Мисети улыбнулась ей, сверкнув в лунном свете жемчужно белыми острыми зубами:

– Спи спокойно, капитан Риччи, – сказала она.

Риччи подумала, что не сможет спать: ни спокойно, ни вообще как-то. Однако ее дежурство подходило к концу, и она собиралась разбудить своего сменщика хотя бы из вредности.

Она двинулась к тому углу, где устроили свои постели офицеры, и с каждым шагом чувство «что-то тут не так» в ней усиливалось.

За месяцы плаванья она запомнила, что Берт похрапывает во сне, если лежит на боку, а он, судя по очертанию тела, лежал именно так, и что спящий Стив дышит с легким присвистом, который можно назвать мелодичным. Она так хорошо изучила эти звуки, что могла бы найти своих соратников в компании из двух сотен спящих мужчин, но сейчас она не слышали ни звука. Ни одной привычной ее уху нотки.

«Может, какой-нибудь отчаявшийся поклонник Мисети взял, да и перерезал им обоим глотки?»

С расстояния в два шага Риччи уже уверенно могла сказать, что ни одно из накрытых одеялами тел не дышит.

Мысленно приготовившись к виду посиневшего лица с высунутым языком, она осторожно отдернула одеяло – и увидела аккуратно свернутый муляж тела из второго одеяла, заплечного мешка и камзола.

Несколько секунд она в ступоре разглядывала его, потом на всякий случай удостоверилась, что под вторым одеялом спрятана такая же конструкция, и задумалась над тем, куда могли направиться два парня ночью без верхней одежды, но с оружием.

И когда они это сделали, если Риччи стояла на страже с самого отбоя. Только один раз она отходила в кусты. И еще ее отвлек разговор с Мисети – она была так сосредоточена на индианке, что весь лагерь мог бы поубивать друг друга незаметно для нее.

Расспрашивать Мисети Риччи сочла бесполезным: даже если абориганка и сообразила, что собираются сделать ее ухажеры, вытащить из нее хоть что-то займет слишком много времени. А если она не поторопится, офицерский состав ее корабля сократится на четверть, если не вдвое.

Бросив свой пост, Риччи бросилась вниз с холма, продираясь сквозь лианы и кусты.

Разыскивать кого-то в джунглях ночью – занятие столь же эффективное, как черпать воду решетом, но Риччи пылала решимостью. Держа их огромное дерево в качестве ориентира, она принялась описывать круг, через каждый десяток шагов останавливаясь и прислушиваясь.

Ночью джунгли были не настолько шумными, как днем. Изредка раздавались какие-то жутковатые крики – то ли ночные птицы, то ли лягушки.

Внезапно Риччи услышала звук, не принадлежащий джунглям – лязганье стали. Ей оставалось только идти в ту сторону.

Ее ожидания не отличались от реальности – залитая лунным светом прогалина и две кружащихся напротив друг друга темных фигуры, время от времени скрещивающих клинки.

Они были так увлечены схваткой, что даже не замечали ее, выступившую из зарослей, пока Риччи собственным мечом не разбила крест из их лезвий.

Тогда они одновременно уставились на нее так, словно не могли взять в толк, что она тут делает.

– Просто пришла напомнить, что победителю придется сражаться со мной, – сказала Риччи. – Точнее, раз уж вы оба в курсе, быть убитым мной.

Она отступила на два шага назад, уткнула меч в землю и уперлась руками в рукоять.

– А теперь можете продолжать. Выкопать могилу вам не обещаю, так что придется вам довольствоваться желудками падальщиков.

Стеф и Берт переглянулись. Может быть, Риччи показалось, но они выглядели людьми, пробужденными ото сна. Или как зрители, совершенно поглощенные спектаклем, после его окончания.

Ни один из них не выказал желания продолжить схватку, и взгляды они бросали на Риччи скорее смущенные, чем недовольные.

– Мы вообще-то не на корабле, – заметил Стеф неуверенно.

– Вы все еще под моим командованием, – отрезала Риччи. – Устрой вы такую глупость во время похода на Панаму, я бы поступила так же.

Что имело бы неприятные последствия и для нее самой, но она не знала другого способа удержать их вражду в рамках. Кажется, только те правители смогли покончить с дуэлями, кто объявлял за участие в них смертную казнь.

