Ее взгляду открывается невероятной ширины устье реки – Солды, той самой, что течет через Мирград, город, в котором она провела два десятилетия своей жизни. По обеим сторонам реки высятся мощные, ощетинившиеся скалами утесы, постепенно уходящие в воду острыми, бритвенно острыми уступами и обломками. Не зря город называют Городом Клинков, не зря… Выглядит это так, словно две горы рухнули и с тех пор медленно оползают в воду – однако среди камней и кряжей горят огни, вьются дымы и светятся тысячи окон.
– Значит, вот ты какой, Вуртьястан, – мрачно говорит Мулагеш. – Что ж. Чего-то такого я и ожидала.
А потом глазам ее предстает гавань. Точнее, то, что однажды станет гаванью – если станет.
– Охренеть, – тихо говорит она.
Главная проблема с тем, чтобы оказать помощь Континенту, а также общая цель всех восстановительных и гуманитарных усилий Шары – это проблема доступа. Новейшая история Континента знает лишь один пригодный для эксплуатации международный порт – Аханастан, и он всегда был главным сайпурским плацдармом на континентском побережье. Однако, если задаться целью наладить снабжение и финансирование всего Континента, одного порта на вход и выход судов окажется маловато.
Когда климат Континента изменился – и продолжал становиться все холоднее, поскольку Божества уже не могли чудесным образом влиять на погоду, – остался единственный незамерзающий порт – порт Вуртьястана. А Вуртьястан, так уж вышло, стоит над устьем Солды. Тот, кто контролирует устье, получает – и предоставляет целому миру – доступ ко всем тайным уголкам Континента.
Давным-давно в Вуртьястане, конечно, имелась гавань. На самом деле, во времена Божеств гавань эта была огромной, больше и оживленнее любой современной – сейчас даже вообразить себе невозможно насколько. Однако пользовались ею в невыразимо ужасных целях – современные сайпурцы содрогаются от ужаса при одной мысли о них.
– Всякое препятствие, – любила говорить Шара (до того как ее собственная карьера оказалась под угрозой из-за великого множества препятствий), – это шанс продвинуться вперед.
Разве не станет невероятно резонансной, огромного символического значения победой то, что Сайпур построит новый порт в Вуртьястане и поставит его на службу благому делу? Не будем ли все мы спать спокойнее, зная, что Вуртьястан, самый опасный и отсталый из городов, постепенно – подобно ослу, идущему вперед за морковкой, – модернизируется?
Вот почему было решено, что Департамент реконструкции с одобрения полиса Вуртьястан восстановит древнюю гавань, оказав таким образом скорейшую помощь в восстановительных работах другой части Континента и превратив Вуртьястан во второй по богатству и ресурсам город на Континенте.
А вот кто должен заниматься собственно строительством – это был отдельный вопрос. Сайпур – морская держава и недостатка в подрядчиках, конечно, не испытывал: дюжина компаний с охотой взялась бы за этот контракт на порт. Но цены у них тоже были сайпурские, то есть астрономические. Некоторое время казалось: порт не построить. Если, конечно, не случится какое-нибудь чудо финансового характера. И тут недавно основанные Соединенные Дрейлингские Штаты, унаследовавшие от предшествующего уродливого и насквозь коррумпированного государственного образования, Дрейлингских республик, пустую казну, предложили взяться за строительный подряд за такую смехотворную цену, что люди переглядывались и не могли взять в толк: они что там, рабскую силу собираются использовать? В конце концов тендер выиграла Южная Дрейлингская компания – или ЮДК, как многие предпочитали ее называть.
Однако Мулагеш уже приходилось слышать, что подрядчики столкнулись со множеством неожиданных проблем, а строительные работы оказались куда сложнее, чем изначально предполагалось. Мулагеш помнила, как ей рассказывали: устье Солды в значительной степени перекрыто каменным крошевом и обломками – страшное наследие Мига, уничтожившего город. И насколько она знала, лучшие инженеры ЮДК до сих пор сидели и растерянно чесали за ухом, не зная, что делать со всем этим счастьем…
А вот сейчас она стоит на борту корабля в Солдинской бухте и видит: а работы-то продвинулись. Значительно так продвинулись!
