– А вот мы и приехали! Позвольте мне пригласить вас на ужин. Я знаю, что час уже поздний, однако я более чем уверена, что вы умираете от голода.
И, не проронив более ни слова, Сигню выходит из вагона, оставив Мулагеш наедине с ее багажом.
* * *
Мулагеш и Сигню ужинают в отдельной гостиной, которая находится прямо под комнатами смотрителя маяка. Похоже, эта часть здания зарезервирована за высшими эшелонами власти компании: Сигню долго звенела ключами, открывая дверь за дверью, пока они дошли до нужной комнаты. Их официант – дрейлингский юноша с клочковатой бородкой – входит и выходит через потайную дверь рядом со шкафом в углу. В комнате все говорит о тайных переговорах и не менее важной работе, которая начинается по их завершении. Хотя, по правде говоря, больше всего эта парадная гостиная походит на китобойную таверну, только очень-очень разбогатевшую: кругом темное резное дерево, а на стенах развешаны кости морских тварей крайне неприятного вида. В некоторых скелетах до сих пор торчат острия гарпунов.
– Если хочешь, чтобы на тебя работали лучшие из лучших, – объясняет Сигню, когда они сюда входят, – предоставь им идеальные условия для отдыха. Люди приехали на другой край света и ежедневно рискуют жизнью в неприветливом море – и пусть они испытанные моряки и работяги, у них лучшие повара, их развлекают самым замечательным образом, и мы обеспечиваем им наилучшее размещение, которое только можно купить за деньги.
Однако Мулагеш про себя подмечает, что размещение – оно интересное такое, на века. Постоянное такое размещение. Никто не станет отгрохивать эдакую махину, если не собирается поселиться здесь надолго. А она говорит – через три месяца работы в гавани завершатся. И что дальше?
Из окон открывается прекрасный вид на форт Тинадеши: темное приземистое, массивное здание в скалах к северу от маяка. Самые крупнокалиберные пушки развернуты к городу, угрожая излить смерть и картечь в любую секунду. Интересно, как себя местные ощущают под этим постоянным прицелом?..
– Вас ввели в курс дела? – тихо спрашивает Мулагеш.
Сигню берет салфетку и аккуратно промакивает уголок рта.
– Сумитра Чудри. Да.
– Итак, – говорит Мулагеш. – Что вы можете о ней сказать?
– Она приехала сюда полгода назад. Исследовала что-то связанное с чем-то, что нашли неподалеку от форта.
– Вы знаете, о чем идет речь?
– Нет. Когда я вызвалась быть вашим контактом, мне очень ясно дали понять, что если мне понадобится что-то узнать, значит, мне это знать не нужно.
Она презрительно фыркает.
– Но ладно. Сначала Чудри жила в крепости, но потом она стала все чаще приезжать сюда и задавать вопросы моим людям. Я посчитала нужным отрегулировать этот процесс в интересах компании. Она выглядела… встревоженной.
– Встревоженной?
– Да. Мне даже показалось, что она слегка безумна. Немного шарики за ролики у нее заехали, как у нас говорят. В какой-то момент она получила травму головы, – продолжает Сигню, трогая лоб над левой бровью, – и носила вот здесь повязку. Вот я и подумала – может, это из-за сотрясения мозга… Но я не была уверена.
– А как она получила травму?
– Боюсь, она не сказала, генерал. Она очень много расспрашивала про геоморфологию – про то, как здесь различные пласты залегают. Думаю, потому, что мы постоянно ворочаем камни в заливе, вот она и решила, что мы что-то знаем. Но мы просто разбираем завалы после того, что произошло несколько десятилетий тому назад. Десятилетий, а не миллионов лет.
Она подходит к окну и показывает на утесы к западу от крепости.
– Люди видели, как она ходила там среди скал ночью с фонарем. И все смотрела в море. Мне говорили, все это выглядело традиционным сюжетом романтической живописи: девушка ожидает возвращения возлюбленного. Что-то в таком роде. В общем, мы думали, что она сумасшедшая.
– А что произошло потом?
– Ну… однажды нам сообщили, что она… просто исчезла. Ходили слухи, что в форте ее не сразу хватились, настолько странными были ее перемещения. Они вели поиски везде, куда могли дотянуться, но никого и ничего не нашли. И это, если честно, все, что я знаю.
