Инк медленно и почти осторожно провел кистью по воздуху, словно разминаясь. На самом же деле привлекая внимание демона на себя.

— И не надоело делать все это? — Художник твердо и решительно смотрел в глаза недругу, вызывая своими действиями у того лишь тихие смешки. Иногда и настоящий смех.

— Что «это»? Души поедать, что ли? Так я только от их энергии и живу, — демон сверкнул недобрым огнем в глазах, ухмыльнувшись пуще прежнего. — Тебе ли не знать, Инк.

— Верно, — почти сквозь зубы проговорил Художник. Без красок он не любил говорить, но план обязывал заговорить демону зубы. — Но между мной и тобой есть огромное «но»: ты жрешь, сколько твоей душе угодно, а я, помимо маленьких затрат, компенсирую все проблемы своей работой.

Пламя медленно окутывало Инка, создавая вокруг него узорчатую, горящую голубым, сферу. Он знал, что делал демон, однако нужно было сделать вид, что все идет именно по его плану. Иначе Художник не сможет воплотить свой.

Заливая чернилами из кисти голубые язычки, Инк пытался выбраться из шара, пока то вообще представлялось возможным. Творец потушил одну завитку из узора слева от себя, затем, образовав из чернил острие, просто начал резать все материальное вокруг. Демон на эти унылые попытки выбраться из ловушки лишь хмыкнул, расплываясь в самой мерзкой ухмылке, которую мог себе позволить.

— Хватит противиться, Инк, — его притворно-приторный голос, казалось, звучал прямо в черепушке Творца, вызывая почти непреодолимое желание блевать. Почти. — Согласись отдать свою душу мне, и тогда ты, наконец, сможешь жить спокойно. Как никогда не жил.

Демоны известны своим умением обмана. Но даже сейчас это отродье и не пыталось подобрать нужные слова к Художнику. Эта тварь была настолько самонадеянной, что даже и представить себе не могла, что на самом деле собрался сделать Инк.

— Я не соглашусь с этим, пока не проиграю тебе, — Творцу не понадобилось много времени, дабы, наконец, выбраться из плена огня. И, естественно, это было только начало. Начало конца. — Все решится здесь и сейчас.

— Раз так, — другая, свободная доселе, рука демона поднялась, а пальцы на обеих ладонях зашевелились, словно змеи. Сотни, даже тысячи, вспышек огоньков оказались в воздухе, так и норовя запихнуть Творца обратно в клетку. Из огня. — Тогда не будем терять ни минуты.

Творец знал, это — точка невозврата. И настоящая битва начнется прямо сейчас.

========== От выбора к последствиям ==========

Если быть предельно честным и откровенным, Инк — тот еще безумный отброс, которого еще и найти стоит попытаться. Он — бесчувственная, не знающая ни горечи, ни сострадания, личность. И как бы кто не пытался доказать обратное — правда всегда была, есть и будет правдой. Он — сошедший с ума монстр, поломанная игрушка, которой так все любят поиграть. То Эррор, то Найтмер, то этот… демон. И нет конца безумию и кругам ада и Преисподней. И ведь все это Художник прекрасно понимал. Однако вовсе не принимал: лишь только поэтому и продолжал сражаться. Жуть как руки чесались разорвать-таки этот порочный цикличный круг.

— Что за черт? — чернокостный скелет прислушался к навязчивому и эхом разносящемуся по телу неприятному чувству в своей душе. Грубо сплетенной, скорее схематично, чем правильно, но живой душе, которая каким-то волшебным образом продолжала функционировать. Вероятно, не будь бы Эррор глюком программы, такой хитрый трюк с его недо-душой и не прошел. Но вот он: цел, здоров и вполне себе полон сил. И душа не беспокоила. — Какого лешего там вообще творится?

В Эрроре глючило абсолютно все: начиная с голоса и костей, и заканчивая пресловутой душой. Однако же чувства и предчувствия глючить не должны, так ведь?