В устье вздымается лес драг – каждая под сто пятьдесят футов высотой, – причем землечерпалки выстроены в линии, расходящиеся от берега. Некоторые краны сооружают другие краны, и стройные порядки их уходят все дальше и дальше в море, в то время как краны у берега разбирают ближайшие к ним драги. Блестящее решение, хитрый лабиринт, сбивающий с толку самый пытливый взгляд, инженерное чудо – вот что видит Мулагеш и дивится про себя: «Они тут трудятся, чтобы восстановить лежащий в руинах божественный город или без следа снести его с лица земли?» На берегу кипит работа: тем, кто в море, без устали помогают люди в построенных на скорую руку цехах и временных причалах. Дышавший на ладан мегаполис на глазах перерождается в город, которому суждено стать финансовой и торговой столицей западного побережья Континента.
Однако… где же все эти камни и обломки, которые краны должны выуживать из воды? Их совершенно не видно! Куда их дели? Солдинская бухта чиста и просторна…
– Здесь мы заложим крутой вираж, мэм, – предупреждает капитан «Хьемдаля». – Крепко держитесь за леер, мэм.
– Вираж вокруг чего? – подозрительно спрашивает Мулагеш. – Я, демон забери, думала, мы в открытом море, капитан!
– А вы перейдите на борт, с которого порт видно, да и посмотрите вниз, – отвечает капитан, – может, что и увидите интересное.
И Мулагеш, крепко держась за леер, перебирается туда и смотрит.
Палуба ходит ходуном под ногами. Темные воды разбиваются о корпус корабля. Сначала она ничего не видит, а потом…
В полудюжине футов от корабля вода взбаламучена, волны перекатываются через что-то, а ведь там должна быть водная бездонная гладь, разве нет?.. Она прищуривается и… что-то там такое есть под водой, прямо под ними…
Что-то белое. Что-то широкое, гладкое и лунно-бледное, прямо под поверхностью воды. «Хьемдаль» закладывает вираж вокруг этого чего-то, и… да! В белой поверхности виднеется какое-то отверстие, длинное, узкое, сверху заостренное, а внизу прямое, а вот и узор вокруг него идет, а это… что это? Это же ставня! Ставня свисает на заржавленной петле! Сколько же этой ставне лет…
Во имя всех морей. Это же окно.
– Это же… это же здание. Дом, – говорит она вслух и оглядывается. – Там… там дом под водой!
– Добро пожаловать в старый Вуртьястан, – произносит капитан с поддельной веселостью. И машет в сторону устья Солды. – Правда, сейчас его толком уже и не разглядишь. Сдвигают его, мэм, спихивают в море – на триста футов. Как торчало все, так и торчит, только ниже по шельфу.
Тут он ухмыляется и смеется, хитро прищурившись.
– Так он – под водой? – изумляется Мулагеш. – Слушайте, подождите… Выходит, то, что Солду перегораживало, весь этот мусор с обломками, это что же… сам город был? А почему я об этом раньше ничего не слышала?
– Потому что никто не выжил, чтобы рассказать, мэм, – отвечает капитан. – Тут бухта – одно сплошное минное поле, мэм, мы дальше в нее не пойдем, а потом вы на берег спуститесь, сами посмотрите на этих континентцев, они ж дикие все… в общем, сами все поймете.
И тут он видит маленький катер, отважно несущийся к ним через лес кранов.
– А вот и ваш эскорт, мэм. Уверен, у вас с ними найдется о чем поболтать, мэм…
* * *
Катер мчит ее через бухту, пена слетает с барашков волн под ревущими ударами ветра. Мулагеш прикрывает глаза ладонью, штормовые порывы бьют со всех сторон, но она силится разглядеть берег. Что ж, что-то они успели приличное построить: вон с западной стороны форпостом цивилизации высится высокий красивый маяк, медленно обводящий лучом штормовые волны, его свет пляшет на пене. А за ним – о, за ним стоит большое покрашенное в веселенькие цвета здание из дерева и камня. Как-то не подходит этот милый домик темному унылому здешнему пейзажу… К дверям здания ведет лестница, с обеих ее сторон полощутся знамена с вышитыми буквами ЮДК.