– Может быть так, что кто-то из ваших служащих знает больше?
– Возможно. А зачем вы спрашиваете? Собираетесь допросить их всех без изъятия? Сколько у вас времени, генерал?
– Я думала, что вы можете разослать нечто вроде всеобщего оповещения. Так и так, просьба всем служащим ЮДК, имевшим контакт с Чудри, связаться с руководством.
– Что ж… у нас есть техническая возможность так сделать, правда, эту систему обычно используют в чрезвычайных ситуациях, и…
– Если вы сможете оповестить сотрудников, я буду вам крайне признательна, главный инженер Харквальдссон, – отрезает Мулагеш, подчеркнуто не обращая внимания на ярость Сигню. – Однако у меня есть вот какой вопрос. Мне очень любопытно: почему вы?
– Почему я что?
– Почему именно вы будете мне помогать? Изо всех сотрудников? Вы никак не связаны с тем, что происходит в крепости. И я изрядно удивлена, что ЮДК может себе позволить подрядить главного инженера помогать с тайной военной операцией.
– О, они не могут себе позволить. На самом деле не могут. Хотя мы только что разобрались с одним очень трудным участком морского дна. Поэтому сейчас стало немного полегче. Это меня частично разгрузило.
– Так почему именно вы?
– Я знаю культуру этой страны, – говорит Сигню. – Я ведь здесь выросла.
– Серьезно?
– Да. – Сигню обматывает салфетку вокруг большого и указательного пальцев и разматывает ее. – Я – дрейлинг, естественно. Однако после переворота мы не смогли больше оставаться на дрейлингских берегах. Очень многие хотели нашей смерти. Моей и моих близких. И нам нужно было где-то спрятаться. Вуртьястан оказался ближе всего. Нас там вряд ли стали бы искать.
– А чем вы занимались после приезда сюда?
– В основном – пытались выжить. Выживали, вот и все.
Она улыбается, и в улыбке этой чувствуется горечь.
– Поэтому, проведя здесь тридцать лет, я неплохо знаю местных. Я знакома с их культурой. А еще с местной географией и историей. И у меня есть кое-какие связи, я могу ими воспользоваться. Если бы это делал кто-то из крепости, возникли бы вопросы.
– Но вы не хотите мне помогать, – говорит Мулагеш.
– А что, есть люди, которые реально горят желанием поучаствовать в секретной операции?
– В Сайпуре говорят: «Танцуйте», а вы спрашиваете: «Полечку или вальсок?» Дело в этом?
– Ну… да. Отчасти да, – мрачно отвечает Сигню. – Ваша страна держит мою страну за… некоторые части тела, так сказать. Плюс еще ваша репутация.
– Моя репутация? И что же это за репутация такая?
– Генерал Мулагеш, – четко произносит Сигню, – нравится вам это или нет, но вы у нас знаменитость. Вы близки с премьер-министром Сайпура. И вы приложили руку к смерти двух Божеств. А еще на вашем счету многочисленные разрушения и смерти мирградских мирных жителей. Город до сих пор не оправился после этого – если вообще когда-либо сможет от этого оправиться.
– Я не специально!
– Понимаю. Однако у вас такая репутация, что мне приходится держаться… настороже. Инвесторы, кстати, тоже держатся настороже. Вуртьястан – место, где всегда любили и ценили войну и насилие. А тут приезжаете вы. Под неплохим прикрытием, но все равно. Вы можете спровоцировать новый виток насилия.
– Да что вы? Вы, что же, думаете, я туда заявлюсь и все снесу под корень?
– Вы, верно, забыли, что люди здесь живут под прицелом ваших пушек, – отрезает Сигню. – И хотя в последнее время ваша репутация немного изменилась – в Мирграде вы зарекомендовали себя как сдержанный и не склонный к насилию губернатор, – до сих пор циркулирует масса слухов касательно вашей деятельности, предшествовавшей назначению губернатором Мирграда. – И Сигню оскаливается, показывая в широченной улыбке все зубы, включая коренные. – Конечно, это всего лишь слухи, возможно где-то даже беспочвенные, – но ведь вы и генерал Бисвал не просто сослуживцы. Вы же оба участвовали в штурме и захвате Мирграда во время Лета Черных Рек, не так ли?