– В перспективе – наши головы.

– Ты просто трусишь!

– В любом случае решать команде, – прервала их спор Риччи.

Она подозревала, что развеять образ золотых улиц будет непросто, а она по собственной глупости выпустила ситуацию из-под контроля.

– Нам нужен отряд добровольцев, – продолжила она. – Не отправимся же мы в джунгли втроем.

Она надеялась, что моряки не рискнуть лезть в джунгли, но ей следовало вспомнить, как легко они пошли за ней, пообещавшей еще более призрачные горы золота, чем Эльдорадо.

Только очень весомые аргументы помогли ей заставить команду не броситься в джунгли всем скопом, а тянуть жребий и отобрать дюжину человек из тех, кто не маялся животом от непривычной пищи и не пострадал в веселой гулянке на берегу. То, что ей придется отправиться с ними, не вызывало сомнений.

***

– Поверь мне, как капитану или как ведьме, в джунглях нет никакого Золотого города, – сказала она Стефу тихо, наблюдая за сборами команды.

– Может, и нет, но их ты в этом не убедишь, – озвучил он то, что Риччи сама понимала. – И откуда тогда пришла Мисети?

– Понятия не имею, – призналась Риччи.

– Если города нет, мы пару недель побродим по джунглям. А вот если он есть… Я никогда не прощу себе, что упустил такой шанс!

Она раздраженно отвернулась. За стройными ножками и миражом богатства Стеф пойдет на край света. Надо поговорить с кем-то более благоразумным.

– Никакого Золотого города не существует, – сказала она Берту, чистящему мушкет.

– Все знают, что Золотой город существует, – ответил тот спокойно, словно Риччи подвергала сомнению очевиднейший факт, вроде того, что солнце всходит на востоке. – У нас есть шанс его найти.

Риччи была вынуждена смириться с всеобщим помешательством, но она находила его странным. Она чувствовала во всем этом чужую руку, но не могла понять, кто, для чего и как затеял все это.

Мисети рассказывала о Золотом городе снова и снова, и Риччи настойчиво просили переводить.

– Оставайтесь на корабле и заканчивайте ремонт, – распорядилась Риччи. – Вернемся мы с золотом или с пустыми руками он нам понадобится.

***

Идти по джунглям без каких-либо дорог было очень утомительно, пусть на этот раз Риччи не приходилось хотя бы самостоятельно прорубать себе дорогу в зарослях.

От жары при движении она потела так, что одежда постоянно была мокрой, словно она попала под ливень. Вокруг жужжал целый рой мелких мошек, лезущих в глаза и запутывающихся в волосах. Они почти не трогали Риччи, но остальные постепенно покрывались мелкими красными пятнами. Сапоги скользили на мокрых листьях, и Риччи успела неоднократно проклясть себя за выбор обуви, в которой, к тому же, жутко потели ноги.

Она отстала, и смотрела Мисети, Стефу и Берту в спины, но последние этого даже не заметили. Едва ли ее офицеры вообще замечали что-то, кроме белозубых улыбок индианки.

«Юли была бы в ярости», – подумала Риччи.

Она не требовала к себе особого внимания или, убереги ее судьба, ухаживаний, но игнорирование действовало ей на нервы. Остальные члены их отряда тоже не спешили составить компанию капитану, а завистливо поглядывали на старпома и штурмана. Если бы Стеф и Берт не имели репутации отличных фехтовальщиков, кто-нибудь, возможно, уже пытался изменить ситуацию.

Дневной переход вымотал ее, вымотал всех, кроме Мисети, которая шла так же легко, как в ту минуту, когда они сошли с «Барракуды», улыбалась и щебетала что-то, Риччи уже не разбирала от усталости что.

Офицеры пытались повторять за ней некоторые слова, неизменно вызывая у Мисети приступ смеха.

Когда она в очередной раз что-то произнесла, Стеф остановился и произнес, обращаясь к Риччи и отряду:

– Леди устала. Предлагаю устроить привал.

Риччи была уверена, что Мисети не сказала ни слова про усталость или привал, но не стала опровергать его слова, а молча сбросила на землю свой заплечный мешок – весьма легкий в момент начала экспедиции, сейчас он казался ей набитым камнями.