– Возвращаемся, – бросила она, поворачиваясь к лагерю. – Нам всем надо выспаться. А тебе, Берт, время стоять в карауле.

«Не хочу казаться расисткой», – думала Риччи, пока они втроем пробирались по ее следам через джунгли, – «но почему они устроили дуэль не за Юли, как я всегда боялась, а за эту индианку, которая даже не говорит на понятном им языке? Повелись на стройные ножки и смазливую мордашку? Она ведь не могла поощрять их, верно?»

Эти мысли не давали ей покоя даже тогда, когда она улеглась спать.

«Я вижу ловушку там, где ее нет», – сказала она себе. – «Таков уж этот век: мужчины дерутся из-за еды, женщин и мутных принципов, которые нельзя назвать ничем иным, как поводом подраться».

Ей хотелось уже быстрее увидеть город, в который их вела Мисети. Даже если это западня, лучше уж разбираться, как выбраться из нее, чем гадать, идешь ты в ловушку или нет.

***

Они шли по джунглям, которых за три дня насмотрелись на тридцать лет вперед, пейзаж совершенно не менялся, а Мисети на все вопросы только улыбалась.

Внезапно идущий впереди издал невнятный возглас и остановился. Риччи оттолкнула Берта с дороги, чтобы увидеть то, что увидел он.

Она тоже не удержалась от возгласа, оказавшись на каменной дороге, ведущей к огромным, высотой в три человеческий рост, воротам, сложенным из желтого камня. А за ними виднелись стены домов, сложенных из такого же камня, с крышами…

– Чтоб черти в преисподней меня сотню дней… – произнес Стеф, осознавший то же, что и она.

Крыши у домов были сделаны из золотых пластин.

Мисети непринужденно направилась прямо к воротам, и они последовали за ней.

– Золотой город, – сказала она, останавливаясь перед аркой.

Риччи смогла только ошеломленно кивнуть, но Стеф толкнул ее в бок, и она вспомнила, что они нашли Затерянный город, куда еще не ступала нога европейца.

– Мы можем войти? – спросила она Мисети. – Люди не испугаются?

– Все очень хотят посмотреть на людей из-за большой воды, – ответила та с улыбкой. – Правитель устроит празднество в вашу честь.

– Надо было взять подарки получше, – тихо произнесла Риччи, обращаясь к офицерам, когда они прошли арку и оказались на мощенной шестиугольными плитками улице, чистой, как паркет в богатом доме. Даже пахло здесь чем-то сладковато-цветочным, ни малейшего намека на аромат нечистот.

Единственной вещью в их распоряжении, которую не стыдно было бы преподнести властителю такого города, был ее меч, но Риччи не собиралась расставаться с ним.

Из окон многоэтажных домов на них смотрели смуглые лица. Прохожие в белоснежных коротких туниках останавливались, чтобы посмотреть на их отряд с дружелюбным интересом, хотя на фоне этих чистых, аккуратных, подстриженных людей, шедших по своим делам, пираты походили на стадо обезьян, обряженных ради смеха в грязные тряпки.

Губы Риччи сводило от вежливой ответной улыбки.

– Куда мы идем? – спросила она Мисети.

– К правителю, – ответила та и махнула рукой.

Риччи подняла голову и ахнула, заставив остальных тоже запрокинуть головы кверху. Над высокими домами возвышалось строение в виде огромной пирамиды, видное даже им, едва отошедшим от входной арки.

– Храм Бога Солнца, – сказала Мисети. – Идем туда.

Она сделала приглашающий жест, указывая вдаль по улице.

Риччи кивнула, перевела для остальных, но не поспешила тронуться в путь.

Первое ошеломление спало, и сирена тревоги завелась снова. Что-то не складывалось, что-то зудело на краю сознания, и Риччи не собиралась делать ни шагу дальше, пока не выяснит, что именно.

– Не стоит заставлять их правителя ждать, – сказал Стеф, заметив ее заминку.

– Произведем на него хорошее впечатление, – добавил Берт, тоже остановившись и нетерпеливо глядя на Риччи.

А Риччи задавала себе множество вопросов: почему такая развитая цивилизация до сих не пересекалась с европейцами? Откуда они взяли столько камня так далеко от гор? Откуда они взяли столько золота? Зачем пригласили к себе Риччи и ее команду?