========== Ад пуст ==========

*Трек к отрывку: Castle — Halsey*

Та сила, с которой мультивселенную тряхнуло в момент появления демона в антипустоте, была несравнимой. На протяжении всей битвы Художника со своим единственным и самым важным врагом во всех его жизнях, миры содрогались почти ежеминутно, так что произошедшее не могло оставить хотя бы кого-нибудь в стороне. Каждый из жителей ощутил, насколько огромной была сила, раз ее даже сама антипустота едва ли держала. Поэтому, было абсолютно очевидным, что Принц кошмаров в полном неведении не остался. Однако, определить источник столь мощной и незнакомой ему энергии просто не представлялось возможным, и лишь поэтому Найтмер остался ждать завершения этой активности со стороны антипустоты. Выяснить, что происходит, он всегда успеет, а вот насладиться невероятно негативной аурой — этого хотелось прямо сейчас.

Эррор видел, как Инк буквально закинул свой органайзер с заменителями эмоций через портал себе в дом. Однако, подумав буквально пару секунд, пришел к выводу, что Художника лучше не трогать. Пришел к выводу, что, раз тот не удосужился попросить помощи хотя бы у кого-то, то пусть справляется сам. В конце концов, Глючный ему в няньки не нанимался, значит, и защищать ни от чего его не станет. Да, этот вывод противоречил чувствам Эррора, но не его принципам. Чернокостный хотел отдыха, но это не позволяло ему отказываться от принципов: не лезть не в свое дело. Пока не попросят, он будет оставаться в стороне, безмолвно наблюдая. Точно так же скелет планировал сделать и в этот раз.

Вероятно, время для Художника уже совсем перестало иметь хоть какое-либо значение. Пускай пройдет час, да хоть десять, он и глазом не моргнет. После всего произошедшего, время для него — сущее ничто. Пусть он хоть в антипустоте месяц пролежит, заставляя своих друзей переживать, но зато спокойно разберется в себе и своих чувствах, в себе и своих поступках. Так будет лучше и для него, и для всех окружающих. Чем лучше? Мультивселенная не готова иметь в защитниках запутавшегося в себе и изрядно потрепанного жизнью скелета. Такой скелет неустойчив, а мирам нужен был некто с титановым стержнем внутри. И этот стержень Творцу только предстояло возвести.

Когда саднящие во всем теле рваные раны и ожоги отступили на задний план, пускай в голову мысли, Инк предпринял попытку подняться.У него это действительно вышло: с уходом эмоций вновь вернулась способность игнорировать боль без видимых последствия для себя.

Эррор ждал. Психовал, уже успев несколько раз проверить стенку на прочность кулаком, но ждал хотя бы одной весточки от Хранителя. А от него, как на зло, ни слуху, ни духу. Как будто испарился. Но, к сожалению, все, что сейчас мог делать Разрушитель — это ждать. Правда, пока непонятно, чего именно. Но что более забавно: он был готов ждать. Ради собственного рая был действительно готов. Понять бы только, из-за чего, собственно, он был готов. Да и с чего бы ему ждать Художника, когда он вполне себе мог просто уйти, наплевав на все договоренности, и продолжить разрушать. Однако делать этого, почему-то совсем не хотелось. Была ли в этом хоть какая-нибудь заслуга Инка? Несомненно была, ведь именно он научил Эррора просто свободно и спокойно жить. Более того, помог твердо встать на ноги на этом пути. Пока сам, на своих дрожащих, чуть не падал. И ведь помощи не просил, засранец.Лишь помогал, помогал, помогал до собственного изнеможения, помогал до последнего, до победного. А сам помощи не просил. И спрашивается, собственно, почему? Привык делать все сам? Так нет ведь, не привык, у него было множество друзей, которые нет-нет, да поддерживают его периодически. Взять в расчет того же Дрима, что чуть ли не каждый вечер приходил выбивать дурь из черепушки своего друга. Не нуждался в помощи? Так нет ведь, нуждался. Может, хочет кому-то что-то доказать своими действиями? Может.

И все же, несмотря ни на что, Эррор дождался.