– Давайте устроимся здесь, – сказал Берт, окидывая взглядом поляну.

Риччи могла бы высказать немало аргументов против ночевки на таком неудачном месте – окруженном густыми зарослями, расположенном в низине и без разведки окрестностей. Но никто даже не посмотрел на нее перед тем, как разбирать вещи.

Стеф расстелил одеяло на траве и жестом предложил Мисети устраиваться, что та и сделала.

Если бы с ними пошла Юлиана, Риччи бы постаралась устроиться рядом с ней, на случай какого-нибудь происшествия ночью, но Мисети, несмотря на видимую трогательность и беззащитность, ей оберегать не хотелось. Откуда-то у Риччи была твердая уверенность в том, что ничего плохого с индианкой случиться не может.

«Скорее ее родственники нападут на нас ночью и вырежут всех», – подумала она.

Они поужинали захваченной с собой солониной, по вкусу напоминающую жареную сапожную подметку, не разводя костров.

Всю ночь Риччи пролежала, периодически засыпая и просыпаясь от кошмаров, так что наутро встала еще более разбитой, чем в первый день.

Они продолжали путь, углубляясь все больше на территорию того, кто навязал Риччи свои правила игры.

***

«Может, она действительно ведет нас в Золотой город?» – начала размышлять Риччи на третий день путешествия. – «И нет никакой ловушки, и индейцы просто хотят познакомиться с приплывшим издалека народом, наладить с нами торговлю? И в своих джунглях они не знают реальной цены золота, так что мы легко выменяем горы золота на бусы и зеркала?»

Чутье подсказывало ей, что такая удача, свалившаяся им прямо на головы, маловероятна.

«А что тогда вероятно? Что кто-то заманивает нас вглубь мест, не отмеченных на карте? Для чего? Чтобы съесть? Тут не пустыня, чтобы питаться людьми. Ради грошей в наших карманах, которые не успели выманить торгаши в Салвадоре? Кому и зачем понадобилось устраивать западню для дюжины давно не мывшихся пиратов?»

Шестое чувство било тревогу, но Риччи привыкла за дни похода игнорировать его, как и гул стай мошкары и москитов.

Они расположились на ночлег под деревом с кроной, которая могла бы послужить крышей для очень большого дома вместе с конюшнями и внутренним двориком. Множество мелких кривоватых стволов, поддерживающих крону, напоминали Риччи решетки камеры.

Луна, размером и цветом похожая на круг сыра, просматривалась сквозь ветви дерева.

– Красиво, верно? – услышав за спиной женский голос, Риччи дернулась, едва не нажав спусковой крючок на мушкете.

Разумеется, это оказалась Мисети. Единственная женщина в лагере, кроме нее самой, и единственная, кто мог ходить так бесшумно, что Риччи ее не слышала.

В этом была какая-то странность, но Риччи списала ее на индейские повадки.

– Красивая, – ответила она, стараясь быть вежливой и приветливой, но все же избежать длинного разговора ни о чем. – Ты не хочешь спать?

– Я уже спала.

«Наверное, и спать им надо меньше, чем нам, «белым людям», пасынкам цивилизации», – позавидовала Риччи.

– Когда мы уже придем в твой город? – спросила она, чтобы не затягивать паузу.

– Скоро. Когда Бог Солнца родится снова.

– Значит, завтра?

Риччи ожидала куда более долгого срока. Они не отмечали на карте пройденный путь, у них даже не было приличной карты этих земель, но ей казалось, что Золотой город должен быть куда дальше от побережья. Иначе его бы уже нашли голландцы.

«Впрочем… голландцы – трусы», – решила она. – «Они не отходили от берега дальше суточного перехода. Поэтому Золотой город достанется нам».

– Ты уверена? – уточнила Риччи. – Ты не заблудилась? Как ты находишь дорогу?

– Мой дом. Он зовет меня.

Мисети была очень уверенной и спокойной, когда произносила эти слова, больше похожие на насмешку.

«Она не намекает мне на то, что я потеряла свой дом», – сказала себе Риччи, стиснув зубы. – «А как она находит путь… видимо, так же, как птицы летают на зимовку и возвращаются».