Но один занимал ее куда больше остальных: реально ли то, что она видит своим периферийным зрением? Потому что город, который маячил перед ее глазами и тот, что мелькал на краю видимой зоны, сильно различались.

Если видимое краем глаза являлось настоящей реальностью, то Золотого города… не существовало.

Рука Риччи легла на рукоять меча, и тут же отдернулась – рукоять была горячей, словно раскаленной. Нагрелась на солнце? Впервые за все время?

В ее голове мелькнула смутная идея. Она предлагала нечто совершенно неуместное, она сулила им всем неприятности, но раздираемая подозрениями Риччи схватилась за нее, как утопающий за соломинку, и, превозмогая боль, потянула меч из ножен.

– Что ты делаешь? – спросили Стеф и Берт в один голос.

Мисети ничего не сказала, но в ее больших темных глазах так и читался вопрос.

– Хочу посмотреть в зеркало, – ответила Риччи спокойно. – С моей прической все в порядке?

Ее волосы стояли дыбом и в них застряли травинки, но Риччи волновала не прическа. Убедившись, что ясно отображается в начищенном лезвии, она наклонила его так, чтобы в нем отражались Мисети.

Но еще до того, как поймать отражение индианки, Риччи поняла, что не сошла с ума, и ее подозрения имеют основание. Импровизированное зеркало из лезвия клинка отражало не потрясающий город, а древние заросшие развалины, и не людей, а смутные тени.

Мисети в нем на мгновение сохранила свой облик, а потом отражение ее начало меняться, вытягиваться и превратилось в монстра, смутно похожего на человека, с вытянутым лицом, полном длинных узких острых зубов.

Риччи не пришлось ничего доказывать офицерам – увиденного им хватило для того, чтобы схватиться за оружие и закричать ушедшим вперед пиратам, чтобы те немедленно возвращались.

Но те лишь удивленно спрашивали, в чем дело, и не стремились бежать обратно в джунгли.

Мисети… то есть, существо, притворявшееся миловидной индианкой, поняло, что его обман раскрыт, и отбросило личину: его тело потеряло форму и расползлось, а лицо вытянулось и из оскаленной пасти показались зубы – точно как в отражении.

Но не только с Мисети произошла трансформация, меняться начал весь город. Дома внезапно превратились в квадратные холмы, так густо заросшие тропической флорой, что за ней не видно было камня. Вершина Храма Солнца пропала. От арки на входе в город осталась пара камней, увитых лианами. А твердая дорога под их ногами превратилась в густую грязь, в которой тут же увязли их сапоги.

И они постепенно проваливались в эту зеленоватую липкую массу.

«Ну, теперь ты точно знаешь, что это ловушка», – сказала себе Риччи. – «Что будешь делать дальше?».

Все они успели провалиться в засасывающую грязь по щиколотки, а особо беспокойные пираты – по колено.

Тени, в которые превратились жители Золотого города, собирались вокруг них по нескольку. Лезвия сабель и мечей проходили через них без всякого вреда.

На глазах у Риччи одна из теней впилась в горло пирату, заставив его душераздирающе завопить. Ярко красная кровь ударила фонтаном.

– Риччи! – крикнул Стеф, привлекая ее внимание и заставляя отвернуться от этого ужасающего зрелища.

Существо, в которое превратилась Мисети, выбрало его первой жертвой. Оно подбиралось к нему со стороны, где его не прикрывала Риччи. С обманчивой медлительностью, которая почему-то не заставляла сомневаться, что нападать оно будет стремительно.

У Риччи было около секунды. Она видела, что для теней безвреден метал, но Мисети по какой-то причине держалась подальше от нее. Однако, если она бросится на Стефа, приклеенная к месту Риччи не сможет ей ничего сделать.

– Меняемся, – шепнула она, взглядом указывая на его шпагу. Стеф кивнул и бросил ей свой клинок. В ту же секунду, как существо бросилось на него.

У нее не было времени задуматься о том, что произошедшее с теми людьми, чьи останки она видела в древнем храме, вполне может случиться и с Томпсоном.