Небольшой всплеск энергии дал о себе знать, на что душа Глючного быстро отозвалась тихим трепетом. И, следуя еле уловимому следу, скелет направился ровно в ту альтернативу, откуда исходил поток.

Как оказалось чуть позднее, там действительно был Инк, — на что Разрушитель и надеялся — однако был, вопреки всем ожиданиям, не один. Найтмер, заинтересованный всем произошедшим с энергетикой мультивселенной, пытался выбить ответы на интересующие его вопросы. Однако, Разрушитель быстро открыл свой глючный портал под ногами Хранителя, хитро утаскивая того домой. Сначала ему нужно было разобраться с Творцом, а уже потом пусть делает все, что его «душе» будет угодно.

— Все, что день назад произошло в антипустоте — твоих рук дело? — Эррор перебирал в руках колбочки с красками Художника. И думал.

Творец осторожно кивнул. Значит, день прошел после его сражения? Ну и незаметно же и быстротечно время, особенно в антипустоте. И особенно для тварей, которых эта самая антипустота и породила. И особенно, когда чуть ли не последняя искра в их глазах смолкла, как перегоревшая энергосберегающая лампочка.

Глюче тихо рыкнул в сторону Творца, начиная медленно сверлить в его глазницах сквозные дыры. Пока Инк не чувствует — добиться душевного раскаяния от него невозможно.

С характерным чпокающим звуком костяные пальцы открыли один из флакончиков, и поднесли его ко рту Художника.

— Пей, — Эррор выглядел очень серьезным. А ведь все только из-за того, что он, подобно своему радужному другу, невыносимо сильно хотел разобраться в себе и своих чувствах.

— Не эту, — Творец отвернул лицо в сторону, давая легко понять, что пить голубую краску он не станет. Не хотелось бы расплакаться как идиот практически на руках своего бывшего заклятого врага.

— Ах, не эту, — Разрушитель еле сдержал себя, чтобы не швырнуть флакон в лицо Художника. Но вместо этого просто закупорил баночку, кладя ее обратно в органайзер. Он жаждал нормальных ответов прямо сейчас, потому и зверски нервничал, проявляя добрую долю агрессии в характере. И пока костяные пальцы вынимали из специальных разъемов на поясе ненужные краски, Эррор уже рвал ткань этого самого пояса надвое взглядом. Чтобы совсем скоро отдать органайзер Художнику всего с тремя красками-эмоциями. — Значит, сам выбирай.

Инк бы улыбнулся, однако желтую краску пить ему не разрешили. Значит, сейчас ему позволено только злиться, огорчаться и угнетаться. Ну и пускай.

Художник неторопливо выдавил на язык каплю красной краски, вызвав в себе чувство легкого раздражения. Одновременно с этим захотелось моментально покинуть комнату с, уже, разъяренным Разрушителем; зрачки переменились на четыре тонких алых точки и багровую кость. Лицо сразу дернулось, и Художник, чертыхнувшись, перевел вспыхнувший гневом взгляд в лицо своего сожителя.

— Чего ты хочешь от меня? — Инк привстал с дивана, на который его секундой ранее усадил внезапный глючный портал. Однако саднящие рваные раны все еще гулко гоготали в черепушке Художника, из-за чего ему просто пришлось сесть в положение сидя. Ранения и так серьезные, не хотелось бы повредить себя еще больше простым стоянием. Кажется, Эррор поддерживал выбор Творца хотя бы немного посидеть. И передохнуть.

— Правды, — а вот Разрушитель сидеть не стал. Встал напротив сидящего скелета, всем своим видом показывая свое над ним превосходство в данной ситуации. Где-то в сознании Инка украдкой пробежалась мысль, что сейчас гордыня Разрушителя ликует. — Ты ведь не у Автора свою душу отбирал, я прав?

И снова простой кивок. Недостаточно красок выпил Инк, недостаточно. Эррор своим глючным басом что-то пророкотал про неразговорчивого Хранителя и выхватил из его рук красный флакон. И рвано — но осторожно, дабы случайно не коснуться Художника — влил в него четверть от всего содержимого. Зрачок Радужного из кости превратился в кровавый череп.