше повседневности и т.д.

(Знаю, что изначально работу я писала для СЕБЯ, но теперь, когда вас уже почти восемьдесят, я ощущаю необычайную поддержку от читателей, что пишут отзывы и в личные сообщения, поэтому не могу быть настолько жеманной и не принять вашу точку зрения).

Огромное спасибо! Люблю всех до безумия. Океан любви :з

====== Thirty six: Тайное всегда становится явным. ======

Конец декабря, десять дней спустя.

Здесь тяжело, кажется, словно воздух сжался и стал крайне резким. Неуверенности прибавляется, когда я ловлю заинтересованные взгляды окружающих. Желание добежать до шкафчика и заточить себя внутри возрастает, но я лишь перевожу дыхание, продолжая путь, стремительно передвигая ногами. Когда Мэдисон оборачивается, довольная ухмылка пропадает с её лица, и через секунду она уже движется ко мне, я меняю траекторию и сворачиваю раньше, чем должна была. Но это единственный выход избежать долгих разглагольствований и сожалений, что несомненно польются из её рта.