Но Стеф успел поймать меч, перехватить его поудобнее – идеальная для Риччи рукоять была мала для него – и нанести удар. Так, словно это был самый обычный, просто очень хороший, меч. Очевидно, опасность, заключенная в нем, грозила лишь Вернувшимся.

Существо развеялось в воздухе, словно клуб дыма от порыва ветра.

– Так просто? – хмыкнул Стеф.

Он взвесил меч в руке и вернул его Риччи, получив назад свою шпагу.

– Можешь показать тот же фокус, что в Картахене? – спросил он.

Риччи кивнула, закрывая глаза и, чувствуя успокаивающую тяжесть меча, ставшего слегка прохладным, представила, как полыхает Затерянный город, ярко и безудержно.

На этот раз волна, прошедшая по ее телу, от сердца к мечу, была значительно мягче. Не электрическим разрядом, а искоркой.

– Неплохо, – услышала она голос Стефа. – Но я ждал большего.

Она открыла глаза и огляделась. Ничего не горело.

– Ты прогнала призраков, – указал на единственный эффект Берт. – Теперь нас ждет медленная смерть вместо быстрой.

Риччи осознала, что грязь подбирается к краю голенищ ее сапог, а она была самой легкой из отряда, к тому же вовремя избавилась от заплечного мешка.

– Больше ничего не выходит, – призналась она.

Кто-то из живых еще пиратов потребовал, чтобы она попробовала снова. Ведьминское происхождение ее способностей, похоже, сейчас никого не волновало.

– Не трать время, – бросил Стеф. – Что капитан смогла, то сделала. Будем выбираться сами. Есть идеи?

– Есть веревка? – спросила в ответ Риччи. – Моя была в мешке.

Который уже утонул, как и мешок Томпсона.

Берт вытащил веревку с крюком из своего и с первого раза сумел зацепиться за камень в развалинах ближайшего дома.

– И это твой план? – спросил Стеф.

– У тебя есть лучше? – огрызнулась Риччи, подтягивая себя ближе к развалинам.

– У кого из нас есть волшебное оружие? Почему бы тебе не разделаться с этой гигантской росянкой?

– Соизмерь масштабы. Может, мой меч и волшебный, но против существа такого размера он все равно, что зубочистка против человека.

Они вытащили себя из трясины, и общими усилиями вытянули из нее девятерых пиратов, ушедших вперед.

Но когда они начали прикидывать, как им лучше выбраться из города, то увидели, что от арки их отделяет широкая полоса грязи, через которую им не перебраться.

– Что-то я не припомню этой вещи, – вдруг произнес Стеф.

«Эта вещь» напоминала зеленую стену, выросшую там, где должны были начинаться джунгли.

– Ты сам сказал, это росянка, – ответила Риччи. – И теперь она закрывается, чтобы переварить мух. То есть нас. И все, что еще в нее попало.

– Что будем делать?

– Попробуем найти место, где сможем из нее выбраться.

Ее план действий отряд принял единогласно, и они начали пробираться в другой конец города, пользуясь остатками домов. Словно играли в детскую игру «пол – это лава».

Через десяток улиц они нашли остатки акведука и решили воспользоваться им. Берт и Стеф подсадили Риччи. Она вцепилась в край желоба и подтянулась.

По акведуку больше не бежала вода. На дне желоба проросли растения, камень потрескался. Риччи свесилась и протянула руку Стефу, помогая ему взобраться. Вдвоем они втащили наверх Берта, а потом остальных.

– Акведук ведь должен вести за город? – спросила Риччи, осторожно балансируя на краю.

– Нам повезло, если так, – ответил Стеф.

Они ступали осторожно, потому что одного неустойчивого камня было бы достаточно, чтобы полететь вниз и гарантированно сломать себе шею.

Изредка Риччи бросала взгляд вниз, надеясь, что они миновали опасную зону, но, очевидно, «росянка» занимала площадь всего города.

Они старались не смотреть поверх домов, туда, где все выше поднималась зеленая стена, тень которой уже почти подобралась к ним. Никто не заговаривал вслух о том, что ловушка захлопывается слишком быстро.

Акведук оборвался внезапно. Около той самой зеленой стены.

– Ну что ж, – сказал Стеф, садясь на край желоба. – Никто не может сказать, что мы не сделали для своего спасения все, что могли.