– Прости меня, Коннор, прости! Я знаю, что поступила ужасно, но мне было очень важно знать, что произошло в доме Златко!

Карие глаза резко сощурились, точно в попытке понять столь странное, нетипичное для человека поведение. Еще вчера этот же самый человек утвердительно ответил на предположение детектива о намеренном избегании привязанностей, а теперь этот же человек пытается вымолить прощение за преодоленные границы дозволенного, за нарушение собственных правил. RK800, все еще сияя красным диодом, взглядом искрящихся в негодовании глаз бегал по моему лицу. Мне оставалось лишь ждать от него последующих вопросов, окончательно теряя свою стойкость и холодность.

– Почему? – после некоторой паузы приглушенно спросил Коннор.

Ответ даже для меня самой был загадкой. Потому я не соврала андроиду, потеряно пожав плечами.

– Я не знаю. Просто важно и все. Ты весь такой… правильный со своими речами о корпорации и законе, но твой внешний вид и все твои системы буквально кричат о неоднозначности! – я не могла отвести от андроида жалобного взора, зато Коннор теперь отчужденно смотрит в стол, избегая визуального контакта. Что творится в этой прекрасной голове?.. боль?.. страх?.. или там полнейшая тишина, вынуждающая его закрыть рот и больше никогда не доверять своему «тюремщику»? – Я знаю, я поступила ужасно. Я и сама теперь жалею, просмотрев все то, что этот ублюдок сделал с тобой… не стоило мне лезть не в свое дело.

Я не надеялась получить ответа, по крайней мере не сейчас, признавшись в самом гадком по моим меркам поступке в отношении машины. Даже своевольное изменение в его конструкции не выглядит так мерзко, как попытка влезть в «душу». В наличии последней я уже не сомневалась. Достаточно было посмотреть на кровавого цвета диод и обреченный, уставший взгляд андроида с торчащими из затылка кабелями.

В который раз пытаюсь вернуться к компьютеру в желании поставить точку, однако в который раз меня останавливает мягкий, почти шепчущий голос Коннора, что, судя по удрученной интонации, окончательно потерялся в собственных установках. RK800, чьи волосы слегка взъерошились из-за резкого принятия вертикального положения, продолжал бурлить дырку в столе взором полной невысказанной боли.

– Мне было так… страшно, – Коннор неосознанно выделил последнее слово, точно пробуя его на вкус, старательно пережевывая и изучая доселе неизвестное ему ощущение. – Он все время говорил, что выиграл в какую-то лотерею, рассказывал, как зачищает машинам память и продает на черном рынке. Я не знал, что он делает с системой циркуляции тириума, на тот момент система самодиагностики уже не отвечала.

Оборвав свою речь, Коннор поднял на меня полный отчаяния взгляд. Я чувствовала себя психиатром, тем самым человеком, к которому приходят в поисках успокоения, к которому обращаются в желании получить моральную пилюлю от душевных терзаний. Но я техник. Не врач, и уж точно не жилетка для слез. Потому подвал наполнялся молчанием с отзвуками гула компьютерного процессора на стоящем рядом столе.

– Я не хотел отключаться, – наконец, признался Коннор, ища в моих глазах поддержки.

Утративший всякую надежду голос вызывал во мне приступы истерики, очередные всплески желания сгрести RK800 в охапку и скрыть от жестокого, неизведанного ему мира. Люди, в частности такие как я – покалеченные и преданные души – вынуждены бороться с окружением каждый день, покрываясь шипами или как минимум ледяной коркой. Каково же существу, что «жило» не больше полугода, внезапно столкнувшись с одной из форм неподдельной человеческой жестокости?

– Мне очень жаль, Коннор, – только и смогла выдавить из себя я, обхватив собственные плечи руками в попытке унять внутреннюю дрожь. – Я даже представить себе не могу, каково это: смотреть в глаза своему убийце.

– Убийце? – недоуменно переспросил андроид, от смены настроения которого я даже потерялась. – Я не могу умереть, миссис Харди. Я не живой.

– Как скажешь, Коннор.