— Антипустота как будто вот-вот разорвется надвое от переизбытка… энергии? — Глючный прикрыл глазницы рукой, взывая к душе. Да, именно так выглядел процесс, по которому и Создатель, и Разрушитель могли почувствовать неспокойность в различных альтернативах. Им всего-то нужно прислушаться — в случае Эррора — к душе, а в случае Инка — к энергии, которой он был полон до краев. — Неужели это из-за Инка?

Из-за Инка. Все происходящее и давно произошедшее — целиком и полностью его вина. Не нужно было поддаваться искушениям демона, не нужно было плясать под его дудку. Вполне возможно, что он бы даже и душу Художнику вернул сразу же, как только понял, что тот не намерен играть в ящик с отродьем Преисподней. И все бы тогда у Хранителя было хорошо… Но, увы, имеем только то, что имеем. Ни больше, ни меньше.

Да, Эррор волновался. Да, он волновался именно за Инка. Но стоит только понять, что творится в голове и душе Глюче в данную минуту, как все становится предельно понятным, как все становится на свои места. Последние несколько недель Разрушитель упорно строил свой рай на костях чужих монстров и людей, которых в свое время нещадно убил, покалечил и отправил в небытие. И немаловажное место в этом персональном раю занимал коротышка-художник: именно он показал, что для таких ублюдков мультивселенной, как сам Эррор, тоже существуют те места и мгновения, те секунды спокойствия и душевного умиротворения, в которых они счастливы. И теперь этот рай стремительно катится в тартарары. А все всего лишь из-за того, что Инк расхлебывает свои проблемы в одиночку. Попроси он помощи у своих друзей, ну или хотя бы, черт возьми, у Эррора, слабая душонка глючного так не сжималась бы от волнения и страха. Да и вообще, чего это Глючному так переживать?

На самом же деле ему просто было хорошо с Творцом, вот и весь секрет. И больше никаких тайн и загадок впереди.

Драться с противником, чьи силы сопоставимы с твоими, сложно. Драться же с демоном, чьи силы неизмеримо велики и не менее неизмеримо бесконечны — почти невозможно. Он знает все твои слабые места, все страхи, и так искусно все это обыгрывает. В то время как Инк знал, хотя скорее даже просто догадывался, всего об одном слабом месте демона. И план действий построил, основываясь только на одной слабости. Это же каким отчаянным нужно быть, чтобы самостоятельно сотворить с собой такое… Вероятно, чтобы совершить подобные действия, нужно быть целиком и полностью безумным. Коим Инк, как раз таки, был. И на данном отрезке времени его безумие было преимуществом — самым сильным и могущественным, что имел при себе Создатель.

Голова болела зверски сильно, отчего каждую мысль из себя едва ли выдавливала. Слова, что должны были соединяться в связанные между собой предложения, терялись еще где-то внутри черепной коробки, эхом отскакивая от стенок костей и причиняя раза в два больше боли, чем нужно. Однако же Инку было слишком просто пренебрегать всеми этими громкими позывами сесть и отдохнуть. Ведь, как известно, без души монстр просто не способен опустить руки. Вот еще одно преимущество Художника, которое вот-вот сойдет на нет. Ведь демону всего-то и нужно было, что вымотать Творца.

Инк прямо сейчас рисковал всем, что только у него есть. Всей памятью, всеми пережитыми моментами его бренного бытия, всеми, пусть даже и поддельными, «эмоциями». Художник просто рискует все это забыть. Каким образом? Да ведь атаки его противника целиком и полностью состоят из синего пламени, который, стоит только немного его прикоснуться, мгновенно начинает поджаривать всю магию внутри тела. Была бы у Хранителя альтернатив душа, он давно был бы уже мертв. А так просто довольствуется ужасающей болью везде, где только можно, — особенно в голове и грудной клетке, где магии было больше всего — и все еще пытается устоять на ногах, которые так и норовили подкоситься, сломаться, разбиться, да вообще что угодно, лишь бы не стоять. Однако эта драка — всего ничего по сравнению со второй фазой битвы, ведь тогда Инку придется сражаться не с демоном, а с собой. И он так боялся проиграть… вернее, боялся бы, если б только мог.