Блекло улыбнувшись машине и отметив желтый цвет диода, я глубоко вздохнула и попыталась вытолкнуть из головы все услышанное в течение последних пяти минут. Теперь прощаться с охотником стало еще сложнее, пусть тот даже после разговора продолжает убеждать себя в своей «правильности».

– Куда мне идти?

Вдруг заданный задумчивым голосом вопрос вернул меня из раздумий, позволив снова нацепить флегматичную маску безразличия. Андроид все так же смотрел на меня, только в этот раз в его взгляде не было страха или отчаяния, теперь насыщенного шоколадного оттенка глаза были полны непонимания ситуации.

И впрямь. Я ведь даже не подумала, куда отправлю машину после обработки памяти. Впрочем, вариантов изначально было немного, учитывая, что передо мной не обычный бытовой помощник, а самый настоящий детектив на службе полиции.

– Не знаю, – я озадаченно пожала плечами, присаживаясь на край хирургического стола рядом с Коннором. – Можешь найти своего напарника… этого… Эндрюса.

– Андерсона, – учтиво поправил Коннор. Надо же… минуту назад он утопал в отчаянии, а теперь диод горит голубым, словно бы ничего и не бывало.

– Андерсона, да. Думаю, он будет не против принять тебя обратно, учитывая, как тепло ты о нем отзывался.

– Вряд ли лейтенант воспримет мое появление положительно, – Коннор удрученно склонил голову, и в этом жесте можно было прочитать неподдельную тоску. – У него уже есть свой напарник.

– Тогда отправляйся в «Киберлайф», – не самое лучшее решение, однако после очистки памяти Коннор не будет помнить Златко, Майлза и даже меня. «Киберлайф» для него снова станет святым пристанищем, а темные склады для андроидов – едва ли не настоящим домом. Это сейчас я читаю на лице машины отчуждение при упоминании компании, однако вместе с прощанием с памятью произойдет и прощание с образовавшимися взглядами на окружающие вещи.

– В «Киберлайф» меня ждет деактивация, – Коннор слегка качнул головой в знак нежелания возвращаться обратно. – Меня разберут на части и будут пытаться найти причину исчезновения. Если им удастся восстановить память, то у вас появятся действительно серьезные проблемы.

– Этого точно не случится, – в этот раз отрицательно головой покачала я. Былой удрученности в наших голосах не было, теперь мы разговаривали спокойно, рассудительно, словно бы до этого не звучало страшного рассказа обо всех нюансах пребывания машины в доме Златко. – После тюрьмы я наверняка знаю, как не оставлять за собой следов.

Андроид усмехнулся в ответ на мое ироничное замечание о своем прошлом. Мне тоже не удалось сдержать усмешку, теплым взглядом глядя на Коннора.

Прошла всего одна секунда, в течение которой в подвале царило необычное чувство единения и понимания. В изумительных глазах RK800 мелькнуло тепло, однако и оно тут же сменилось усталостью. Этот взгляд мне не нравился. Не нравилось и то, что Коннор произнес в следующее мгновение, не спуская с меня нахмуренных глаз.

– Возьмите меня с собой.

Дружественная атмосфера была разбита в дребезги. Всего одной фразой Коннор напомнил о состоявшемся разговоре в комнате девианта, благодаря которому в голове крутится ультиматум: «либо ты поедешь со мной, либо останешься здесь с ним».

Едва машина произнесла подобное, я тут же вскочила со стола, пряча взор. Коннор уловил резкую смену настроения, и потому подвал наполнился его торопливым, но взволнованным приглушенным голосом:

– Я не стану мешать. Если желаете, смогу помогать в вашем деле, только не оставляйте меня здесь!..

– Я не могу, Коннор…

– Прошу вас. Мне нельзя назад в «Киберлайф», мне некуда идти…

– Я не могу!

Сорвавшись едва ли не на дрожащий крик, я резко обернулась к замолчавшему андроиду. Его взгляд… он разрывал меня на куски! Заставляет топиться во внутренних терзаниях, испытывать стыд и чувство собственной ничтожности! Всегда гордая собой за оказанную помощь машинам, я вот-вот поступлюсь своими принципами и брошу несчастное, погрязшее в новый мир создание на произвол судьбы. Кто же я после этого? Тварь? Или тот, кто просто пытается выжить в жестоком мире?